Анастасия Пименова – Отчаяние (страница 8)

Эллиоту тоже, судя по интонации, звучащую в следующем предложении.

– Мы поняли.

Когда Маршалл собирается сказать что-то ещё, то звучит сирена, которая означает только одно.

Пожиратели пытаются пробраться внутрь квадранта.

– Чёрт… Быстро уходите отсюда! – отдает приказ Маршалл, чтобы затем взять рацию и связаться с кем-то на той линии. – Ты успел…

Эллиот тянет меня и Тоби за собой, заставляя возвращаться обратно, когда Маршалл бросает последний взгляд на нас и скрывается из вида.

– Вы его слышали! Нам нужно быстро уходить отсюда… Если пожиратели прорвутся, то нужно успеть спрятаться…

Обратно до дома мы бежим, как и другие люди. Только военные направляются к зонам стены, подготавливая своё оружие.

Сирена. Её не было слышно последние восемь месяцев, и я уже успела забыть, какую панику она заставляет испытывать меня каждый раз, когда я слышу её. Но вот, словно призрак, она вновь нарушает тишину, пронзая воздух своим тревожным внезапным криком. Сердце замирает, в голове закручивается водоворот мыслей, а внутри нарастает холодный страх.

Люди прячутся по домам, запирая двери и створки окон. Квадрант с каждой минутой становится всё более пустым.

Мы залетаем в дом и поднимаемся по ступенькам, скрываясь по разным комнатам. Тоже закрываю дверь на несколько замков, а окно изнутри прикрываю деревянными створками, слыша теперь и звук бешено колотящегося сердца.

Мы с Тоби садимся на один из матрасов, и я обнимаю брата, начав поглаживать его по волосам.

Света теперь практически нет, поэтому вижу лишь очертания брата.

– Мне страшно, Эйви, – шепчет брат, – очень страшно…

– Знаю, Тоби, – продолжаю всё так же гладить по волосам, – скоро она закончится.

Надеюсь на это. Самая долгая тревога была пять лет назад, которая длилась почти двадцать минут. Тогда пожирателям удалось пробраться внутрь квадранта и погибло много людей.

Мысленно отсчитываю секунды, которые складываются в бесконечно долгие минуты.

Четыре с половиной минуты, вот сколько сирена длится в этот раз. Когда всё затихает, то чувствую, как по виску скатывается холодная капля пота, а из груди вырывается облегченный выдох.

– Всё, – шепчет Тоби, но мы продолжаем сидеть в обнимку.

– Да, всё…

Через десять минут я слышу стук в дверь, поэтому приходится встать с кровати и открыть дверь, чтобы вновь увидеть Эллиота.

– Всё в порядке? – спрашивает он.

– Да. А у тебя? Как отец?

– Перепугался, но сейчас уже хорошо, – друг заходит на порог комнаты, и я закрываю за ним дверь. – Давно пожиратели не пытались проникнуть сюда, видимо, их что-то привлекло.

Я выдаю кивок, потому что на большее не способна.

Пожиратели. Не такие. Или просто обращенные. Это не только ночной кошмар для каждого человека, а реальность.

После биологической войны, случившейся более семидесяти лет назад, не только мир стал меняться, но и люди, которые слишком поздно поняли, что сделали.

Сначала подумали, что это просто вирус, который начал слишком быстро распространяться. Симптомы были похожи на обычную простуду, включающие в себя кашель, насморк. Но было главное отличие – пониженная температура тела. Не могу точно утверждать, догадывалось ли тогда правительство разных стран о том, что они просчитались, потому что заболевших становилось всё больше. При этом никакого лекарство не создавалось, хоть и пытались. А затем… за считанные месяца прежний мир пал. Люди стали меняться: изначально всё началось с обычного кашля с примесью крови, повышенной бледности кожи, расширенного зрачка, который никак не реагировал на свет. Некоторые умирали, смертность в те года превысила всевозможные значения. А другие… тем, кому не повезло, обращались. Их кости начали ломаться, перестраиваясь и создавая более жутких существ, их челюсть начала разрываться с кусками плоти, глаза стали мутными без четкого оттенка, будто пелена. При всём этом человек оставался жив и чувствовал всю ту ужасную боль. Никто не мог точно понять, когда случится обращение. Это могло произойти с любым в любой момент времени. Над теми людьми ставили эксперименты, возможно, им правда пытались помочь, но… всё было бесполезно. В конечном счете их убивали. Однако, это был не конец, как поняли позже.

Вирус начал модифицировать и подстраиваться, поэтому он начал сам себя убивать, заставляя таким образом приспосабливаться. Ученые думали, что такое невозможно, но они ошиблись, когда собственными глазами увидели первых живых мертвецов. Со временем последние не перестали меняться, их организм каким-то неведомым образом создал броню из костей, наростов и всякой другой хрени, чтобы защититься от пуль, которыми их хотели уничтожить.

Мертвецы требовали чужой крови, при этом они не трогали тех, кто был таким же, то есть мертвым. Тогда и решили, что нужно срочно создать лекарство, так как позже выяснилось, что вирус есть абсолютно в каждом человеке. Но все попытки вылечить больного заканчивались весьма… трагично. После многочисленных опытов и экспериментов единственное, что удалось создать – это подавитель. То, что на время может сдерживать вирус. Кафоликон. Тот, кто принимает это лекарство, не обращается, но стоит ему прекратить, как в любой момент человек может стать новым пожирателем. Кафоликон – не лечит и не избавляет от болезни, а только сдерживает тот вирус, который уже внутри.

Даже спустя много лет никто так и не смог разработать препарат, который полностью поборол бы вирус…

Находились смельчаки, которые решали бросить вызов болезни, но их ждала либо смерть, либо обращение. Поэтому с каждым годом желающих рисковать собственной жизнью становилось всё меньше, а потребность в кафоликоне только выросла. Препарата стало не хватать, поэтому теперь люди работают за него, а не только за деньги. Те, кто находится за пределами квадранта, общины получают кафоликон за определённую работу, мне неизвестно какую. Возможно, им выделяют определенное количество за то, что многие из общин борются с пожирателями.

Глава 5

После того, как мы с Тоби прощаемся с Эллиотом, то ложимся спать. Мама так и не пришла, поэтому, вероятно, она решила сегодня остаться у Кларка.

– Почитаешь?

– Хорошо, но совсем немного, хочется уже спать.

Я включаю фонарик и продолжаю читать с того места, где остановилась в прошлый раз.

Брат в этот раз отказался засыпать, в отличие от меня, у которой глаза начали слипаться после десятой страницы. Поэтому пришлось прерваться и пообещать, что завтра прочту побольше.

– Всё, Тобиас, теперь спать, – я выключаю фонарь и откладываю его вместе с книгой в сторону.

Через пять минут, когда я почти засыпаю, то слышу тихий голос брата:

– Эйви, спишь?

– Нет, – сквозь сон произношу я.

– Но засыпаешь…

– Засыпаю, – улыбаюсь.

– Как думаешь… нам удастся добраться до Фрейзхола?

– Да.

– Ты в этом так уверена, Эйви, – шепчет Тоби, а в его голосе слышится дрожь, – а как же пожиратели? Я видел их всего несколько раз и каждый раз чувствовал такой ужас… Что будет за пределами квадранта?

Дорогой Тоби, если бы ты знал, что я тоже испытываю неподдельный страх при одной лишь мысли о них. Но я никогда не признаюсь тебе в этом, потому что тогда из меня получится плохая старшая сестра.

– Мы справимся, Тоби. У тебя есть я и мама, поэтому беспокоиться не о чем. Мы будем стараться избегать встречи с обращенными, а если вдруг и встретимся… то убьем их. Мама отлично стреляет, ты знаешь это, поэтому мы справимся, – повторяю я, действительно веря в это.

– А если меня… укусят или поцарапают, Эйви, я обращусь… не хочу становиться таким…

– Ты никогда не станешь одним из них, Тоби. Я обещаю тебе это.

Если один из обращенных поцарапает или укусит человека, то с вероятностью в девяносто процентов он станет пожирателем. Таким образом в организм человека заносится еще больше вируса, поэтому даже кафоликон не поможет в таком случае. Люди уже пытались, даже увеличивали дозировку, но результат один. Лишь немногим, у кого была совсем небольшая царапина, удавалось справиться, но перед этим он или она страшно мучились.

Но с моим братом никогда такого не случится. Он не станет одним из пожирателей. Я защищу его, сделаю всё что в моих силах, но не позволю этому случиться.

Слышу, как в дверной проем вставляют, а затем поворачивают ключ.

Ночью? Так поздно мама ещё не возвращалась.

Практически тут же слышится какая-то возня за дверью, поэтому я настораживаюсь и даже приподнимаюсь на матрасе, а брат спрашивает:

– Мама?

Наверное. Кроме неё никто не может быть.

– … да тихо ты, – слышится мамин голос, когда дверь уже приоткрывается, – только не разбуди детей… они уже спят…

Из коридора горит тусклый свет, поэтому я вижу, как в дверном проеме появляются два знакомых силуэта, один из которых принадлежит моей маме, а другой Кларку. Какого чёрта он тоже пришел сюда ночью?

Как только дверь за ними закрывается, то я включаю свет рядом с матрасом, нажимая на кнопку светильника.

– Эйви! – мама вздрагивает, прикладывая ладонь руки к груди. – Ты почему не спишь…? И ты тоже Тоби! – она замечает, что мы с братом смотрим на них.

– Что он здесь делает? – вместо объяснений задаю вопрос, глядя на Кларка.

Его короткие рыжие волосы немного отросли с момента, когда я видела его в последний раз. Борода, которую мужчина отращивает, прибавляет ему несколько лишних лет, и он не выглядит на свои тридцать восемь, а на все сорок пять точно.