Анастасия Полякова – И настанет день (страница 5)

– Чемодан? Хочешь сбежать перед алтарем? – Я напрягся. Мой голос прозвучал резко и грубо.

– Что ты! – она рассмеялась. – Как же я оставлю тебя одного! Без меня перед алтарем ты будешь выглядеть совсем неуместно.

Она снова что-то начала говорить Мие. В этом вся Джесс. Она не любит сама разбирать и собирать свои вещи, говорит, что на это уходит слишком много времени. Мия, горничная, приходит к нам каждый день, но занимается в основном выполнениями ее прихотей. Джесс называет ее личным помощником. Собрать вещи, распланировать день, проследить, чтобы Джесс не опоздала ни на одну встречу, и чтобы ни один запланированный салон не остался не посещенным. Мия – своеобразный органайзер, который все запоминает сам. Сейчас она собирала чемодан и заказывала билеты, куда бы Джесс не собралась.

– Куда ты едешь? И насколько? – я разозлился. Я почувствовал себя никчемным. Не сказать жениху о своих планах показалось мне верхом наглости. Пока я отменил все дела, чтобы выбрать салфетки и скатерть нужных оттенков, моя невеста решила просто уехать. Но в этом вся Джесс. Поменять планы, сорваться куда-то, ничего не сказав, это в ее стиле. Я давно смирился с этим. Смирюсь и сейчас, если она вернется в срок.

– Малыш, я поеду во Францию! Посмотрю на башню, заряжусь атмосферой романтики, погуляю по ночному городу, съем тот самый знаменитый круассан! – она была такой восторженной, что я растаял. Она была так рада, как будто ребенку пообещали поездку в Диснейленд.

– Странно, что романтика тебе понадобилась, как отдых от меня. Поехать с тобой? Могу начать собирать вещи прямо сейчас.

– Нет, нет. Я поеду с мамой. Ей позвонила подруга и сказала, что увидела там платье, сшитое словно для меня. Я должна его увидеть! Хочу, чтобы все было идеально!

Покупать платье на другом континенте казалось глупостью. Но не для Джесс. Деньги ее семьи позволяли заказать это платье на примерку. Где бы оно ни было, его бы привезли к ней домой завтра же, но она этого не хотела. Путешествия она любила едва ли не больше, чем красивые вещи.

– Когда ты вернешься?

– Ой, я еще не решила, – она разговаривала отвлеченно, все ее мысли были уже на Монмартре. – Мне надо отдохнуть, купить платье, посмотреть город…

– Ты уже видела башню и не один раз. И круассан уже ела. Остался хоть один уголочек Парижа, который ты еще не посетила?

– Может и нет, но я так его люблю! Не будь букой! Я давно там не была. И я же вернусь в срок. И звонить буду как можно чаще.

– Понятно. Когда улетаешь?

– Сегодня ночью. Столько еще нужно сделать! Мне пора идти. Созвонимся позже! Люблю, люблю, как зайка морковку.

– Как морковка Солнце. И я тебя люблю, – ответил я, но в трубке уже звучали гудки. Джесс решила, что разговор окончен и просто отключила звонок.

В детстве у Джесс был маленький кролик, который ел только морковку. Он отказывался от корма, обходил стороной капусту и вёл себя не как обычный пушистик. Он был готов терпеть голод, если морковка в миске заканчивалась, но не соглашался ни на что другое. Это была безграничная привязанность пушистика к моркови. Своеобразная история любви. Мы с Джесс всегда так прощаемся, но сегодня я как никогда чувствовал себя оставшимся без морковки зайцем, морковкой без солнца.

Я проверил почту. Документы к завтрашнему совещанию, план на день, в котором ничего не было кроме этого же совещания и рабочей встречи, пара рекламных писем и подборка салфеток и скатертей. Я открыл последнее письмо и переслал его Джесс. Названия цветов звучат абсолютно дико, а я не хочу быть крайним только потому, что выбранный мной оттенок не совпадёт с платьем невесты. Вся эта суета вообще кажется мне утрированной.

Я серьезно отношусь к семейным узам и брачной церемонии, но торжественность именно нашего союза пугает. Организацией занимается целая команда профессионалов во главе с моей мамой. Все, что делаем мы с Джесс, – это даём своё согласие и говорим, чтобы мы хотели бы видеть. Букет невесты, костюм и платье остались за нами, но я до конца не был уверен, где именно состоится бракосочетание. Мама держит все в строжайшем секрете, потому что боится, что мы что-то испортим или отклонимся от плана. Признаюсь, такое положение вещей меня устраивает. Я могу оплатить все, что они выберут, но сам бы организовать это торжество не смог.

«Изысканно, но не уверена по поводу кружева. Не слишком пошло? Ищи ещё.» – пришла смс от Джесс.

«Что с цветом? Подойдёт?»

«Не знаю, ещё не видела платье.»

Значит этот вопрос откладывается. Я поблагодарил менеджера магазина за заботу и предупредил, что определимся с выбором позже. Не удивлюсь, если через пару недель эти салфетки уже не будут казаться такими уж вычурными, а кружева будут как раз тем, что нам необходимо. А я и правда морковка, которая ждёт пока ее съедят. Или отведут к алтарю.

Под ноги мне упал мяч, вырвав меня из задумчивости. Я все ещё в детском доме, а вокруг дети, которым не посчастливилось жить в семье. Но они не были несчастны. Во многом благодаря моей маме и другим женщинам, поддерживающим идею благотворительности, они получали хорошее образование и могли заниматься тем же, чем и обычные дети. Например, варить мыло или играть в футбол. Хотя конечно, любовь родителей не заменят даже лучшие воспитатели детского дома.

Я поднял мяч и кинул его обратно на поле. Один из мальчишек приложил два пальца к виску и отсалютовал мне, другой поймал мяч и кивнул. Я кивнул им в ответ и улыбнулся. Они забыли обо мне уже через пару секунд. Их снова поглотила игра.

На секунду я представил, как наш сын увлеченно бежит за мячом, не замечая, что нос его давно обгорел на солнце, а штаны покрылись зелеными пятнами травы от падений. Он радостно смеется и полностью поглощен игрой и друзьями. Странно, но я легко мог представить наших детей, но совсем не видел свою невесту в роли матери.

Я подставил лицо солнцу и закрыл глаза. Моя жизнь никогда не была беззаботной. Я всегда понимал кто я, и что меня ждет, и это отчасти успокаивало. Будь я кем угодно – хирургом, бизнесменом или художником, от меня всегда ждали только лучших результатов, достижения высот, недоступных большинству, и всеобщего признания. Мне не хватало времени на друзей, игры во дворе и компьютер, но я очень много читал, а мой день всегда был расписан по минутам. Языковые занятия сменялись занятиями по математике, а те в свою очередь – занятиями по маркетингу и менеджменту, уступавшими место анатомии и химии. Вместо вышибал были бизнес-игры, а вместо пряток – стартапы и строение человеческого тела.

Моим лучшим другом был Дэвид – наш водитель. Для меня он был чем-то вроде Мии для Джесс и Марка для мамы, но еще и главным доверенным лицом. Я рассказывал ему свои детские секреты, делился впечатлениями о новых знаниях, даже ходил с ним в походы. Я любил его всем сердцем и не мог принять, что для него я всего лишь ребенок, о котором надо заботиться по долгу службы. Помню, как он уволился. Ушел и даже не попрощался со мной.

Уже потом я узнал, что он переехал и женился. У него появились свои дети, которых он безусловно любит всем сердцем. Я считал, что стал ему в тягость. Решил, что чем-то расстроил его или обидел. Я не мог принять его потерю, весь мир для меня погас.

Новый водитель уже не был таким добрым и общительным. Он просто отвозил меня из пункта А в пункт Б согласно составленному расписанию занятий и не задавал вопросов. К тому моменту мне было уже четырнадцать, детские грезы остались позади, и мне было вполне комфортно одному.

Конечно, в моей жизни всегда была Джесс. Она жила на той же улице, что и я, и мы часто ездили в школу вместе. Мне было с ней скучно, и ей со мной, наверное, тоже, но наши родители очень хотели, чтобы мы общались, поэтому я терпеливо носил ее рюкзак от машины до двери дома и хвалил куклы, в которые она играла.

– Ты пришел кого-то забрать? – за штанину меня дергал малыш лет шести.

– Что? – я улыбнулся ему и присел на корточки.

– Ты возьмешь меня домой? – снизу на меня смотрели серьёзные детские глаза.

– Тебе здесь плохо? Тебя кто-то обижает? – я испугался, что его дразнят другие дети, или персонал с ним груб.

– Я скучаю по маме. Но ты тоже не за мной, ты не отведешь меня к ней, – мальчик погрустнел и опустил глаза.

– Я уверен, ты попадешь в самую хорошую семью. Надо просто немного подождать, – я протянул ему конфету, которую нашел в кармане. – Все дети здесь скучают по дому. Я понимаю тебя малыш.

Он взял конфету, кивнул и убежал к друзьям.

Я хотел пойти к директрисе и спросить, как давно здесь этот мальчуган. Мне стало интересно, что случилось с его семьей. Но только я подошел к крыльцу, как увидел, что мама уже освободилась и выходит из парадных дверей. Она улыбалась и была в отличном расположении духа. Это означает, что, либо все дети получили все необходимое, либо женщины составили план следующего благотворительного вечера. В любом случае вечер состоится по расписанию. Даже если этому детскому дому ничего не нужно, кто-то в мире всегда нуждается в помощи.

Мама спустилась по лестнице и взяла меня под руку.

– Спасибо, что дождался. Слышала, девочки от тебя в восторге? – она рассмеялась. – Видела, как они тебя облепили. Надо будет рассказать Джесс, что ты у нас нарасхват.