Анастасия Полякова – И настанет день (страница 8)
Я отложил дневник, поставил посуду на стол и обнял маму.
– Кто-нибудь говорил тебе, что ты лучшая мама на свете?
– О, я слышала это много раз, – она улыбнулась, но в уголках ее глаз я заметил печаль. – Но ты давно мне этого не говорил.
– Это непростительно, но я никогда не перестану так думать.
Она кивнула, прошла по комнате и взяла раскрытый дневник.
– Так странно чувствовать, что ты снова дома. Все как раньше. Я готовлю ужин на двоих и могу поддержать тебя хотя бы такими мелочами, – она показала на кофе. – Тебе когда-нибудь говорили, что лучшего сына и пожелать нельзя?
– Я хотел бы слышать этот чаще, это придает сил. Мне нравится быть дома.
Она посмотрела мне прямо в глаза, словно хотела высказать свои чувства – как она скучает по мне, как ей одиноко в огромном доме вечерами, когда муж работает, а сын живет самостоятельной жизнь. А может она просто хотела сказать, что гордится, что я стал таким взрослым.
– У твоего деда всегда был отличный почерк, – она зашуршала страницами дневника, нарушив затянувшуюся паузу. – О чем он пишет?
– О бабушке, конечно, – я улыбнулся. Они были идеальной парой и не представляли жизнь друг без друга. – По крайней мере, я думаю, что это она. Кому еще там быть? Дед рассказывает, как они познакомились.
Я отпил немного кофе и провел рукой по волосам.
– У нас остались их фотографии?
– Конечно, в семейном альбоме. Принести?
Я замотал головой. Эти фотографии я видел миллионы раз, но мужчина на них – остепенившийся отец семейства. Он никак не был похож на сумасбродного бунтаря Пабло из дневника.
– Я имею в виду ранние фотографии. Примерно начала 60-х. Тогда дедушка еще не был женат, не был отцом, не был главой компании. Он пишет как раз про эти времена. Думаю, фотографии помогли бы мне лучше его понять.
– Не знаю, – мама задумалась. – Никогда не видела таких фотографий. Где-то у твоего отца хранится карточка с твоим прадедом и прабабушкой. Такое семейное фото, как было принято в те времена. Спроси у него, может есть и другие фотографии.
– Спасибо, мам. – Я поцеловал ее в щеку и подошел к окну. – У нас нет никаких планов? Я хотел бы прогуляться. Схожу в парк, съем хот-дог, покормлю уток, посижу на лавочке.
– Что еще должен делать жених перед свадьбой? Буду ждать тебя к ужину.
В моем шкафу все еще висели все мои старые вещи, но сейчас казалось, что их оставил кто-то другой. Джинсы, толстовки, кроссовки ядовитых расцветок и футболки с яркими принтами. Сейчас я ничего не знал о современной одежде, если только она не продавалась в Brooks Brothers, Calvin Klein или Brioni, поэтому просто надел то, что первым попало под руку и вышел из дома.
Мы можем взрослеть, меняться, выбирать другой путь в жизни и переезжать, но утки по-прежнему будут прилетать к пруду каждое лето, а деревья будут зеленеть и дарить тень тем, кто устал от солнца. Вот и парк был таким же, каким я его оставил пару лет назад. Его смогли изменить только люди: по краям дорожек блестели фонари, а колесо обозрения стало больше и торжественнее. На лавочках сидели влюбленные парочки, а укоризненные пожилые дамы презрительно отворачивались, чтобы не видеть прилюдных поцелуев и проявлений любви. Проходит время и меняются люди, но парк остается неизменным.
Я медленно прогуливался по аллее в поисках произошедших изменений, возрождая в голове воспоминания и убеждая себя, что давно перерос тот возраст и того себя, который когда-то часто здесь бывал. Но хот-дог был таким же вкусным, а колесо обозрения так же захватывало дух.
Нагулявшись, я уже собрался домой, когда увидел, как у мужчины на той стороне пруда подкосились ноги, и как он упал с тихим вскриком. Не раздумывая я побежал туда так быстро, как только мог. Не знаю, что двигало мной, но уже через пару минут я перевернул мужчину на спину и убедился, что он не был пьян. Под удивленные взгляды безразличных прохожих, я вцепился в руку какой-то женщине и, прикрикнув, заставил вызвать скорую.
– Скажите, как вас зовут? – ответом мне быль мутный взгляд и слабые попытки выдавить хоть слово. – Вы можете улыбнуться? Высуньте язык!
Я стянул толстовку, скатал ее в нелепое подобие валика и подложил мужчине под голову. Мои руки автоматически начали ослаблять сдавливающий шею галстук и разрывать рубашку. Стянув футболку, я вытер накопившуюся слюну и начал массировать по очереди каждый палец.
Я видел себя как будто со стороны и слабо понимал, что это меня врачи, прибывшие на скорой помощи, благодарят за оказание первой помощи, спасшей человеку жизнь. Я мог забыть, кто я на самом деле, но мои руки помнили, что нужно делать, а стучащая в голове кровь отбивала четкое слово «инсульт». Я мог носить дорогой костюм и прятаться за документами, но не мог убить врача внутри себя.
Я долго не мог заснуть, снова и снова прокручивая в голове случившееся в парке. Боясь нарушить тишину дома, я на цыпочках вышел во двор, вдохнул наполненный ароматами цветов прохладный воздух и пытался в сумерках разглядеть луну, но облака мешали. Я вдруг решил, что луна, на которую смотрел мой дед примерно 60 лет назад поможет мне понять, о чем он думал. Почему он так не любил семейное дело? Почему был бунтарем? Я никогда не чувствовал того же, что и он. Да и от него не чувствовал ничего такого.
Думаю, он хотел, чтобы я не совершал его ошибок и не тратил времени зря. Он хотел, чтобы я понял, что бизнес – это мое призвание, а Джесс – это моя судьба, моя вторая половинка, такая же, какой была для него бабушка Мириам.
Еще день назад я и сам был в этом уверен, но сейчас в темноте ночи я ясно увидел, как обманываю не только себя, но и всех вокруг.
Глава 6
– Доброе утро, мистер Максвелл! – когда я зашел в приемную, Мадлен уже сидела за своим столом, деловито разбирая почту, как всегда жизнерадостная и полная энергии.
А вот я как всегда разбит и хочу домой, хотя сейчас только начало рабочего дня. Этакое инь и ян офисной сферы. Я буркнул что-то нечленораздельное и прошел в свой кабинет.
– Я разобрала почту, составила график встреч и подготовила документы, которые вам необходимо посмотреть, – она зашла следом за мной, неся стопку бумаг, и положила их на край стола. – И я уже приготовила вам кофе.
На столе и правда стояла чашка с горячим напитком.
– Мадлен! Ты чудо! – я сел в кресло и, взяв чашку в одну руку, подгреб документы поближе. – Что из этой кучи самое срочное? Через пару часов мне надо уехать, поздравить маму, поэтому давай разберемся с тем, что не подождёт пока я выполню сыновий долг.
Мадлен деловито кивнула и нахмурила брови, явно представляя, как будет отбиваться от звонков и посетителей в мое отсутствие. Может она робот? Отсутствие начальника – это лучший повод провести время за чашкой чая или разговорами с коллегами о выходных или недавно вышедшем фильме, но только если ты не обладаешь чувством повышенной ответственности. Посадить бы ее на мое место, в этом кресле она смотрелась бы гармоничнее, а я бы в это время ел пончики с Чарли. Кстати интересно, они еще играют в бейсбол? Обязательно спрошу при встрече.
– Первые два письма. Нужно ваше мнение, а еще позвоните по поводу вчерашней сделки. И… – она замялась и опустила глаза.
Я знал, что ее жизнерадостность может пропасть только по причине упоминания единственного человека в компании. Или я ошибся, и надвигается шторм, что в масштабах моей жизни равнозначно.
– И чего хочет отец? – так уж вышло, что он наводил ужас не только на меня, но и на всех сотрудников компании, которых я знал. Большой босс, несущий большие неприятности.
– Он хочет поужинать с вами сегодня.
Мне остается только вздохнуть.
Я успел поздравить маму. Приехал как раз к началу, поздоровался со всеми гостями и вручил подарок. Я даже смог съесть кусочек торта, перед тем, как совесть призвала меня снова на работу.
Без внимания не остался тот факт, что отца на празднике не было. Ну что ж, зато гостям будет о чем посплетничать. Из года в год он уделяет меньше внимания семье и все больше – работе. Бывшие семейные посиделки моего детства сменились быстрыми визитами и поздравлениями, которых в свою очередь заменили подарки и цветы, принесенные курьером. Страшно только одно: я уже на стадии быстрых поздравлений. Так недолго скатиться и до подарков, выбранных личным помощником и доставленных личным водителем. Во вкусе Мадлен я не сомневался, но отчаянно цеплялся за последние проявления человечности в моей жизни. Например, я все еще успеваю узнать как дела у друзей нашей семьи.
Мама принимала гостей одна, и мне показалось, что мое появление придало ей сил. Приятно знать, что ты не один среди чужих, хоть и давно знакомых людей, приятно знать, что ты нужен семье. Какой бы разрозненной эта семья не была. Последняя надежда оставалась на Брэдди, моего младшего брата. Уж он то точно приготовил что-то особенное и приберег на вечер, когда все гости разойдутся, и уставшая от праздника мама особенно будет нуждаться в поддержке. А я в свою очередь приложу все усилия, чтобы у него были нормальная жизнь и самое важное в ней – семья и возможность сделать выбор.
Уезжать как всегда было больно и обидно. Я смотрел в мгновенно погрустневшие мамины глаза, отъезжая от дома, и чувствовал себя полнейшим ничтожеством. Теперь гости осуждают и меня. И пусть, я это заслужил.