Анастасия Разумовская – Цена любви и мести (страница 2)

Ирис вспомнился потухший взгляд принца барсов, срочно примчавшего на похороны невесты. Его руку, бессильно сжимающую кружевную перчатку Лилиан. О-ох.

— Прости меня, — прошептала Ирис, запрокинув голову в небо и глотая слёзы. — Прости меня, Лили! Я так завидовала тебе! И вот… сбылось то, о чём я не мечтала даже. Клянусь, Лили, не мечтала! Мне не нужен твой жених, я бы лучше вообще замуж не выходила, если бы это смогло сохранить тебе жизнь!

Она шла по саду. В нём уже не было ни тюльпанов, ни нарциссов, ни черёмуховой метели, мимо разноцветных пионов, низко клонящихся к земле, вдыхала дурманящий аромат сирени и грустила, страдая из-за неясного беспокойства, не последнюю роль в котором играл предполагаемый разговор с матерью. О том, что её ждало в будущем, Ирис даже не догадывалась.

Когда вечером пошёл дождь, и девушка, с ногами сидя в кресле, рисовала маслом букет сирени с натуры, стараясь передать изумрудные отблески вазы и нежность лепестков, к ней в комнату ввалились братья. Все трое.

Ирис нахмурилась. На битом хрустале не надо гадать — пришли по просьбе отца. Нет, Эйв, наследник, мог и сам прийти: они с сестрой очень симпатизировали друг другу, но вечно занятый и хмурый Астор … Тем более — девятилетний Дайн… Последний только жизнь сестре портил. Да и сейчас наверняка увязался за Эйвом, за которым вечно ходил преданным щеночком.

— Кажется, у кого-то сиреневая краска закончилась, — рассмеялся наследник, бросив на холст взгляд с порога, прошёл и запрыгнул с ногами в кресло. — Осталась одна синяя.

— Не мешай, — буркнула Ирис с досадой.

— А чё так? Взгляд художника пытлив и странен, видит мир в хмельном дурмане? Или у моей сестрички повреждено зрение?

Эйву было двадцать четыре года, лишь на год больше, чем Асто́ру. Но средний принц выглядел старше наследника.

— Можем ли мы пройти? — спросил Аст вежливо. — Нам нужно поговорить.

Ирис дёрнула плечом:

— Вы уже прошли.

— Те-те-те, — засмеялся Эйв. — Кажется, кто-то не в духе. Расстроена, что не за герцога мурен замуж выходишь? Так я с тобой соглашусь: Кьяр слишком уж зайчик пушистый. Ненадёжный. Другое дело — Ширан. Сама мужественность и воинственность. Такой тебя либо зарубит на скаку, либо повесит, что тоже основательно и надёжно.

Принцесса снова вздрогнула. Герцогство мурен. Страж скалистых Неприветливых островов. Самые южные земли королевства, узкими змеящимися фьордами вдающиеся в Ядовитое море, за которым — земля Огня, край демонов. Пограничье. Именно им владел и его хранил жуткий Ширан. Герцог мурен. Ирис однажды видела мурену. Когда была ребёнком, в аквариуме Первого советника, любителя океанических редкостей. Принцессе потом долго снилось, что она убегает от зубастой твари, извивающейся, точно змея. И ещё эти глаза… мёртвые. Как у Ширана. Точно — герцог-мурена.

— Нужен мне твой Ширан. Это тебе с ним разбираться, когда королём станешь. Я-то слиняю замуж к пушистым ирбисам.

Эйв хмыкнул, растрепал свои тёмные, как у сестры, волосы. Астор прошёл в комнату. Долговязый, длинноногий и узкоплечий, он ходил, словно кукла, собранная на шарниры. Тёмно-зелёный мундир артиллерийских войск лишь подчёркивал худобу среднего принца.

— Нас прислал отец. Поговорить, — сказал прямо и осторожно опустился в свободное третье кресло, предварительно убедившись, что там ничего не лежит. Завёл упавшую на лицо прядь гладких белых волос за немного оттопыренное ухо. — Свадьба состоится раньше намеченного срока. А завтра в обед ты отбываешь на Варгово озеро.

— С чего это? — Ирис нахмурилась, тряхнула головой, попыталась сдуть волосинку, зацепившуюся за ресницы.

Её единственная гордость — густючие, загнутые кверху. Белобрысый пухляш Дайн, встав за спинку кресла Эйва, гордо заявил:

— С того, что это приказ короля. Тебе этого недостаточно?!

— Где-то комар пищит. Кажется, с вами залетел, — съязвила принцесса.

— Думаю, ты это можешь спросить у отца, — уклонился от ответа Астор.

— Ну да, конечно. Так-то он меня три дня видеть не хочет, а уезжать, как вы говорите, надо завтра.

Братья переглянулись.

— Лето ж, душно в столице, — мягко улыбнулся Эйв. — На Варговом озере сейчас свежо и розы цветут. Почему нет, Ирис?

Принцессе вспомнился белоснежный дворец в королевской резиденции на озере, огромном, гладком, точно стекло, казавшемся упавшим куском неба. С одной стороны — леса, еловые, сосновые, с другой — снежные горы. А ещё Варгово озеро находилось почти на границе с Барсовым королевством.

— Ты там столько пейзажей нарисуешь! — продолжал соблазнять наследник.

— Я и здесь могу…

— Да, но там намного интереснее: скалы, валуны, мхи… Один дворец Белой волчицы чего стоит.

Ирис хмуро смотрела на братьев, постукивая каблучком атласной туфельки.

— А вы со мной едете?

— Дайн поедет.

— А ты?

— Я потом приеду, — рассмеялся Эйв, заблестев крупными белоснежными зубами. — Но позже. Сначала тут кое-что закончу. Да не смотри ты так на меня! Была бы жива Лили, мы бы уехали ещё в конце апреля, ну.

Он спрыгнул, подошёл к сестре, присел рядом на стол, вытянув одну ногу до пола, а вторую согнув, и сделал указательным пальцем «бип» по носу девушки.

— И на сколько дней сдвигается свадьба? — хмуро уточнила Ирис.

Она не могла понять, что происходит. Что-то было не так. По Эйву сказать невозможно — старший всегда был таким развязным. Проиграть ночь в карты, а утром проспать весь королевский совет в кабинете отца, не реагируя на грозные взгляды монарха, делегировать среднему брату королевские поручения — в этом весь наследник. А уж про амурные похождения старшего принца гудела вся столица. Вот и сейчас в двухцветных — синих по окружности и жёлтых у зрачка — глазах брата не отражалось ничего, кроме привычной безмятежности. Но Астор…

Астор лгать не умел. В его серых глазах царили тревога и сосредоточенность. Что-то происходило, что-то, что от неё, Ирис, скрывают. Принцесса оглянулась на Дайна, но судя по круглым глупым глазам мелкого, он тоже не понимал решительно ничего и даже не догадывался, что чего-то не знает. Индюк.

— Ну-у-у — Эйв поднял чёрные красивые брови, — к осени ты уже будешь жить в Пурпурном дворце барсов.

— Как осенью?

— Строго говоря, не осенью, — поправил Астор брата. — В августе.

— Через три месяца? — Ирис захлопала глазами.

— Через два и три дня.

— В начале августа? В начале? — принцесса вскочила, принялась судорожно запихивать карандаши в расшитый оленями пенал. — Вы все с ума сошли? Как это возможно? Должен пройти год траура! И мне нет девятнадцати, это противозаконно! Это…

Эйв вздохнул, встал, обнял сестру, чмокнул в макушку:

— Перестань. Ну, Ри-ри. Хватит. Свадьба назначена на третье августа, но, естественно, Кьяр не коснётся тебя до совершеннолетия. Ты чего? Не извращенец же он, в самом деле. Милаха, конечно, но они не всегда бывают распутниками.

Она вырвалась и гневно уставилась в его добродушное лицо:

— Вы все меня ненавидите! Вы хотите меня сплавить как можно скорее! Не к муренам, так барсам!

Братья вновь переглянулись, Астор, морщась, потёр переносицу — он был близорук, и глаза быстро утомлялись — и произнёс:

— Ирис, ты всё неверно понимаешь…

— Никуда я не поеду! — она скрестила руки на груди, кусая губы, чтобы не расплакаться от злости. — Пусть Дайн едет. Я, может, последние два месяца с семьёй побыть хочу. Раз уж вы меня замуж отправляете. Принцесса я или кто?!

— Принцессы так себя не ведут, — важно изрёк Дайн.

Ирис швырнула в братика подушечкой с кресла.

— Принцы не бывают такими жирными!

— Ирис! — воскликнули старшие братья хором. Дайн захныкал.

Девушка шумно вдохнула, натянула улыбку, переборщила и почти оскалилась:

— Не смею вас задерживать. Доброй ночи, Ваши Высочества. Была бы рада вас принять подольше, но время уже неприличное, — зевнула, прикрыв рот ладошкой, — и перед дальней дорогой мне нужно отоспаться.

Сухо поклонившись, Астор взял Дайна за руку и вышел. Младший успел обернуться и показать язык, угрожающим жестом постучав себя кулачком по правой груди. Свинтус.

Наследник задержался. Прислонился широким плечом к косяку, усмехнулся.

— Ты это… Ирис, брось голову засорять глупостями. Никто тебя сплавить не хочет никуда. Отец сердится, но это ненадолго, клянусь. И просто поверь: так надо. Ну и да, выспись как следует.

Он подмигнул ей, отвалился от притолоки, закрыл за собой двери и пошёл, насвистывая весёленький мотивчик. Ирис подняла подушку, швырнула в дверь, позвонила в колокольчик и велела появившейся служанке набрать ванную и прибраться в комнате.

И, когда уже сидела в постели, закутавшись в голубое одеялко, всё ещё обиженно вспоминала, что никому не нужна в семье, что не похожа ни характером, ни статью, ни мастью ни на высоченных красавцев-братьев, ни на родителей. Так, обезьянка в семье единорогов.

Но она ошибалась: она была нужна. Увы.

Ночью заплаканная Ирис проснулась от странного красного света, от грохота грома, от криков, пусть и приглушённых, но от этого не менее страшных. «Пожар?» — испуганно подумала она, на секунду сжавшись, а затем вскочила и позвонила в колокольчик.

Никто не отозвался.