Анастасия Полякова – И настанет день (страница 7)
Я нахмурился и вспомнил о цели визита в отель. Меня в который раз спасла привычка убирать документы на заднее сидение. Положи я их рядом, эта девочка дождя уже превратила бы их в мокрое месиво.
– А вас мама не учила, что прыгать в чужую машину это нарушение личных границ?
– И невоспитанность. Я что-то слышала об этом… Но не думаю, что это большее преступление, чем не подать даме руку, – она пожала плечами.
– Я подал вам свою машину. Думаю, этого достаточно.
– И кстати весьма вовремя. Не знаю, что настигло бы меня раньше – непогода или охранник.
– Непогода вас настигла в любом случае.
– Но не в вашей машине. Наша теплая беседа уже начинает меня согревать, – незнакомка вела себя как дама на светском вечере и блистала умением поддерживать непринужденную беседу о погоде. – Раз вы не представляетесь, я буду звать вас Том. Мистер Том, разумеется. Думаю, это имя вам подходит.
– Я понял! Вас выгнали за хамство и наглость.
– А ещё за то, что леденцов не нашлось. Или шоколада.
Она снова села прямо, закончив разговор. Я надеюсь, она не преступница, а я не соучастник. В любом случае сумасшествие не входит в мои планы на день.
– Куда вам нужно? Имя вы мне подобрали что ни на есть шоферское, придется вас подвести.
– Не переживайте, я никуда не тороплюсь.
– Тогда выходите, – я нетерпеливо махнул рукой.
– Что? – ее глаза снова распахнулись от удивления. – Выгонять девушку под дождь! Вот уж вежливость.
– Куда вам нужно? – я начал терять терпение.
– Давайте просто поедем. Я не буду обременять вас поездками по городу.
Я вздохнул и выехал на дорогу. Она снова заняла свою позу и смотрела на дорогу, не шевелясь. Я сделал музыку погромче и представил, что еду один. Надо спросить у Чарли про игру, я бы пришел.
Радио – величайшее изобретение человечества. Оно не только развлекает, прогоняет скуку и сон, но и помогает забыть, что в машине есть кто-то еще помимо тебя, кто-то нежелательный. Музыка помогает заполнить тишину, но не отвлекает от мыслей.
Я где-то читал, что первыми радиоприёмниками в машине были обычные, работающие на батарейках, принесенные из дома. Интересно, как долго они служили? Хотелось бы мне посмотреть, как помещалась антенна. Наверное, тому, кто это придумал, часто приходилось возить кого-то нежелательного.
Мы ехали ровно 38 минут и 24 секунды. Молчание повисло в воздухе, вдавливая меня в сидение. Моя спутница ни разу не пошевелилась, если не считать легкого подрагивания кончиков пальцев, напоминавших невидимый танец в такт музыке. Она лишь изредка моргала и поправляла свои кудряшки. Я видел капли на ее плаще и сбившееся платье, готовое помяться в любой момент. Уверен, она все это тоже видела, но и вида не подавала. Она не пыталась вытереть капли, не спрашивала есть ли у меня платок, не расправила легкую, летнюю ткань.
Она мне кого-то напоминает, но я не помню кого. Маленькая муха узнавания кружится у меня в голове, но я никак не могу ее прихлопнуть. Белые аккуратные локоны, пухлые губы… Скорее всего за яркой помадой скрывается обворожительная улыбка, но сама она такая скромная и тихая. Она чувствовала, что я на нее пялюсь, но не поворачивалась.
– Вы уверены, что следите за дорогой? – спросила она как бы между делом, тихо и обыденно. – Видимость плохая, не время смотреть по сторонам.
Я ухмыльнулся и решил больше на нее не смотреть. Я где-то видел похожее лицо, но не помню где… Точно!
Мысль пронзила меня словно молния. От неожиданности я даже вскрикнул, но незнакомка осталась неподвижной. Пару лет назад показывали фильм «Заблудившийся автобус», где играла похожая на нее актриса. Или это она была похожа на ту актрису, я не силен в кинематографе.
– Приехали. Можете выходить, – я повернулся к незнакомке. – Или просто посидите здесь до вечера, а потом я отвезу вас прямо к себе домой. Вдруг вам там будет удобнее.
– Не остроумно. Спасибо, что подвезли.
– Подождите, – я перегнулся на заднее сидение и взял с сидения зонт, заботливо подготовленный Мадлен. – Возьмите, он вам точно пригодится, куда бы вы не пошли.
– Спасибо, – на миг она прикоснулась пальцами к моей руке. – Это очень любезно с вашей стороны.
– Может вас все-таки подвести? Вы меня не обремените, – мне почему-то не хотелось, чтобы она открыла дверь и нарушила приятную атмосферу своего присутствия. Ее странность и непосредственность здорово отвлекали от всего того бумажного ужаса, что ждал меня внутри здания.
– Нет, нет, спасибо. Со мной все будет в порядке, – она открыла дверь и выскользнула в поток воды, бросив напоследок, – До свидания, Том!
Перегнувшись через сидения, я крикнул в дождь так громко, чтобы она услышала:
– Меня зовут Пабло!
Дверь закрылась.
Глава 5
Я читал дневник уже около часа. Не знал, что дедушка пишет. Еще более странным казалось то, что он запечатлел конкретную историю, выкинув все до и после. Настораживало и то, что все дневники были одинаковыми не только по обложке, но и по почерку и по сохранности. Он точно писал их не шестьдесят лет назад. И судя по письму он подготовил эту историю именно для меня, но ведь тогда я был обычным студентом врачом, и ничего не связывало меня с компанией. Сердце сжалось то ли он жалости к тому молодому человеку, которого семейные ценности загнали в ловушку, то ли от осознания, что эта история могла остаться нерассказанной, если бы мой кузен не выбрал свой собственный путь. Я и не знал, что дедушка не хотел становится главой компании. Империя, которая не родилась, но расцвела именно под его началом, была лучшим доказательством его предпринимательской жилки и управленческого характера. Со стороны казалось, что он шел к этому всю свою жизнь, сделал своей и нашей целью развитие этого бизнеса. Даже мой целеустремленный отец не смог бы сделать большего, каждый его день – это лишь поддержание жизни, но не ее развитие.
Так вот как выглядела бабушка в молодости. Я и не знал. На всех фотографиях в семейных альбомах ей, Мириам, было уже больше 30, она выглядела уже как женщина, и я не замечал на фото никаких признаков безупречного ангела. Интересно, дедушка всегда держал этот образ в голове, когда видел бабушку? Я и не представлял себе каким он был в молодости. В моей памяти он остался высоким статным мужчиной с сединой в волосах, всегда уверенным в своих действиях, решительным и непреклонным.
До конца жизни он оставался джентльменом. Клетчатые костюмы тройки, всегда идеально подобранный галстук, торчащий уголок платка в нагрудном кармане, классические туфли. В последние годы в его жизни появилась трость, которая казалась частью образа. Помню, что он нарушал свой безупречный внешний вид только в те чудесные субботние дни, проведенные на рыбалке. Как по волшебству на нем появлялись резиновые сапоги и забавные подтяжки, серыми лямками опирающиеся на его плечи поверх небрежно расстегнутой клетчатой рубашки. Я никогда не видел этих вещей в доме, поэтому это перевоплощение приобретало особенное очарование.
В моей голове безрассудный, недовольный своим положением Пабло никак не мог слиться со степенным, величественным дедушкой. Уверен, что в конце окажется, что эта история вовсе не о нем, а о каком-нибудь выдуманном персонаже, которым он мог бы быть.
– Милый, хочешь кофе? – в дверях комнаты стояла мама.
Я и не пытался закрыть дверь, ведь никакого секрета в том, что я читаю, не было. Может дневники и предназначались только мне, но читать их ночью под одеялом с фонариком я не планировал. Я с радостью поделился бы своим бременем с родителями, но чувствовал, что эта история предназначена только мне, и посвящение в нее посторонних, даже таких близких, могло стать предательством.
Мама подошла к двери совсем бесшумно, будто кралась. Она встала на пороге, не решаясь войти и разрушить тишину моего уединения. В руке она держала чашку горячего кофе. Я видел, как от него идет пар, и чувствовал на языке вкус сахара и сливок, которые мама точно добавила. Я предпочитаю крепкий кофе без сахара, но мама знает, что порой, когда я расстроен или задумчив, только сахар и сливки могут мне помочь. Она всегда приносила мне этот дымящийся дар, когда я сидел за этим столом и готовился к экзаменам. Я сделал глубокий вдох и почувствовал этот запах кофе и зефира моих сложных, но таких беззаботных дней студенчества.
– Кофе со сливками, – сказала она, словно читая мои мысли, и протянула мне чашку. – Сладкий, как ты любишь. Я захватила еще пару зефирок.
Она подмигнула и показала тарелку со сладостями. И все снова стало как раньше. Я обязательно сдам экзамен и пойду в парк с самой красивой девушкой на свете – с моей Джесс. Мы будем кормить уток в пруду хлебом, купленным в ближайшей пекарне, кататься на колесе обозрения и смеяться. Мы снова будем по-настоящему счастливы.