Анастасия Привалова – Юлия Хот – повелительница? Книга 2 (страница 6)

«Каждому существу хочется спасти свою шкуру, – успокаивала себя женщина. – Так поступают все. Это инстинкт выживания. Банально, но логично».

Глава 3

В белоснежных простынях Юлия беспокойно переворачивалась с боку на бок. Одна ее поза резко сменялась другой, стоны и еле слышные всхлипы разбудили Хамина. Он сонно заозирался по сторонам, одеяло сместилась в районе пояса, обнажая его совершенный торс. Мужчина потерянно переместил взгляд на ближайший объект и с нарастающей тревогой заметил беспокойную жену. Юлия извивалась, металась из стороны в сторону, едва слышно шептала проклятия. Хамин стянул одеяло с нее, погладил по щеке, заботливо приобнял.

– Юля, Юля, – шептал обеспокоенно тот, все еще стараясь нежнее и щадяще пробудить жену от сонных оков.

Глаза резко открылись, Юля уставилась отрешенным взглядом в пустоту. Когда перевела глаза на мужа, то удивилась уровню потрясения на лице. В душе проявилась тревога, быстро переросшая в апатию.

– Что случилось? – выговорила неожиданно бодро она, приподнявшись на локтях

Но в ответ по ее волосам прошлась знакомая рука, она оглянулась и успокоилась, узнав в ней мужа.

– Тебе приснился кошмар, – ответил хрипло ото сна мужчина.

Юля легла обратно и прикрыла глаза, однако ее тело трясло от последствий сновидений. Она сейчас жила надеждой успокоится, переждать и наконец, прейти в себя. Родные руки обняли ее, и тогда Юлия потихоньку стала усматривать контроль над эмоциями. Неосознанно произвелась взаимосвязь между стрессом и объятиями мужа. Тогда Юлия почувствовала мощную благодарность и любовь. Именно ту любовь, которая щедро раскидывалась эндорфинами счастья. Она развернулась и встретилась с бодрым взглядом мужа. Узнала эти глаза, даже больше, узнала их и с охотой приняла в свое пространство. Объятия мужа внушали спокойствия и доверия. В этом ореоле стабильности, Юля углядела надежную защиту от самой себя. От своей темной сущности, которая тоже всеми фибрами стремилась к объекту обожания. Кровожадная сторона женщины приласканная приутихла и застыла в ожидании поощрения. Тогда она прижалась ближе и спросила, хотелось более равнодушно, но получилось очень уж принудительно:

– Ты меня все еще любишь?

Повисло молчания, после которого Хамин уверенно ответил:

– Все еще люблю…. А ты меня?

Юля сжалась в пучок негативных эмоций, ответа ждали, однако никогда и никому она не говорила этих слов, потому что полностью не была уверенна в них. Уверенна в себе, она не понимает, может ли вообще такие чувства испытывать. Однако ту привязанность и притяжения невозможно объяснить иначе, как любовь. Она любит Хамина. Она любит мужа. В этом ничего стыдного нет. Но некоторые сомнения оставались. Где? – усмехнулось ее эго. – В ледяном сердце?

«Странно, но даже ледяное сердце помнила чувства к мужу, – ответила самой себе рассудительно Юлия. – Значит, только это существо могло ее умершее вдруг сердце оживить. Значит чувство настолько сильно и крепко. Оно еще живо? Вдруг осенило ее».

– Да, – ответила уверенно она и получила в награду медовый взгляд мужа. – Я тебя люблю, только….– она вдруг замолчала. На долю секунды, но прежний взгляд в глазах мужа исчез, сменившись на томительно выжидающий, – люби меня в ответ, не смотря не на что.

Хамин вдруг улыбнулся стеснительной улыбкой и ответил так, что в сердце Юлии загорелся вечный огонь:

– Наконец люби меня так же, как я. Я этого жду целых десять лет.

И она полюбила, она осознала, ее сердце привязано к Хамину. Ее дьявольское нутро просило доброты, чтоб совсем не провалится в преисподнюю. И получило сразу же в виде крепких объятий мужа, но…. Прочувствовала эти прикосновения по – другому. С особой заботой и нежностью. Это так тронула заледеневшее сердце Юлии, что ей захотелось заплакать. Один слой льда тронулся с ее органа чувств, она уже ревет. Ее влага на глазах воспринялась, как слабость, только не перед Хамином, а перед собой. Он ее обнял и клялся в любви до утра, что закрепила связь между женой и мужем. В сознании самой Юлии их эмоциональная взаимосвязь стянулось особой крепкой веревкой в трехуровневый морской узел. Хорошо это или нет, но в эту ночь Хамин и Юлия воссоединились навечно. Это означало, что теперь клешни Юлии не отпустят этого мужчину никогда. Она почувствовала эту взаимосвязь, эту любовь, эту признанность с новой силой.

Это боль, она сводило ее с ума. Невозможно было передать словами, эту жуткую боль. Однако если попробовать, то самое лучшее сравнения будет…. внезапное пробуждения во время сложнейшей операции на мозге.

Низкие, тяжелые тучи над замком усиливали и без того гнетущее состояния Юлии. Она уже пару часов корчилась в постели, короткая, белоснежная ночное одеяния, морщилась от слишком частых перемещений женщины. Они происходили хаотично, Юля уже лежала поперек кровати в смятых, белоснежных простынях. Руки сжимали голову, а лицо, лицо показывало жуткую маску боли и отчаянной беспомощности. Волосы запутались и всклоченными прядями мирно повторяли перемещения хозяйки.

– Больше не могу, – бессильно заплакала Юлия, беспомощно схватывая в тески голову.

Она зашевелилась, еще хуже смяв постель и вскоре совсем сорвав простынь с матраса. А потом и совсем неосознанно вытолкнув постельное белье на пол.

И вот лежа уже на одном матрасе, Юля открыла красные от слез глаза и устремила отстраненный взгляд в потолок. Все продолжалась, спасения не было. Свирепая злость накрыла Юлии резко, на считанные мгновения боль приутихла. Она стиснула зубы до боли, но не почувствовала ничего. Даже головная боль отступила и тогда Юлия четко поняла. «Не надо подавлять ярость. Надо позволить выйти наружу всей агрессии, что таилась в ее темной стороне. И тогда…. Наступит облегчения».

Она не стала, сопротивляется порыву, резко поднялась, светлые волосы устремились назад и тут же упали на ее плечи, спину. Лицо искривилась в ненависти и всепоглощающем гневе. Ее руки крепко сжали стул, подняли над землей и с силой ударили об большое зеркало напротив. Юля произвела звериный рев, громкий звук разбивающегося стекла не только убрал полностью боль, но и принес колоссальное удовольствия. Это подтолкнула ее продолжать и крушить все в подряд.

Стремительно комната превращалась в руины, сопровождаясь нечеловеческим выкриками Юлии. Она хохотала, просто громко кричала и совсем не задумывалась о том, что может обратить на себя внимания посторонних. Ей было хорошо, ей нравилось, почему она должна сдерживаться, по крайней мере, пока все живы и здоровы, одушевленные существа.

Вскоре двери распахнулись, на пороге показался Расон. Его ужас и непонимания сложно описать, он не сразу сообразил, что вообще происходит. Не узнал в неадекватной дебоширке Юлию. А тем временем полуголая девушка беспощадно била об пол многочисленные статуэтки ангелов. Весь пол был усыпан стеклом и залит кровью. Босые ноги Юлии бесстрашно ступали на стекла и продолжали ранить и загонять в кожу ступней осколки.

Спустя пару минут, полукровка закрыл за собой двери и поспешил к Юлии на помощь. Одним взмахом руки, цепи накинулись на женщину и сковали ее прочно и надежно. Затем Юля переместилась на кровать тоже с помощью магии полукровки, крики затихли, девушка уперлась в знакомый потолок стеклянными глазами. После этого, по велению Расона осколки залетали по комнате и стали собираться в вещи, которые недавно так рьяно она уничтожала. Не прошло и пяти минут, как все вернулось на свои места, как будто ничего и не происходило. В этот момент дверь распахнулась, уверенно вошел Хамин. Расон спокойно подошел, положил дебоширке руку на голову, после чего она безвольного упала на подушку.

– Что случилось? – выдохнул ошарашено повелитель, осмотрел окровавленный пол, потому что полукровки не умели работать с кровью и естественно убрать, заметил окровавленные ноги жены.

– У нее была истерика, – ответил тихо Расон, потом устало присел на стул, глядя на уснувшее и умиротворенное лицо Юлии. – Я проходил мимо, когда услышал крики с вашей спальни и поспешил на помощь. Похоже, вовремя, потому что она или бы истекала кровью или выбросилась в окно в таком состоянии.

Хамин неуверенно засеменил к жене, критично оглядывая ее ступни. Глаза наполнились болью и вдумчивым оцениваем, он принялся аккуратно изымать застрявшие осколки. Расон резко встал и обеспокоенно запротестовал:

– Вы можете пораниться, давайте я!

Хамин выставил руку вперед в знак молчания и отказа в помощи.

– Не маленький, сам сделаю, – сдавленно заговорил повелитель, вытаскивая стекла, которые бесследно исчезали в руке после. – Нового врача уже отыскали?

Расон замахал отрицательно головой, с замешательством на лице наблюдая за действиями Хамина.

– Только к вечеру приедет Мосис, – с трудом оторвавшись от неприятной картины, заговорил вновь Расон. – Нюхч, я изучил его рекомендации, он отличный специалист и согласился работать в замке с удовольствием.

Хамин сосредоточенно огляделся по сторонам, затем наткнулся взглядом на интересующий предмет и поставил около кровати, сел на стул и более тщательно стал очищать ноги жены от инородных предметов.

– Вели мне принести два тазика теплой воды и марлю, – поникшим голосом велел Хамин, не отвлекаясь от своего занятия.