Анастасия Разумовская – Цена любви и мести (страница 53)

— Ты чего? — испугалась Лиса.

— Я попрошу Гория переправить тебя в безопасное место, — сухо сказал принц, расправляя мятые обшлага. — Без меня это станет намного легче сделать.

Елисель схватила его за руку.

— Ты куда?

Он посмотрел на неё потемневшими глазами:

— За Ирис. Я понял, что с ней беда. Вы почему-то решили от меня это скрыть, но я всё узнаю сам.

— Нет! — Елисель схватила его за руки и побледнела.

— Скажи мне.

— Я не могу.

— Значит, я узнаю сам.

Эйв поклонился, по-военному щёлкнув каблуками, подхватил перевязь с саблей, надел, застегнул и широким шагом направился к выходу. Елисель остолбенела. А потом тихо крикнула вслед:

— Он её изнасиловал. В тронном зале. На глазах у всех.

Наследник замер, застыл столбом.

— Эйв, — прошептала девушка. — Эйв…

Он обернулся и посмотрел на неё, побелев.

— Что? — переспросил глухо. — Это сделал Ширан?

— Да. Я не хотела тебе об этом говорить, но…

Эйв зарычал, схватил стул и швырнул его об стену. Все четыре ножки осыпались по отдельности. Выхватил саблю, ударил по столу…

Насмерть перепуганная Елисель, замерев, смотрела, как всё вокруг превращается в труху и осколки. Перед ней был не принц, не весёлый неунывающий морячок — зверь. Он пинал, швырял, рубил ни в чём не повинные вещи, рычал как смертельно раненный зверь. А потом упал на колени, ткнулся головой в разрубленный на части диван и застонал. Плечи его ходили ходуном.

Девушка несмело подошла, села рядом и осторожно погладила по мокрой от пота голове. Обняла, прижалась к плечу.

Эйв выдохнул, уронил саблю, обнял Елисель.

— Я его убью, — выдохнул устало.

Погладил её короткие волосы. Ткнулся носом в висок. Поцеловал его.

— Она маленькая девочка, Лиса. Глупая, маленькая девочка. А он — подонок. Я его убью. Как йотпа.

«Тебе не справиться с ним», — с отчаянием подумала девушка, продолжая гладить мокрые тёмные волосы.

— Эйв, — прошептала мягко, — ты должен успокоиться. Должен взять себя в руки. Плевать, убьёшь ты засранца или нет. Ирис жива. И твой брат жив. Ты должен сначала вытащить их из ада, а уже потом кого-то убивать. Другой надежды у них нет, только ты.

— Он был моим командиром, — глухо пробормотал Эйв. — Я ходил под его флагом. Я рад был, что он станет мне братом… Йотпы сраные! Можно быть жестоким с врагом, можно пытать врага. От этого иногда зависит жизнь твоих людей. Но насиловать девочку… За её глупые слова он мог расстрелять мужчин её семьи. Я бы простил. Но не…

Задохнулся, захрипел. Елисель взяла его лицо в ладони, отстранилась, заглянула в глаза.

— Эйв, возьми себя в руки. Сейчас не время для гнева. Какой толк в твоём гневе, какая польза для Ирис, если ты в ярости явишься к Ширану, и тот тебя убьёт?

Мутные глаза, покрасневшие, с лопнувшими венками, прояснились.

— Ты права, — прошептал Эйв.

— Ты говорил, что месть бессмысленна, — напомнила Елисель.

Принц криво усмехнулся.

— Я ошибался.

Закрыл глаза и коснулся губами её губ, прерывая разговор.

Глава 19. Вдребезги

Ирис несколько раз просыпалась ночь, вставала, подходила к платьям, висящим на вешалках-манекенах, гладила их мягкую, сияющую ткань и поверить не могла в это чудо. Нет, не в сами платья, в конце концов, принцессу всем этим было не удивить.

— Он меня любит, — шептала она, садилась на кровать и смотрела перед собой.

Это была очень странная мысль, и непонятно было, что с этим делать.

Папа, мама, Астор…

Как можно это простить? И как простить публичный позор? Ирис обнимала подушку, ставя её на колени, клала на неё подбородок и думала.

— Это всё мужские дела, — шептала испугано. — Мужчины всегда убивают друг друга…

Но совесть жала.

— Я не знаю, — шептала Ирис, — я не знаю, как можно простить всё это…

Но если он её любит, то… «Я его тоже полюблю. И всё изменится. Ширан отдаст трон и столицу Эйву, вернётся на Неприветливые острова и продолжит службу… И я с ним…». Она невольно вздрогнула при мысли о вгрызающихся в море угрюмых скалах. Там нет ни театров, ни парков, ни каруселей, ни балов, но…

— Он всё это сделал ради меня, ради обладания мной.

Не то чтобы любовь совсем уж оправдывала злодейство, но… Он ведь был южанином, диким человеком. Просто Ширан не умел ухаживать за женщинами. И потом, он ждал её двенадцать лет… Две трети её жизни! Жестокий, ужасный, но… Что поделать, наверное, иначе человек, проживший всю жизнь на войне, не мог поступить. Дикий зверь, который схватил самку и утащил её в нору.

— Папа, ты бы меня понял, — шептала Ирис, зарываясь лицом в подушку. — Ты всегда говорил, что любовь покрывает любые грехи…

А если бы не было того дня? Если бы Лили вышла замуж за Кьярваля, а Ирис — за Ширана? Всё бы случилось иначе… И девушка, закрыв глаза, пыталась написать историю их любви заново. Как герцог не насилует, а совершает ради неё какие-то подвиги. Пусть тоже ужасные, но… И как осторожно раскрывает в ней чувственность, и как она начинает его любить всё сильнее и сильнее…

Когда фантазия иссякала или фальшивила, Ирис снова вставала и касалась переливающейся ткани платьев.

— Он меня любит, — шептала упрямо. — Просто слишком горд, чтобы в этом признаться. Ведь я его отвергла. А, значит, если я его полюблю, то, объединившись, мы покончим со всем этим ужасом…

Утром Ирис встала с тяжёлой головой. Полдня потратила на наведение красоты с помощью Аархи. Ванная, депиляция, умащивание разными маслами кожи и волос, маски на лицо, на веки, чтобы убрать мешки под глазами, на губы, чтобы они стали сочными, на ногти, чтобы вернуть им сияние перламутра. Принцесса должна быть красивой. Очень-очень красивой, чтобы её дракон увидел и понял: это для него. Она слагает оружие. Отныне — только мир и любовь. И прощение.

Он её любит…

По-ширановски, да. Смесь любви и ненависти, но любовь непременно победит. Дикий зверь, но она его приручит своей нежностью и верностью. И тогда…

Дайн вырастет в любви и понимании.

Эйв не будет убит. Станет королём и помилует Ширана по просьбе своей сестры. Больше никто из герцогов не пострадает. Кроме Переха, но тот уже обречён. И очень жаль этого наивного, немного развязного, но в целом романтичного и доброго юношу. И как жаль, что его уже не спасти. Но зато можно спасти тысячи таких же юношей, которые не пойдут под знамёнами своих герцогов, не будут стрелять в друг друга. И королевство не будет истерзано клыками междоусобиц, и не погибнет под ударами с Юга и с Запада.

Всех спасёт любовь.

Потому что Ирис решила простить и ответить любовью на любовь.

Она велела Аархе принести в купальню то самое платье, которое когда-то Ширан велел ей надеть, но которому строптивая принцесса предпочла костюм простолюдинки.

Никакой войны. Никакой борьбы. Любовь, одна любовь.

«Будь послушной девочкой» — вспомнилось ей.

Она будет послушной, верной, любящей и раздует из той искорки нежности, что в нём есть к ней, целое пламя любви и доверия. Потому что эти платья — это проявление нежности, которую Ширан скрывает за злом и грубостью.

Аарха закрутила волосы принцессы в причудливую и вместе с тем изящную в своей простоте причёску. Украсила мелким жемчугом. Ирис заглянула в зеркало и замерла. Пожалуй, никогда ещё она не выглядела так красиво. Аарха точно была ведьмой.

— Сварить тебе напиток для крепости, девонька? — невинно поинтересовалась старуха. — А то вон какая худенькая стала…

Для крепости. Конечно.