Анастасия Пальгунова – Чары, любовь и прочие неприятности. Рассказы слушателей курса Ирины Котовой «Ромфант для начинающих». Книга 2 (страница 14)
Прошла неделя после посещения Гарделией парящего дома Лиама. Действие мази заканчивалось, нужно было повторить процедуру.
Она опять сидела под островом, выжидая, когда Лиам останется один. Он долго стоял на балконе, разговаривая с начальником охраны. Наконец, тот удалился, переместившись вместе со слугами на соседний остров.
Девушка выждала ещё немного: свет остался гореть только в кабинете.
– Пора! Иначе рана загноится. – Гарделия метнула гарпун. – Береги меня, море!
Взлетев, она прислушалась: играла привычная нежная музыка.
«Наверное, это его самая любимая мелодия».
Она постояла за колонной, выжидая, когда просохнет одежда.
Свет в кабинете погас, Лиам с подсвечником направился в оранжерею. Прошёлся между рядами с цветами, проверил, все ли влажные. Вернулся в кабинет. Сел в кресло, не прижимаясь к спинке – было ещё больно.
Небольшое путешествие далось ему нелегко. Ноги дрожали. На лбу выступила испарина.
– Что-то сегодня мне нехорошо, – он посмотрел на пальцы – они нервно подёргивались.
Гарделия не хотела его пугать, поэтому тихо проговорила:
– Сейчас тебе станет лучше.
Он вздрогнул, но улыбнулся.
– Я ждал тебя. Скажи, ты приходила неделю назад или это мне приснилось?
– Думай, что хочешь, но мне нужно смазать рану. – Девушка не поднимала на него глаза, даже нахмурилась.
– Приходила. – Он обрадовался. – Значит, не во сне ты меня поцеловала.
– Не придумывай. Снимай рубашку – времени мало. – Она сняла с шеи мешочек, достала баночку. – Твой охранник может заявиться в любое время.
– Нет. Уже спит. – Лиам повернулся спиной.
Она нежно наносила прохладную мазь на новую кожу, внутренне содрогаясь от вида шрамов. Он чувствовал, как живительное лекарство проникает в рану, убирая боль, наполняя его силой.
– Почему ты лечишь меня? Я же твой враг. – Он усмехнулся, ожидая, что она ответит.
– Ты совершил мужественный поступок: спас ребёнка.
– А ты вырвала меня из пасти дракона.
– Но болен ты. – Она чуть не спросила: «А лечил бы ты меня, если рану получила я?» Но не стала. – Воин знает, когда наносить удар, а когда проявить милосердие.
– Ты считаешь себя воином?
– Конечно. Я не могу быть просто женщиной, пока есть несправедливость. Меня так воспитали.
Лиам оживал на глазах. Он сел прямо, пошевелил лопатками – было не больно. Повернулся. Девушка закрыла пустую баночку, мешочек повесила на шею.
– Через неделю нужно будет повторить. И ты окончательно поправишься.
Он взял её руку, тонкую и нежную. Сжал её. Почувствовал, что она ответила.
Они посмотрели в глаза друг другу.
Лиам разглядывал её внимательно, словно старался запомнить каждую чёрточку её лица перед долгим расставанием. Откинул её влажные волосы за спину. Пальцами поднял подбородок, впившись глазами в губы.
Гарделия, замирая и дрожа, прикрыла веки, упёрлась ладонями в его грудь, слыша удары его сердца, боясь соприкоснуться с ним телом, но руки слабели.
Он обнял её за плечи, порывисто прижал к себе, она поддалась ему, приоткрыла губы.
Они целовались, нежно и трепетно, пробуя на вкус губы друг друга, привыкая к запаху тел, к прикосновениям.
Она боялась обнимать его, чтобы не сделать больно. Держалась за шею, иногда беспомощно и неумело целуя его в ухо.
Лиам растворился в ней, он не принадлежал себе, унёсся вихрем восторга. В голове взрывались огни цветов, распадаясь на искры, звучала страстная и обнимающая душу мелодия, под которую они танцевали вместе…
– Мне нужно уходить… – прошептала она. – Солнце проснулось…
– Ты можешь остаться… – ответил он, понимая, что это невозможно.
Гарделия резко отстранилась.
Лиам посмотрел на её силуэт, мелькнувший в окне.
– Попалась, разбойница! – он вздрогнул: на балконе девушку скрутили Онис и ещё один охранник.
Не заходя к Лиаму, они потащили Гарделию на соседний остров.
Лиам был в отчаянии.
Онис поступил по Уставу: схватил бунтарку, которая тайно проникла во дворец губернатора.
Он, губернатор, не мог приказать отпустить преступницу.
Сердце ныло, рыдало. Его разрывало на части: спасти любимую и оставить пост, разделив с ней участь преступника, или не показывать, что он её знает.
Сделать выбор было трудно.
«Кто она для меня? Случайная девушка? Спасительница? Преступница?» – ответ был: он полюбил девушку, она бунтарка, живёт на острове Отважных. Он обязан таких ловить и наказывать.
Но она спасла его дважды, перерезав глотку дракона и вылечив от смертельного заражения. Он ей обязан жизнью. Он её должник.
Никто никогда не узнает, если девушку казнят. Никто его не осудит.
Кстати, Онис даже не спросил у Лиама, знает он её или нет, что она делала ночью во дворце. Для правосудия это не важно. Главное преступление: она проникла к высокопоставленному человеку на остров.
Лиам был измучен размышлениями, ночами сидел на балконе.
Гарделия томилась в подземелье.
Состояние животного, загнанного в клетку, было унизительным.
Она не винила Лиама. Что он мог сделать? Кто она для него?
Боялась умереть просто так, не в бою ради правого дела, а как воришка, укравший на базаре пряник.
Смерть ради неправого дела казалась ей стыдной.
«Лучше бы я умерла в схватке с драконом», – думала Гарделия.
Через три дня человек в тёмном балахоне вывел её из клетки, не сказав ни одного слова. Они шли по мрачным коридорам подземелья мимо решёток, за которыми бесновались озверевшие люди, которые уже не были по виду людьми: лохматые и грязные, с отросшими ногтями, они царапали стены и рычали им вслед.
«Лучше смерть, чем такое заточение», – подумала девушка.
Её посадили в лодку. Связали ноги. Обмотали тело, закрепив верёвку на скамейке.
«Знают, что могу прыгнуть и уйти на дно, – с горечью отметила Гарделия. – Меня отвезут подальше и просто утопят. Спустят на корм рыбам».
На глазах девушки выступили злые слёзы.
«Хоть бы разбирательство устроили ради приличия. Пусть бы осудили, но по закону».