Анастасия Пименова – Призрак (страница 3)

– Я приехала сюда не ради овсянки, – отвечаю я. – А ради тебя и Акселя. Если бы знала, что меня ждёт такое издевательство, взяла бы завтрак с собой.

Она фыркает, но уголки губ предательски дёргаются, как бы выказывая радость, которую пытается скрыть за строгостью и насмешкой.

Отодвигаю стул, ноги скользят по холодному полу, и я встаю, оставляя тарелку нетронутой, с остатками овсянки, которая теперь выглядит почти абстрактной деталью утра. Она, кажется, даже не обиделась, просто наблюдает за мной с лёгким интересом, оценивая, что я выберу дальше. С улыбкой иду к маме, обнимаю её, утыкаясь носом и вдыхая запах, смешанный с ароматом свежего кофе, мыла и теплого дома, который тут же наполняет нос и грудь, вызывая странное ощущение безопасности и одновременно тихой радости.

– Соскучилась, – тихо говорю я.

– Не подлизывайся, – отвечает она привычно строго, но обнимает в ответ и улыбается.

– Не подлизываюсь. Просто признай, мам, что любишь меня больше Акселя.

– Снова ты об этом! – женщина отстраняется и с прищуром смотрит на меня, когда в глазах пляшут смешинки. – Я уже тебе говорила и брату твоему говорила, что люблю вас двоих одинаково.

– Невозможно. Я читала, что в любом случае, когда в семье несколько детей, то у каждого есть свой любимчик.

– Джин, тебе нужно меньше подобное читать.

На это лишь пожимаю плечами, а мама убирает мою недоеденную еду, так как понимает, что я это есть больше не буду. Лучше выпью просто кофе.

Пока завариваю его себе, то бросаю взгляд за окно, откуда не только открывается вид на такие же дома, как и наш, а ещё и на горы. Высокие и упрямые, покрытые густыми лесами, которые тянутся к самому горизонту. Утром они выглядят особенно спокойно.

Помню, мы туда часто выбирались в походы с классом.

Мне всегда нравился этот город – Броквилл. Я прожила здесь до тех пор, пока не уехала в университет, уже третий курс, триста миль отсюда. Не так уж далеко, если считать в цифрах. Но достаточно, чтобы возвращение каждый раз ощущалось как маленькое путешествие назад, во что-то более простое и цельное.

– Думаешь уже о том, как поедешь в горы с Райаном? – раздаётся голос мамы за спиной.

Я оборачиваюсь.

– Нет. Я думаю об Акселе, – отвечаю честно. – Успеет ли он вернуться к завтрашнему утру.

Мама хмыкает, но ничего сразу не говорит.

Аксель должен был приехать ещё вчера. Мы планировали провести вместе целых два дня, без спешки, без расписаний, просто как раньше. Но у него не вышло.

Полгода назад брат закончил специальную военную академию, в которую ушел, как только закончил школу.

В детстве мне всегда казалось, что он захочет связать свою жизнь с чем-то… не таким. Кто вообще мечтает об армии? Оказывается, много кто. Это я выяснила уже позже по его рассказам. Но пошел он туда не из-за мечты, хоть Аксель никогда в этом и не признается.

Брат получал хорошую стипендию, которая покрывала множество расходов, в том числе и за дом, так как матери одиночке было тяжело тащить на себе двух детей, но она справилась. Академия же обеспечивала, как говорил Аксель, всем необходимым, а именно едой, одеждой и крышей над головой, поэтому да, он отсылал все деньги нашей маме, иногда даже умудрялся и мне, хотя я была против. Он должен думать и о себе. Когда же Аксель закончил учебу, то подписал контракт и теперь, можно сказать, что это является его работой, которая находится в тысячи милях от Броквилла. Это уже очень далеко.

Последние два года мы видимся полноценно нашей семьей только на День Благодарения и на Рождество. Слишком редко.

Эти дни – исключение. В университете отменили занятия на неделю из-за какой-то ситуации, которую нам даже толком не объяснили, поэтому я предложила Райану вернуться в Броквилл, он тоже отсюда, а парень уже предложил съездить на пару дней в загородный дом его родителей, который находится, как раз в тех самых горах у озера, где никого вокруг нет на несколько десятков миль. Не сказала бы, что я очень хотела туда ехать, но согласилась, потому что… мы давно с ним не выбирались куда-то вдвоем.

Как только Аксель узнал, что я приеду, то отпросился, сказал, что соскучился по старшей сестре, поэтому обещал приехать. Тем более в этот День Благодарения у него вряд ли получиться приехать сюда из-за работы, о чем он заранее сообщил.

Я делаю глоток кофе, слишком горячий, обжигающий, и думаю о том, как странно всё складывается. Как будто время специально расставляет всё так, чтобы мы всё время чуть-чуть не совпадали.

Звонок в дверь раздается внезапно.

Я машинально переглядываюсь с мамой, и на долю секунды в груди что-то дёргается.

Аксель?

Мысли скачут быстрее, чем успевает включиться логика. Сердце делает лишний удар, ладони вдруг становятся влажными, и я уже почти вижу его на пороге с дорожной сумкой, усталой ухмылкой и этим своим «ну, привет», будто брат никуда и не уезжал.

Я ставлю кружку на стол и иду к двери слишком быстро, будто боюсь, что если замедлюсь, он исчезнет.

Открываю.

На пороге стоит Эби, что скромно улыбается, когда вся моя внезапная, глупая надежда сдувается, оставляя после себя тёплое, но чуть неловкое разочарование.

– Наконец-то, – говорит подруга и тут же шаг за шагом сокращает дистанцию. – Ты же приехала ещё пару дней назад, а мы только сегодня увиделись. Хоть скучала, Джин?

– Конечно, – искренне отвечаю и обнимаю её в ответ, крепко, по-домашнему. – А ты как думаешь?

– Здрасьте, миссис Андерс!

– Привет, Эби! – мама взмахивает рукой, когда я пропускаю девушку в дом.

– Ещё не готова?

– Почти. Десять минут.

– Твои опоздания не изменились.

– Как и твоя пунктуальность, Эбс. Пошли наверх.

Эби живёт здесь, в Броквилле, сколько я её помню. Учится тут же, никуда не собиралась переезжать, и, кажется, ей этого вполне достаточно. Единственные два дня, когда её не было в городе, как раз те самые, когда я вернулась. Она уезжала с родителями, и мы снова разминулись. Как и всегда.

В моей комнате всё на своих местах, будто я никуда и не уезжала.

– Ну, что, как там Драйден? – это город, где я учусь.

– Жив. Это уже достижение. Город, где даже дождь выглядит уставшим, а люди делают вид, что знают, зачем туда приехали.

– Звучит вдохновляюще.

– О, ещё как. Если когда-нибудь решу впасть в экзистенциальный кризис окончательно, вернусь туда без обратного билета.

Думаю в этот момент, что сделать с волосами, но как и всегда – просто оставляю их распущенными. В хвост из-за длины не получится собрать, они едва достают до плеч.

Эби качает головой.

– Ты неисправима.

– Я просто честная, – наношу немного туши и пожимаю плечами, переглядываясь с Эбс через отражение в зеркале. – В отличие от Драйдена. Он обещал образование, а пока только выдает хронический недосып и стойкое отвращение к кофе без сахара.

– Знаешь, Джин, порой, я удивляюсь, как ты и Райан вообще сошлись с твоим-то характером.

– С моим характером? – свожу брови к переносице и оборачиваюсь. – А что с ним не так?

– С ним всё так, если не брать в расчет того, что он точь-в-точь, как у твоего брата.

– Неправда.

– Иногда вы также странно шутите, хотя у тебя всё же бывают шутки страннее и не такие смешные.

– Я вообще-то и обидеться могу.

Эби склоняет голову и встает с моей кровати, чтобы после подойти и обнять на короткие мгновения.

– На правду не обижаются, – говорит Эби мне в плечо, всё ещё обнимая. – Тем более ты и правда… своеобразно шутишь. Иногда так, что хочется либо смеяться, либо вызывать помощь. Но, – она чуть отстраняется и смотрит на меня с улыбкой, – иногда бывает реально смешно.

– Вот видишь, – коротко усмехаюсь. – Я человек настроения. Никогда не знаешь, выйдешь ли из разговора с улыбкой или с лёгкой психологической травмой.

Эби широко улыбается, а после подходит к комоду, где в рамках стоят несколько фотографий. И в верхнем ящике которого лежат письма Акселя. Я долго заставляла брата написать мне письмо из той академии, так как иногда им даже запрещали просто звонить. Но не писать письма. Он сначала отнекивался, говорил, что сейчас так никто не делает и что вообще это глупо, но я даже приехала к нему однажды, чтобы лично убедить в обратном. В тот день у него был отгул. И вот теперь Аксель, хоть и редко, но пишет письма. А я отвечаю. Тем более, я ему говорила, что это очень романтично, если он кому-нибудь об этом расскажет, девушке, допустим, то она точно потеряет голову! На что брат лишь закатил глаза и сказал, что они и так теряет голову. Пф. Самоуверенный.

Эби берет то фото, на котором изображена я и Райан. Это был выпускной, а фотографировала нас как раз Эби.

– Райан такой спокойный. Уравновешенный. Как будто всегда знает, где тормоза. А ты… – она вновь скользит взглядом уже по мне, – ты больше похожа на сквозняк в старом доме. Шумно, резко, и обязательно что-нибудь хлопнет.

– Спасибо за «сквозняк». Что-нибудь слышала о том, что противоположности притягиваются?

– Конечно. Но мне всегда удивляла ваша с ним пара, особенно, как легко вы сошлись. Он предложил, а ты согласилась, будто… я не знаю, для тебя это, как в магазин сходить, Джин. Сколько вы уже с ним вместе? Четыре с половиной года?

– Почти пять лет, – мы встречаемся с шестнадцати.