Анастасия Привалова – Юлия Хот – повелительница? Книга 2 (страница 3)

Юлия побледнела на три тона ниже. Хамин обнимал и целовал руки жены. Однако сама женщина чувствовала только головную боль, и казалось, что теперь она закончится не скоро. Мужчина не видел, как за его спиной по лицу Юлии текла слеза. И более того, ей хотелось кричать, метаться, прыгнуть в окно, наконец. Только не переживать беременность снова. Снова гадать, кто на этот раз вылезет из нее и сможет ли собственная мать не убить своего ребенка?

Головная боль, тошнота трепали ее бедное тело, заставляя его неосознанно трястись, словно в агонии. Ей стало холодно. Происходило необъяснимое явления, ее душу захватывал леденящий холод. Постепенно сердце сменилось на глыбу льда, Юлия возненавидела всех: мужа, Лиона, народившегося ребенка. Окончательно охладев эмоционально, Юлия вдруг перестала труситься, пропала тошнота. И только ужасная головная боль указывала, что она все еще жива.

В ее тело поступало столько энергии, нечеловеческой силы от внезапного желания ударить Хамина чем – то потяжелей. По голове и бить и бить, пока комната не зальется алой кровью. Вообразив такой сценарий в голове, девушка точно была уверенна, что ей станет после этого лучше. Потом она вынет ребенка из своей матки и запихнет эмбрион в разбитую черепушку мужа и пусть лежат в сырой земле вместе. Пусть Хамин вынашивает своего ребенка сам в своем блаженном мозгу.

Мужчина отстранился и обеспокоенно заглянул жене в глаза.

– Что случилось? – сдавленно поинтересовался он.

Вдруг Юле стало стыдно и страшно. Она знала же, что любит Хамина. Юлия пыталась вспомнить свои чувства, найти их в своем сердце. Однако помнила их всего лишь мозгом. К сердцу же не давало пробиться толстенная корка льда. У них уже было двое чудесных детишек, девочка и мальчик. Но был и третий, самый первый ребенок, которого Юля нечаянно усыпила, когда в третий раз пожелала ему поскорей заснуть. И их первый мальчик заснул навсегда. На младенца мужского пола распространилось ее проклятие, Юля тяжело переживала смерть первенца.

Ее вытащило из разрушительной депрессии и всепоглощающего чувства вины вторая беременность. Ирину, так назвали малышку, Юля могла воспитывать, не опасаясь нечаянно усыпить навсегда. Ей уже девять лет. Второго мальчика Юля вынашивала сложно. Ее мучили кошмары, головные боли и бессонница. Хамин не мог понять стремительно ухудшающего состояния жены. Вовсе был ошарашен, когда после рождения Марка новоиспеченная мать отдала мальчика и велела больше не приносить сына к ней никогда. И вот третье испытания, Юлия предвкушая свои моральные и физические страдания, вдруг наполовину умерла. В той умершей части была любовь к мужу и ближнему.

Организм защитился от страданий полной отключкой эмпатии или вспомнилось ее реальное состояния? Она же Юлия Хот и никогда никого не любила. Разве можно говорить о таком чувстве в отношении Юлии Хот? Все ее несостоявшийся любовники мертвы. А может любовь к Хамину никогда не была реальной? Юля ее просто придумала? Хамин ее первый и единственный мужчина, которого она не смогла усыпить?

Она подняла глаза и встретилась с медовым взглядом мужчины. Где – то глубоко едва чувствительно что – то перевернулось, отдаленно шепнув: «Эти глаза все – таки приводили в восторг твое сердце. С самого начала ты отдавалась мужу полностью сердцем, душой и телом. Я это точно помню».

– Я не хочу детей, – прошептала Юля, еле сдерживая подкатывающие слезы. – Ты разве не помнишь мою последнюю беременность? Я чуть не сошла с ума. У меня постоянно болела голова.

Хамин перехватил слезу большим пальцем правой руки со щеки Юлии. Она не сдержалась и расплакалась, бессовестно жалея себя, лишь свое бренное тело.

– Последний, – успокаивающе прошептал в ответ мужчина. – Он уже есть. И я прикажу заколдовать тебя на бездетность.

– Ты думаешь, это мальчик? – переспросила с ужасом в голосе Юля. – Зачем рожать конкурента на трон? Чтоб повторилась ситуация, как с твоими братьями?

– Не говори глупостей? – мгновенно нахмурил брови Хамин и отстранился от Юлии. – Я пришлю врача и попрошу что – то сделать с твоей головной болью.

После этих слов Хамин удалился. Юля прямо ощутила холод между ними, сердце покрылось дополнительным слоем льда. Взгляд устремился вперед, про себя произнеслось замеченное время: без двадцати восемь. Тяжело выдохнув, Юля встала с постели. Неторопливо оделась и услышала негромкий стук в дверь.

– Входите! – выкрикнула она, тут же на пороге показался Ини.

Она упала в кресло и полнейшим равнодушием проследила за его действиями. Колоритный старичок с добрыми, зелеными глазами поставил свой чемоданчик на подоконник и с озорством в глазах посмотрел на нее. Юлию едва не стошнило от оптимизма в фигуре семейного врача. Стало еще хуже, когда губы того растянулись в улыбке.

– Поздравляю вас Юлия, – бодро выговорил он. – Вы радуете повелителя и народ все новыми наследниками.

«Домашний питомец приносит приплод, – неосознанно пронеслось в голове женщины, и она рассмеялась. Едва успевая помещать воздух в легкие и не задохнуться, тело Юлии все еще судорожно дергалась от веселого хохота. Но было ли в нем что – то веселого? Смех звучал звонко, легко, однако подозрительно внушал в сердце живого, нормального существа непонятную тревогу и недоумения. Доктор вдруг перестал улыбаться, с ужасом наблюдал за смехом пациентки. Его ли пациентки?

– Хороший настрой, – выдохнул сдавленно старичок.

Юлия прекратила странный хохот, с сочувствием свернула глазами в его сторону, доброжелательно улыбнулась и совсем уж миролюбиво ответила:

– А если я скажу, что этот ребенок станет настоящим проклятием. Похлещи Маму, Пороша…. Вы даже не заметите этого, потому что слепы и глупы.

– У вас появился дар предвиденья? – с усердием сглотнув слюну, спросил Ини.

Юлия встала с места, медленно приблизилось к старичку. Невинный и абсолютно сочувственный взгляд женщины заглянул в глаза врачу. Но неискренность улыбки поражала и устрашала одновременно. Ужас в глазах немолодого врача перестал скрываться под пеленой непонимания. Рот приоткрылся в немом восклицании. Сама Юлия вдруг прекратила ощущать себя собой, ей это нравилось, она не могла остановиться. Наблюдала за настоящей паникой в глазах собеседника и словно наполнялась вкуснейшей энергией. Мм, хочу еще! – попросило нечто в ней, и она потянулась к морщинистому побледневшему лицу. Провела легко по его щеке с омерзительной, фальшивой улыбкой и приветливо бросила фразой, будто самой тихой в мире гранатой:

– Зачем? Я и есть сама судьба. Стоит только захотеть.

Страх врача мгновенно утроился, а Юлия наслаждалась кратковременным облегчением. Густое, вязкое и стойкое удовольствия заставила головную боль на время отступить. И наслаждаясь минутами нереального блаженства просто от созерцания ужаса, паники и гнетущей безысходности, убрала руку. Блаженно выдохнув, словно после качественного секса, она развернулась и пошла к выходу. Ей требовалась спешить на встречу. Юлия не собиралась опаздывать, особенно сейчас она чувствовала себя божественно и собиралась дальше… пить страх. Отныне это теперь ее любимый напиток

Звук падающего тела заставил ее обернуться. Она равнодушно устремила взгляд на врача, растелившегося на полу без чувств. Мозг прошибло лишь негодования, размеренно выдохнув, Юлия возмущенно выдала:

– Да что же мрете, как мухи?

И быстрей зашагала к выходу. Дверь резко распахнулась, она повернула в сторону и совершенно спокойно сказала, стоящему рядом лодасту – охраннику:

– Там Ини стало плохо. Он упал.

Морда громилы исказилась в беспокойстве и тот пуляй, влетел в спальню. Воспользовавшись ситуацией, Юля двинулась к выходу. За спиной нарастал шум и за суматохой никто и не обратил внимания, куда пошла достойная и абсолютно одна. Теперь о ней несколько часов и не вспомнят.

Глава 2

Эта крыша настолько грешна и безмолвна, как вынужденный соучастник преступления. Она может рассказать многое, однако этого не случится, потому что ей никогда не дадут слово. Ее бетонное покрытие измаралась, по самое не хочу, погрязла в грязи и крови. Целых десять лет молчания, целых десять лет гнетущей тайны. И вот снова…. Зачинщица преступлений заставляет ее тонуть в интригах и заговорах.

Каблуки Юлии Хот монотонно выстукивали неторопливые шаги. Уже стемнело, оранжевое зарево застелило небо снизу, погрузила Коверию в неестественное, сумрачное освещения. Мрак с оранжевыми бликами вселял необоснованную тревогу, заставлял озираться вокруг в предвкушении неизвестного события. Или так казалось двум существам на крыше? Ведь их столкнул один общий секрет, тайна с уродливым лицом и неприятным душком. Так почему никого не тошнит? Наверное, потому что сейчас друг на друга смотрели два существа, которые уже принюхались и не считали это чем – то отвратительным. Их объединяло еще одно: они не хотят, чтоб этот душок унюхали другие. Открыли их истинные лица, обнажили нутро и осудили.

Юле было абсолютно все ровно на других, ее сердце сжималось только при мысли о муже. Жутко не хотелось предстать перед Хамином в своем настоящей обличие. Сейчас, на этой крыше, все внутри сжалось от жгучего желания заставить Лиона молчать. Казалось, ладони почесывались от порыва быстро решить проблемы и обратно на десять лет забыть об этом щемящем сердце ужасе. Ей было страшно от неизвестности и возможном раскрытие темной стороны ее сущности. Эта темная сторона, ее вторая половинка и никуда от нее не деться. В данной ситуации ее демон внутри уже извивался, от предвкушения насладится последним вздохом своего врага. А все остальное ждало долгожданного расслабления и спокойствия.