Анастасия Пименова – Призрак (страница 5)

– Ага. Было бы романтично, если бы на моем месте был Райан, да?

Я закатываю глаза, а после делаю два пшика на кожу и попадаю на одежду.

– Было бы… подозрительно. Учитывая, что Райан максимум дарит мне книги и сертификаты. И то с чеком внутри, чтобы я смогла вернуть, если вдруг не понравится.

Эби смеётся, а я снова подношу флакон к запястью и делаю ещё один, уже осторожный пшик. Запах мягко раскрывается, не резко, не приторно. Тёплый, чуть древесный, с чем-то свежим, будто после дождя. Такой, который не кричит о себе, но остаётся. Мой. Я всегда думала, что именно так должен пахнуть дом… или возвращение.

Убираю флакон в боковой карман чемодана, туда, где всё самое нужное.

И именно в этот момент в коридоре раздаются шаги, думая, что это мама, то оборачиваюсь и замираю, когда приоткрытая дверь в комнату распахивается чуть шире.

На пороге стоит Аксель. С кривоватой улыбкой, в футболке, волосы чуть взъерошены, будто он только что куда-то бежал.

– Ну что? Соскучились? – переводит взгляд с меня на Эби и обратно.

Я издаю странный звук, больше напоминающий писк мыши и бегу к нему:

– Акс!

Секунда. И вот я уже буквально запрыгиваю, как в детстве. Брат подхватывает меня автоматически, крепко, привычно, будто мы так и не расставались.

– Чёрт… – брат кашляет, делая шаг назад. – Ты вообще в курсе, что если бы была в армии, то тебя бы уже давно записали в штурмовой отряд?

– Я скучала! – обхватываю его шею руками, смеясь.

– Я тоже, – тихо и с несвойственным для него спокойствием произносит он, а потом добавляет с усмешкой: – Но предупреждаю, Джинни, с таким напором ты бы спокойно завалила пару парней. Чисто случайно. Локтем.

Аксель показывал мне несколько своих армейских приемов, заставлял их запоминать, чтобы в случае чего я могла о себе позаботиться.

– Зависть плохое чувство, Акс, – парирую я и наконец спрыгиваю на пол.

Эби стоит чуть в стороне, скрестив руки и качая головой.

– Семейные сцены воссоединения, – протягивает она. – Я просто подожду, пока вы закончите.

– Не завидуй, – бросает Аксель ей. – Тебе тоже достанется. Моральная травма.

– Как и всегда, – закатывает глаза Эби.

Аксель выдает очередную кривую улыбку, а после подзывает ее к себе рукой, и вот они уже тоже обнимаются.

Сама замечаю маму, стоящую позади, которая тоже улыбается.

– Ну всё, – говорит она с той самой улыбкой, в которой всегда было больше тепла, чем слов. – Спускайтесь вниз. Чай уже заварился, пока вы тут устраивали акробатические номера.

– Я вообще-то был атакован без предупреждения, мам, – тут же отзывается Аксель. – Это считается за оправдание?

– Считается, – соглашается мама. – Как повод попить чай.

Мы спускаемся все вместе, и дом наполняется привычными звуками, такими как… скрип ступенек, чей-то смех, запах заварки и выпечки.

Мама никогда не признается, но после того, как мы закончили школу с братом и разъехались, то она осталась тут совершенно одна. Я знаю, что ей одиноко, что непривычно возвращаться в пустой дом и не слышать наших споров или простых разговоров с Акселем, поэтому предлагала хотя бы завести домашнее животное, чтобы было не так… грустно, но она отказалась.

У порога замечаю сумку Акселя, которая размером с мой чемодан.

– Я уже решила, что мы вообще сегодня не увидимся. Я тебе с утра звонила. Раз десять. Гудки шли, а потом тишина.

– Связь сегодня как моё терпение, – усмехается он и делает глоток чая, а после в один укус съедает целую половину пирожка! Чёрт, у него всегда был хороший аппетит. – То есть никакая. Телефон живёт своей жизнью.

– Отлично. Я тут уже морально попрощалась. Даже подготовила монолог о том, какой ты засранец.

– Вот это да, – брат прижимает ладонь к груди. – И всё это я мог пропустить?

– Не переживай, – вмешивается Эби, усаживаясь рядом. – Я обещала передать. Дословно.

Аксель бросает на неё взгляд со словом:

– Предательница.

– Реалистка, – пожимает плечами она.

Мама ставит на стол чашки, разливает чай.

Мои губы сами по себе растягиваются в тонкую улыбку, ведь ничего не меняется. Мы сидим так же, как всегда. Я напротив Акселя, Эби сбоку, мама между нами, будто связующее звено.

– Хорошо, что успел, Аксель, – отзывается мама и тоже делает глоток чая после. – Твоя сестра бы расстроилась, если бы вы разминулись.

– Скорее, мам, если бы я вдруг не успел, то Джин меня бы морально уничтожила.

– Эм, нет. Поправка, брат, я бы тебя воспитала.

Мама качает головой, когда Эби многозначительно смотрит на меня.

– Вижу, вы в форме, – улыбается мама. – И ты, Джин, как всегда, собралась так, будто едешь на край света.

– Вдруг там пригодится, – пожимаю плечами. – Я люблю быть готовой.

– Ты всегда такой была, – мягко говорит она. – В этом ты вся.

Я тоже откусываю кусочек пирога и закатываю глаза.

– Срань господня, как вкусно!

– Как и всегда, очень красочное описание, сестра.

– Ну, правда! Это просто охренительно, как вкусно! Согласишь же, Аксель?

– Да.

Мама вновь качает головой, а после встает и скрывается на несколько минут на кухне, после чего возвращается с небольшим пакетом в руках, который протягивает мне.

– Что это?

– Возьми.

– Надеюсь, там словарь, – тянет Аксель, прищурившись. – Желательно с пометкой, как выражать эмоции без уголовной ответственности.

Я медленно поворачиваюсь к нему, не отрывая взгляда, и демонстративно показываю средний палец, сопровождая это самой невинной улыбкой из возможных.

– Мультикультурный жест любви, – поясняю я, хотя тут все и так в курсе наших традиций с братом. – Семейная традиция.

Мама только усмехается, делая вид, что её это совершенно не касается, а я развязываю пакет и достаю оттуда небольшую коробочку. Лёгкую. Почти невесомую. Открываю.

Внутри находится тонкая цепочка и кулон в виде кометы. Небольшой, аккуратный, с тремя вытянутыми хвостами, будто застывшими в движении. Такой, который я рисовала с самого детства, даже на руке Акселя было дело, из-за чего брат несколько раздражался. Но терпел. Он всегда стойко терпел все мои выходки. Ну… как и я его.

– Мам…

– Это ещё лежит с твоего дня рождения, Джин, думала, что будет лежать до Рождества, но хорошо, что всё так получилось.

Мои губы в очередной раз растягиваются в искреннюю улыбку, когда я киваю и встаю, чтобы обнять её и поцеловать в щеку.

– Спасибо, спасибо! Мне очень и очень нравится! Правда!

Поднимаю цепочку, но пальцы вдруг кажутся слишком неуклюжими.

– Акс, – бросаю брату, не глядя. – Поможешь?

– Вот так всегда, – ворчит он, вставая. – Сначала локтями вырубаешь людей, потом не можешь застёжку застегнуть.