Анастасия Пименова – Отчаяние (страница 7)

Хоть с каждой минутой только темнеет, то людей не убавляется. Будто все они, кто не работает, решили выйти вечером, чтобы немного остудиться после дневной жары.

До места назначения мы добираемся за сорок с небольших минут, и я вижу тот самый транспорт, на котором в дальнейшем придется уехать и нам.

Мы с братом одновременно переглядываемся, словно думаем об одном и том же.

Стекол на транспорте нет, вместо них только решетки. К дискам приделаны специальные заостренные крепления, напоминающие стрелы. На крыше стоит пулемет, который ещё есть и сзади, об этом говорит выглядывающее дуло. Покрашен он весь в черный цвет, а белыми буквами на нем написано название нашего квадранта. Архейнхол.

Я ни разу не была в салоне автобуса, но думаю, что там есть только обычные сидячие места.

Выглядит он устрашающе, как и любой другой вид оставшегося транспорта.

Иногда на нем привозят и тех, кто решил стать жителем Архейнхола или тех, кто решил переселиться из других квадрантов. Но доставляют к нам редко кого, возможно, одного или двоих за несколько месяцев. Некоторым везунчикам удается добраться до самых ворот на своих двоих, но таких я встречала еще реже.

Сейчас автобус пустует, но я уже вижу, как возле него собираются самоубийцы. Их легко вычислить по скромным рюкзакам, в которые им удается запихнуть всю свою жизнь.

Мужчин всегда больше, чем женщин, а детей почти никогда не бывает.

Мы останавливаемся в стороне, неподалеку возле ангара, который сейчас закрыт.

Военных действительно здесь больше. Я замечаю одного мужчину с бородой на лице, которого выдает его обувь. Он движется прямо к автобусу и начинает громко говорить:

– Через пятнадцать минут выдвигаемся. Позже я зачитаю список и сверю ваши имена и фамилии с личной карточки. Если вас там не окажется, то вы должны будете уйти и записаться на следующую неделю. С момента, как вы выйдете за пределы Архейнхола, то более не будете являться его жителями. Каждому в автобусе будет выделен кафоликон на первое время, дальше мы высадим вас в конечной точке назначения, а после уедем. Если вы по какой-либо причине передумаете и захотите вернуться, когда мы уже будем за воротами, то это будет невозможно. – Он говорит это всё спокойным и уверенным голосом, зная, что его сейчас слушает каждый из присутствующих, ведь это в их интересах. – Напоминаю, что вернуться обратно вы будете вправе только по истечению шести месяцев. Если попробуете раньше, то вас либо выгонят, либо убьют, поэтому советую хорошо подумать за эти последние пятнадцать минут.

Да, есть еще один главный минус, который мужчина только что озвучил. Возможность возвращения на протяжении шести месяцев в этот же самый квадрант. Это делается для того, чтобы кафоликон просто так не выдавался, ведь люди могут изменить решение, как только его получат. А ещё для того, чтобы человек понял и пожалел о своем решении из-за суровой реальности, которая его поджидает за пределами квадранта.

Я замечаю, как одна из женщин отбивается от толпы и трясет головой, говоря что-то стоящему мужчине. Из её глаз текут слёзы, когда он хватает её за руку. Между ними явно завязывается конфликт, потому что женщина вырывается и отходит на несколько шагов назад, а после и вовсе уходит в сторону.

Помимо той женщины передумывают ещё двое мужчин.

Таким образом получается всего двенадцать человек, кто всё-таки решился.

– Сейчас их будут называть, – тихо произносит Тоби.

Так и произошло. Каждый, кого тот мужчин стал называть, начал подходить к нему и показывать свою карточку, после чего залазить в автобус.

– Почему она не поехала с ним? – Тоби имеет в виду ту женщину, смотрящую на мужчину, который скрылся уже в транспорте.

– Потому что страх в ней пересиливает те чувства, которые она к нему испытывает, – задумчиво отвечает Эллиот. – Никогда не забуду, как мы с отцом добирались сюда… Хорошо, что теперь всё это позади. Я больше никогда не выйду за пределы квадранта.

– Там… Там было так страшно? – сглатывая, задаю вопрос я, потому что ранее ни разу не спрашивала, что испытывал Эллиот, находясь по ту сторону.

– Да.

В его взгляде отражается тот самый пережитый страх, который затаился в глубинах души, подобно тени, следящей за каждым шагом.

Когда все оказываются в автобусе, то туда же заходит один из военных.

К бородачу подходит ещё трое других мужчины в такой же военной обуви, и среди них я узнаю парня, который недавно застрелил мистера Пасона. Не знаю почему, но я по инерции делаю шаг назад, и это не укрывается от друга.

– Ты чего, Эйви?

Качаю головой в разные стороны, не зная, как объяснить.

Они обмениваются короткими фразами и расходятся.

Тот самый мужчин, называвший имена, садится за руль. Через еще десять минут они трогаются с места, а я, как и Тоби с Эллиотом, просто смотрят им в след.

Отсюда прекрасно видно, как автобус скрывается за самыми первыми воротами, чтобы подъехать уже к другим. На этом моменте они закрываются и никогда не видно, что происходит дальше, но я знаю. Они проезжают через ещё одни, вторые, самые основные.

Мы стоим на месте около десяти или чуть больше минут, и каждый из нас думает о своем. Та женщина тоже ещё не уходит, и к ней подходит один из военных, который велит возвращаться, если она передумала.

– А вы чего тут стоите? – не сразу понимаю, что обращаются к нам, потому что всё ещё смотрю на женщину.

– Мы уже уходим, – первым отзывается Эллиот, беря меня и Тоби за руки.

– Если так интересно, то можете записаться и отправиться через неделю, – усмехается мужчина, когда я уже смотрю на него. – Хотите, устрою?

– Нет, – говорю я.

– Покажите ваши карточки.

– Это еще зачем? – задает вопрос друг, и я чувствую, как он напрягается всем телом, чуть сильнее сжимая мою руку.

– Ты ничего не спутал, парень? Я не обязан тебе объяснять, по какой причине хочу взглянуть на твою карточку.

Теперь взгляд незнакомца меняется, в нем появляется злоба и презрение.

– Знаю. А вы должны знать, что мы вправе не показывать удостоверение, если не собираемся покинуть Архейнхол, – Эллиот пытается сохранить спокойствие, но кажется, это только больше выводит его из себя, потому что он делает шаг по направлению к нам, и я вижу, как Эллиот чуть задвигает Тоби себе за спину. Этот жест не укрывается и от незнакомца.

– А это у нас кто? – он мерзко усмехается, глядя на моего брата. – Пусть покажет свою карточку.

– Он…

– Я имею полное право это требовать, потому что подозреваю его в том, что ребенок сирота.

Эллиот закрывает рот, потому что знает, что военный и правда в праве такое требовать.

– Я его сестра, – произношу сквозь зубы, выступая вперед, чтобы он перестал смотреть на моего брата. – Он не сирота.

– Тогда ваши карточки. Быстро.

Я не доверяю незнакомцам. Если он увидит наши карточки, то будет знать, где мы живем, где работаем, как нас зовут и прочее. Это опасная информация, если мы уже ему не понравились.

– Напомнить вам ещё один закон? Я могу задержать его до тех пор, пока не выяснится, кто он такой и есть ли у него родственник.

В доказательстве своих слов незнакомец достает наручники из-за пояса.

– Эйви… – слышу голос Тоби, но уже лезу в карман за карточкой.

– Что здесь происходит? – голос раздается неподалеку, и стоит мужчине услышать его, как он выпрямляется, а я вижу того парня… Маршалл, если не ошибаюсь.

Не знаю, узнает ли он меня, когда мы встречаемся взглядами.

– В чем дело, Донован?

– Хочу убедиться в том, что мальчишка не сирота, Маршалл, – отвечает Донован, когда Маршалл останавливается рядом с ним и ещё раз обводит меня взглядом, после чего переключается на Тоби и только потом на Эллиота.

– Я его сестра, – повторяю для него и опять привлекаю внимание Маршалла.

– Тогда…

– Иди. Я здесь разберусь.

– Но…

Стоит только Маршаллу взглянуть на него, как тот осекается и кивает, удаляясь, но косясь в нашу сторону.

– Теперь… я советую всё-таки показать вам ваши карточки, чтобы ни у кого более не возникло вопросов.

Маршалл протягивает руку, и Эллиот первым достает свое удостоверение. После таким же образом поступаем я и Тобиас.

Он внимательным взглядом изучает каждую, а после возвращает.

– Советую быть осторожнее с Донованом, – произносит он, – если он попадется вам в следующий раз, то делайте, как он говорит. Иначе пацан может вскоре стать сиротой.

– Это угроза? – спрашиваю я.

– Предупреждение, Эйвери Рид, – мне не нравится, что он специально выделяет имя и фамилию.