Анастасия Райнер – Заклятые в любви (страница 26)

Эвана бросило в жар. Он резко отпрянул от коробки, испугавшись собственных действий. Взглянул на дрожащие ладони. На влажной коже остались следы от кружки и крупинки голубой глины. Ошеломленный юноша тряхнул руками и, тяжело дыша, молниеносно вылетел из кабинета. Теперь завтрашнее занятие по скульптуре, на котором они должны были расписывать обожженные кружки, Эван ждал с ужасом.

Вечером четверо парней собрались в гостиной, чтобы помочь друг другу с итоговыми работами. Тэхен вносил финальные правки в сценарий для короткометражки, постоянно советуясь с друзьями, а те собирали осенние фотоальбомы, обсуждая, какой снимок куда лучше вклеить.

– Ну, как у тебя дела с той блондинкой? – спросил Эвана Тэхен, когда Генри ушел к себе в контраду, а Уилл отправился на очередное свидание. – С Мией?

– Никак. Она бросила меня и больше не пишет, – ответил Эван, вклеивая очередную фотографию в альбом. На снимке как раз была смеющаяся Мия.

– У-у, фигово, – посочувствовал Тэхен.

– Да нет, все нормально, – пожал плечами Эван. – Между нами не было искры.

– Между мной и Эйприл тоже, – поник Тэхен, и Эван напрягся. – Вчера мы впервые поцеловались.

– Так это прогресс, – как можно более равнодушно сказал Эван, чувствуя, как кончики пальцев холодеют.

– Нет. – Поджав губы, словно в приступе тошноты, Тэхен закрыл глаза и покачал головой. – В конце свидания она предложила взять паузу. Что это вообще значит – взять паузу? Бред какой-то. Я, между прочим, обалденно целуюсь. Все девчонки это говорили. Но что бы я ни делал, Эйприл все не так.

– Ты сегодня пробовал с ней поговорить?

Тэхен закатил глаза:

– Да пробовал. Конечно, пробовал, черт возьми. Сообщений пятьдесят накатал.

– Возможно, она занята учебой и еще не видела их.

– Она все прочла! – чуть громче, чем следует, выпалил Тэхен. – Прочла, но не ответила! Ничто ее не берет. Не девчонка, а кремень. А еще у нее все время какие-то тайны, причем даже от подруг. Вчера они жаловались, что Эйприл может куда-то испариться на несколько часов, а когда они пытаются узнать, где та была, получают неубедительные ответы. Недавно я попросил ее показать свой фотопроект, но она сказала, что до презентации его никто не должен видеть, представляешь? Девушка-загадка, блин.

– Может, она не хотела, чтобы ты потом все донес мне?

– Может, и так. – Тэхен сморщил лоб в попытках понять подругу. – Черт бы ее понял, эту девчонку, но у меня от нее крышу рвет. Хочу, чтобы она раскрылась, но вместо этого она только отдаляется. Понятия не имею, что теперь делать. Может, ты что посоветуешь?

– Я? – изумился Эван. – Ее же тошнит от одного моего имени.

– Ну да, – кивнул Тэхен. – Вы успели здорово насолить друг другу. Уж не знаю чем.

– Не важно.

– Хах, она точно так же отвечает. – Тэхен растянул губы в кислой улыбке. – Наверное, мутить с ней было плохой идеей. Надеюсь, ты не в обиде на меня. Она мне правда очень нравится, но я просто без понятия, как ее удержать…

– Попробуй вспомнить, чем ты ее зацепил, – искренне посоветовал Эван, хотя от проблем в их отношениях в его груди приятно потеплело.

– Да в том-то и дело, что ей понравился только наш танец на чертов Хеллоуин! – Тут сердце Эвана забилось чаще. – А я его не помню! Может, мне пригубить? Если уж я так очаровал ее, будучи пьяным…

– Э-э, слушай, по-моему, это поганая идея. Проблемы нельзя решать алкоголем. – Эвана вновь захлестнули воспоминания об отце. Эта черная дыра в его душе никогда не затягивалась.

– Погано быть безответно влюбленным, бро. – И Тэхен грустно вздохнул, возвращаясь к своему сценарию. – Надеюсь, тебе это не знакомо.

– Знакомо, – отозвался Эван.

И конечно, Тэхен не догадался, что говорили они сейчас об одной и той же девчонке.

Глава 20

Урок вдохновения

Во время завтрака Уилл был мрачнее тучи. Бедолагу не радовал даже его любимый лимонный чизкейк. Пока Эван и Тэхен уплетали тосты с сыром и вкуснейшие сосиски, Уилл сидел с пустой тарелкой, не решаясь пойти на раздачу.

– Что-то я сегодня на еду смотреть не могу, – сказал он, действительно избегая глядеть в доверху наполненные тарелки друзей.

Эван и Тэхен понимающе переглянулись. Уж кто-кто, а они прекрасно знали: если у Уилла скверное настроение, значит, случилось очередное неудачное свидание.

– Что на этот раз? – спросил Тэхен, щедро намазывая маслом еще один тост.

– Мы пошли в японский ресторан, – начал Уилл. – И она все заказывала и заказывала. Причем такие блюда, которые я сам себе не покупаю, потому что реально дорого. Сначала я утешал себя: ну съест несколько порций да успокоится. Ха! Не тут-то было! У нее вместо желудка оказалась бездонная бочка! Не думал, что девушки способны столько съесть!

– Еще как способны. – Тэхен хрустнул тостом. – Сам неоднократно наблюдал.

– Выживают, как могут, – подключился Эван. – Уилл, я удивлен. Одно дело – пострадавший кошелек, но вот уж никак не думал, что от такой ерунды способен пострадать твой аппетит.

– Я отравился, – прояснил ситуацию бледный как полотно Уилл. – Надеюсь, что она тоже. Только это меня и греет сейчас.

Заключительная в триместре пара по фотографии носила название «урок вдохновения» и проходила в особой аудитории с проектором и экраном. Небольшой круглый зал напоминал скорее кабинет для медитаций, чем место учебы. Здесь не было ни столов, ни стульев, ни шкафов, заваленных учебными принадлежностями, зато царил приятный полумрак благодаря плотным занавескам и звучала тихая, необычайно расслабляющая музыка. Пол аудитории был устлан пушистым пурпурным ковром, с набросанными на него мягкими черными подушками, на которых и предлагалось устроиться студентам.

– О, как здесь мягко! – блаженно протянула Вэнди Питкинс из контрады лисы, устраиваясь рядом с подружками. Те, как и остальные первокурсники, крутили головами, завороженно разглядывали зал.

Изумляться было чему: на крохотных полочках, усеивавших стены, горели свечи и ароматические лампы, а также стояли горшки с живыми растениями. Студенты размещались прямо на пушистом ковре, подгибая под себя ноги и обкладываясь для удобства подушками. Эван, Генри и Уилл расположились рядом.

– Урок вдохновения… – протянул Генри Питерс, проникаясь смыслом этих слов. – Как будто кому-то в Беллстриде недостает этого самого вдохновения.

– Интересно, здесь реально есть такие? – подключился Уилл, вытягивая вперед ноги. – Невдохновленные?

– Ну, знаешь, после подъема в шесть утра и раздачи газет по всему району иногда бывает, – съязвил Эван, подгребая под себя несколько подушек.

– Ты главное не усни, – усмехнулся Уилл, наблюдая, как тот устраивается поудобнее.

– Еще чего.

Эйприл с подружками сели впереди, почти у самого экрана, и уже о чем-то весело щебетали.

В груди Эвана снова больно кольнуло при взгляде на нее. Зачем, ну зачем он сломал ее кружку?! Сегодня она узнает об этом и, конечно же, очень расстроится. Эвану так хотелось обратить время вспять, пройти мимо злосчастной коробки, оставить кружку в целости и сохранности. Чтобы только Эйприл продолжала смеяться. Чтобы только не грустила и тем более не плакала. Отвернувшись от девушки, он невидящим взором уставился в стену. Он был сам себе отвратителен.

Профессор фотографии Густав Кравчик, как обычно, вошел в аудиторию неслышно и незаметно для галдящих студентов.

– Мисс Джонсон, – сразу обратился он к подпрыгнувшей от неожиданности Камилле, – будьте так любезны, раздайте всем присутствующим печенье. – Он вручил растерянной Камилле стопку небольших бумажных коробок и оглядел остальных студентов. – За экраном есть термос с чаем, чашки и блюдца. Во время урока вдохновения принято пить чай. – И когда никто не двинулся с места, он продолжил: – Ну и чего сидим? Прошу соблюдать славные традиции Беллстрида!

Пока профессор Кравчик подготавливал оборудование, студенты засуетились. То, что он назвал термосом, было огромным термопотом литров на шесть, не меньше. В шкафу рядом и правда стояли чашки с блюдцами, которые очень быстро расхватали.

Студенты по очереди наливали себе душистый чай с лимоном и мятой и возвращались на свои места, угощались песочным печеньем. Несмотря на волнение, настроение у всех было отличное.

– Ну что ж, приступим, – сказал профессор и вывел на экран снимки первого осеннего альбома.

– Это мой… – жалобно прошептал обычно уверенный в себе Генри и втянул шею.

– Первым выступает мистер Питерс, – объявил Кравчик.

– Давай! – Эван похлопал приятеля по плечу, и тот, собравшись с духом, пошел представлять свою работу.

Зря Питерс так переживал: его снимки получились хорошими. Осень в его работах была солнечной, яркой, пестрящей счастливыми мгновениями из студенческой жизни. Никакой меланхолии. Точно таким был и сам Генри. Если он и позволял себе временами легкую грусть, этого никто никогда не видел.

Такой настрой здорово заряжал оптимизмом. Каждый, кто выступал после Питерса, представлял свой осенний альбом с особым воодушевлением. Помимо фотографий, осенние альбомы пестрили наклейками, гербариями и тематическими скетчами.

– А сейчас будет очень необычный проект, – сказал профессор Кравчик, и Эван тут же сообразил, о ком пойдет речь. – Мисс Вуд, вам удалось меня удивить. Пожалуйста, расскажите о своей работе. – Он указал ладонью на место справа от проектора.