Анастасия Разумовская – Цена любви и мести (страница 54)
— Не надо.
Ей не нужно зелье страсти и забвения. Её тело и так словно околдовано зверем. При одном лишь воспоминании его грубых рук, его жёстких губ внизу живота сладко заныло.
— Всё же сварю, — вздохнула ведьма. — Поставлю среди флакончиков с духами, если понадобится. Мало ли. Никогда нельзя заранее знать о таких вещах…
Ирис почти не притронулась к обеду, рассеянно слушала восторженные впечатления Дайна, который с Баэрдом утром запускал воздушный шар во внутреннем дворе.
Ну где же он?
Её душу охватила тоска. Ирис слонялась по замку, прошлась по внутреннему двору, несмотря на то, что тапочки пришли уже в совершенно негоднейшее состояние — их подошвы протёрлись до дыр.
— Ваше Высочество, — к девушке подошёл Баэрд, глядя куда-то в сторону. — Его Светлость телеграфировал, что задерживается.
— Понятно, — шепнула Ирис.
Подняла платье и пошла назад. Палец, вылезший в дырку, пребольно задел острый край брусчатки. Девушка невольно вскрикнула, присела, схватила ладошкой ступню. Всхлипнула от бессилия и досады. Баэрд подошёл, молча подхватил принцессу на руки и понёс в замок.
— Что вы делаете? — шепнула она. — Нельзя так…
Мужчина не ответил, донёс её до комнаты, молча посадил на кровать и вышел. Ирис села за стол, положила на него руки, на них — голову. Остро хотелось рисовать. Древние! Как же ей не хватало сейчас акварели и листа бумаги! И кисточек.
«Я его попрошу, и он мне их купит» — подумала девушка и стала смотреть в окно.
И, конечно, пропустила момент, когда подъёмный мост опустился, а ворота распахнулись. Сквозь дрёму услышала цокот во дворе. Вскочила, выглянула.
Герцог вернулся не один. Его окружала муренская гвардия. А следом за вороным конём во двор въехал роскошный экипаж из полированного красного дерева, с позолотой, с ярко-зелёным верхом, с юношей в алом мундире и девушкой в лёгком светлом платье.
Ирис замерла у окна. Вцепилась в столешницу.
Девушка? Зачем тут…
И резко передумала выбегать навстречу хозяину замка. Сердце снова заколотилось так сильно, что пришлось сесть, чтобы не упасть. В окно донеслось девичье чириканье и мужской радостный голос, немного басистый и приятный.
Не его.
«Я никуда не пойду, — испуганно подумала Ирис. — Я не выйду из комнаты».
Она не знала, чего боится, но от иррационального ужаса вся похолодела. Душу охватило предчувствие боли.
Наконец, взяв себя в руки, девушка смогла подняться и плотно закрыть окно. Без чужих голосов стало легче.
— Ну и чего ты перепугалась? — шепнула она себе и зарылась лицом в ирисы.
В дверь постучали.
— Войдите, — пискнула пленница.
К её разочарованию вошёл Баэрд. А кто, собственно, ещё мог бы постучаться? Ирис выдохнула.
— Его Светлость приказал вам спуститься в трапезную и подавать блюда гостям, — сухо бросил верный пёс.
— Что?
И тут же поняла смысл его слов.
— Я не пойду.
— Вам придётся, — мягко сказал Баэрд, — пожалуйста, не усложняйте жизнь ни себе, ни мне.
Он по-прежнему не смотрел на неё. Ирис закрыла лицо руками. Ну почему, почему, Ширан?! За что? Именно тогда, когда…
— Позвольте, — Баэрд прошёл, опустился на колено, осторожно взял её ножку, снял с неё разодранный тапочек и надел аккуратный кожаный то ли тапочек, то ли туфельку.
Внутри оказалась мягкая прокладка, а снаружи — довольно твёрдая подошва из какого-то материала, напоминающего каучук. Мужчина выпустил ногу изумлённой принцессы, взял другую и повторил процесс. Поднялся.
— Спасибо, — прошептала Ирис.
— Идёмте, — он протянул ей руку и вдруг тепло улыбнулся. — Ваше Высочество, вы очень красивы. И вы — очень храбрая девушка.
Она поднялась, оперлась о его руку и вздёрнула подбородок. «Ты хочешь снова испытать меня? — подумала гордо. — Ну хорошо. Я и это выдержу». Перед трапезным залом Баэрд выпустил её руку. Ирис встряхнула головой и прошла вперёд. Замерла.
За накрытым столом сидело трое людей. Во главе — Ширан. Герцог не дал себе труда переодеться, и его мундир был испачкан порохом и чем-то ещё, потемнее. Рядом восседал светловолосый жизнерадостный юноша с низким голосом и приятным смехом: словно кто-то катал тяжёлые бархатные шарики. Справа от юноши, в котором Ирис с изумлением узнала Лиона, второго из четверых сыновей покойного герцога Исольва, разместилась очаровательная златокудрая красавица. У неё были пушистые локоны, нежная розовая кожа, невинная улыбка и очень длинные густые ресницы.
Эстэль? Дочь Исольва?
Ирис остолбенела, не в силах понять, что здесь делает любимица четверых братьев, восточная куколка, сравниться нежностью и кротостью с которой могла одна лишь Лили.
Ширан тяжело глянул на Ирис.
— Подай нам вина, — приказал сухо.
Оба его гостя обернулись. Лион вскочил, уронив стул:
— Ваше Высочество!
— Сядь, — лениво велел Южный герцог. — Белокурдов больше нет. Их звезда закатилась. Перед тобой — моя служанка, не принцесса. Ирис, ты не услышала, что я тебе приказал?
— Но Ваша Светлость, — пролепетала Эстэль, — это… это жестоко и…
Она с состраданием глянула на Ирис. Лион молча поднял стул, поставил его и сел. Лицо молодого красавчика вытянулось. Ширан продолжал смотреть на пленницу всё тем же тяжёлым взглядом. Ирис на негнущихся ногах, не чувствуя, как ей в руки запихнули поднос, направилась к ним.
— Жестоко? — хрипло переспросил Ширан и обернулся к девице. — Жестоко, моя дорогая, было бы снять кожу и повесить над воротами. И кожу, и кровоточащее тело.
Эстэль вскрикнула, зажала ладошками уши. Лион покраснел.
— Друг мой, — пробормотал смущённо, наблюдая за тем, как бывшая принцесса наливает вино в кубок хозяина, — мне бы хотелось… Моя сестра не должна слышать всех этих ужасов… Мы воспитывали её, как подобает воспитывать дочь аристократа, и впредь я попрошу…
— Твоя сестра станет моей женой, — оборвал его лепет Ширан. — И как муж я сам решу, как её воспитывать дальше.
— Но друг мой…
Женой? Красное вино плеснуло на белую скатерть. Ирис замерла, пытаясь понять его слова.
— Ты не аккуратна, — процедил Ширан, презрительно взглянув на служанку, перевёл взгляд золотых глаз на Лиона. — Тебя не должны волновать такие вопросы. Ты отдаёшь сестру в обмен на герцогство. Думай о приятном.
— Ты отдаёшь мне герцогство в обмен на союз, — рассмеялся Лион.
Он протянул кубок подошедшей Ирис, улыбнулся ей и подмигнул.
— Ваша Светлость, — у Эстэль задрожали губки. — Вы меня пугаете!
— Я вам не причиню зла, сударыня, — Ширан поднял кубок в честь невесты. — Если вы будете вести себя, как подобает моей супруге и герцогине.
Эстэль потупилась и мило покраснела.
— Но вы же понимаете, — хрипловато заметил Лион, не сводя с Ирис странного взгляда, — что от вашей служанки необходимо избавиться. Такого рода вещи оскорбительны для супруги. Я вот не женат. Мы можем…
— Ирис останется у меня.
— Но помилуйте! Это же неприлично.
Не оглядываясь, Ирис почувствовала что глаза её мучителя наливаются золотом.
— Это — моя игрушка, — хрипло обрубил герцог. — Она останется у меня. И хватит об этом.
— Но позвольте… это же неприлично… Одно дело — игрушка у холостяка, и другое — вы станете женатым человеком, и… чем вам жена не игрушка? В каком-то смысле, конечно…
Ирис подошла к сопернице. Столбняк начал отпускать её, руки задрожали от злости. Ей хотелось заорать и швырнуть чем-нибудь в Лиона. Лиона, с которым они столько раз танцевали на балах! Лиона, который целовал её пальчики и отвешивал комплименты.