Анастасия Разумовская – Цена любви и мести (страница 16)

— Я вас ненавижу, — прошептала бессильно. — Как же я вас ненавижу!

Ширан не ответил.

— Вы сами как демон: разрушаете всё, чего коснётесь, — продолжала она в беспамятстве лихорадки. — Вас оскорбили мои слова, шутка глупой девчонки, и вы из-за этого разрушили всё королевство. Вы убили боевого друга, его жену, его детей… Вы лишили страну её монарха. Вы… разрушитель. Вы разрушаете меня, Крога, Дайна, всего, чего коснётесь. И себя…

Ширан ногой открыл двери на второй этаж. Прошёл в кабинет, сбросил девушку с плеча на стул перед столом.

— Достаточно, — оборвал равнодушно. — Я жду ответ на мой вопрос.

Присел рядом, на край стола. Ирис снова судорожно всхлипнула. Надо успокоиться. Надо взять себя в руки. Но в её ушах всё ещё звучали крики несчастного.

— Я задал вопрос: что ты забыла в подвалах замка. Я жду ответ. Или мне не ждать? — почти мягко переспросил Ширан.

Почти дружелюбно. Почти. Как тогда, когда пожелал ей утешить принца. Но теперь в его голосе Ирис уже услышала зловещее предупреждение. Она подняла взгляд и увидела, как в чёрных глазах вспыхивают золотые искорки.

— Я искала Дайна, — ответила прямо и честно.

Сил изворачиваться не было. Душу затопила безнадёжность. «Отчаяние, ненависть, разочарование». Так, кажется, сказал тот, кого лучше не вспоминать?

Ширан коснулся указательным пальцем подбородка пленницы, провёл вдоль челюсти. Больши́м пальцем очертил девичьи губы.

— Разве я не запретил тебе помнить о нём? — спросил хрипло.

— Как можно запретить помнить о брате?

— У вещи нет братьев.

Ей хотелось ударить по его руке. Или по щеке. Или… Лишь бы ударить. Гордо выпрямиться и бросить что-нибудь оскорбительное в бесстрастное лицо. И, казалось, герцог этого ждал. Его палец продолжал обводить её губы, и надо было…

Вот только Ирис знала уже, что будет дальше. В её мыслях зазвучали слова старухи: «Я наполовину слепа, но чувствую, как бешено он тебя хочет. Ненавидит, потому что желает. Подчинись, смирись. Покорись своей судьбе, девонька». Как долго принцесса сможет выдерживать насилие? В животе будто заворочался скользкий узел.

Она закрыла глаза, набираясь смелости.

— Я оскорбила вас, — прошептала, чувствуя, как его палец замер во впадинке нижней губы. — Вас оскорбила я. Пожалуйста, отомстите мне. Мне, а не… Не Эйву. Не Дайну. Не тем, кто ни в чём не виноват.

Герцог чуть придавил губку девушки, оттягивая вниз.

— Я не мщу, — ответил мягко. — Уже нет. Твои братья стали для меня угрозой. Ирис, ты действительно глупая девочка.

Она с ужасом осознала, что Ширан прав: Эйв непременно будет мстить. Умолять оставить брата в живых бессмысленно, ведь для герцога это уже не вопрос гнева, а вопрос безопасности. Ирис снова беззвучно всхлипнула. Заморгала мокрыми ресницами.

— Пожалуйста, позвольте мне увидеть Дайна. Он ведь просто маленький мальчик… Всего лишь ребёнок…

— Который вырастет.

— Ему девять лет. Только девять лет, — Ирис открыла глаза и посмотрела в лицо мучителя. — Он слишком мал, чтобы стать для вас угрозой.

— Нет.

Герцог убрал руку с её пылающих губ. Встал. Прямо перед глазами девушки блеснула серебряная пряжка кожаного ремня, а под ней зримо вздыбился бугор. Ирис почувствовала, что краснеет. «Дай ему то, чего он так жаждет. У тебя нет выбора, пойми. Полюби, и он будет счастлив выполнить любое твоё желание»…

Она схватила мучителя за руку, прижалась щекой к тыльной стороне ладони.

— Ширан, — прошептала, с трудом заставив себя выговорить его ужасное имя, — прошу вас. Дайте мне увидеть брата. Всего лишь поговорить, и я…

Его рука напряглась, герцог потянул её, отнимая, но Ирис удержала:

— Я сделаю всё, что вы захотите, — с отчаянием прошептала она.

— Я и без того получу всё, чего захочу, — ответил он резко.

И снова попытался убрать руку, но девушка вцепилась в неё так, словно его ладонь была залогом её жизни. Потёрлась щекой, поцеловала, скользнула губами к впадинкам между пальцами, покрывая грубую кожу дорожкой лёгких поцелуев. Услышала, как сбилось его дыхание, став тяжёлым и хриплым. Почувствовала, как вздрогнула рука. На затылок Ирис легла вторая, тяжёлая, погладила волосы. Как будто, возражая, герцог всё же поощрял девушку.

— Да, — прошептала Ирис, — вы получите от меня то, что хотите. Силой. Но никогда я не дам вам этого сама. Позвольте мне поговорить с Дайном, и я… я сама… добровольно.

Он рвано выдохнул. Надавил на её затылок, втиснул лицом в пах, где раздувшимся голодным питоном выпирал орган его похоти. Ирис вдохнула запах зверя, пряный, дразнящий обоняние, и замерла пойманной мышкой. Она не осмеливалась ни отодвинуться, ни упереться в его тело руками, позволяя мужчине получать странное удовольствие так, как тот хотел.

Ширан застыл на несколько мгновений, затем взлохматил её волосы, судорожно вдохнул воздух сквозь зубы. Отпустил девушку и шагнул назад. Но, когда заговорил, его голос, кроме лёгкой хрипотцы, ничем не выдавал эмоций:

— Хорошо. Ты придёшь ко мне этим вечером. Когда я позову. И сделаешь всё — Ирис, ты услышала? — всё, что я скажу. Сама. Без слёз, нытья и возражений. Каким бы унизительным тебе ни показался мой приказ.

— Да.

Сердце колотилось отчаянно. Ирис была не в силах глядеть на мужчину, но чувствовала, что пылают не только её щёки, но и шея, и лоб, и уши.

— Посмотри на меня, — хрипло велел он.

Девушка сглотнула и послушно подняла перепуганный взгляд. В глазах герцога не осталось чёрного цвета — они были залиты золотом. В лице появилось выражение неукротимой хищности. Ирис вздрогнула. Очень хотелось зажмуриться, но она не решилась нарушить приказ.

— Сейчас возвращайся в свою комнату и ложись спать. Завтра Баэрд проведёт тебя к брату. Он же сообщит, когда я тебя жду.

Она увидит Дайна! Сердце радостно подпрыгнуло. Это была странная радость. С привкусом горечи.

— Спасибо! — почти искренне прошептала Ирис.

— Не так, — хладнокровно возразил герцог.

Что он имеет в виду? Девушка захлопала глазами. Ширан ждал. Смотрел на неё напряжённо и явно ждал чего-то.

— Я не понимаю… — растерянно призналась она.

— На колени.

Ирис вспыхнула и закусила губу. С отчаянием глянула на мужчину. Он не шутил. Девушка медленно опустилась перед ним на колени, склонила голову.

— Спасибо, — прошептала с горечью.

Герцог протянул ей левую руку, Ирис покорно поцеловала её, поцарапав щёку о серебряную печатку на его безымянном пальце. Ширан потрепал пленницу по макушке.

— Не забывай, кто ты, — посоветовал тепло. — Помни: ты — моя вещь. И никогда об этом не забывай.

Ирис промолчала.

Аарха неправа. Врагу недостаточно получить от неё нежность, врагу нужно растоптать, сломать её волю, уничтожить самоуважение. И соитие — это лишь один из способов достижения этой цели.

Ширан поднял пальцами подбородок девушки, запрокинул её лицо. Та закрыла глаза.

— Ты начинаешь смиряться, Ирис, — шепнул мучитель мягко. — Внутри тебя ещё бушует пожар и кричит гордость, но ты уже заставила себя удержать слова. Это хорошо. Этого мало, и однажды я накажу тебя за мятежные мысли. За протест в молчании. Но пока что я доволен. Встань.

Она поднялась.

— Иди к себе.

Ирис вышла, осторожно закрыла дверь. На секунду бессильно прислонилась к ней, а потом бросилась в свою комнату, забралась в постель, закуталась в одеяла и уткнулась лицом в подушку. Слёз не было. Рыданий не было. Был ужас отчаяния.

Ширан оставил Дайну жизнь не потому, что принцесса его умоляла об этом, целуя руки. Не потому, что сжалился. Потому что увидел в мальчике средство для манипуляции. И теперь герцог будет давить на её уязвимое место, пока не растопчет Ирис в пыль. Проведёт принцессу по дороге унижения, заставит растерять гордость и самоуважение, сломает и действительно превратит в вещь. Аарха солгала: сдавшись, Ирис не обретёт над Шираном власти. Нет. Она лишь окончательно потеряет себя.

— Зря я выпросила у него жизнь брата, — прошептала принцесса в тупом отчаянии. — И Дайна не спасу, и себя погублю.

Это было страшное признание. Ирис показалось, что оно загустело и нависло тёмным проклятьем над постелью. Воображение дорисовало отголоски слабого демонического смеха.

И всё же в душе теплилась надежда. Слабой искоркой на дне чёрного холодного озера. Если герцог ищет Эйва, значит, брат может быть жив. Если Эйв жив… О, если он жив…

— Пожалуйста, пожалуйста, выживи. Прошу тебя! Выживи и победи. Убей его…

Подушка быстро намокла от слёз. Ирис перевернула её обратной стороной, подтянула колени к подбородку и уснула. Ей снился её первый бал, и Эйв в голубом мундире, сверкающем золотом, улыбаясь, отводил в сторону руку в белой перчатке, приглашая сестрёнку на её первый «взрослый» танец. Ирис ужасно волновалась, боялась запутаться в длинном кисейном платье, сбиться с ритма. Ей казалось — все только и смотрят на неё. И тогда Эйв заговорщически подмигнул. А потом танцевал так ужасно, сбиваясь с ритма, путая фигуры «чик-чирика» местами, внезапно срывался вскачь или резко останавливался, сбивая с толку весь круг, что быстро довёл сестру до безудержного хохота.

— Чтобы не бояться позора, надо всего лишь раз опозориться, — философски пояснил наследник, когда танец был завершён.