Анастасия Орлова – Ты мой кислород. (страница 1)
Анастасия Орлова
Ты мой кислород.
Глава 1
Время – самый жестокий судья. Оно не залечивает раны, как любят говорить. Оно лишь аккуратно присыпает их пеплом сгоревших дней, слой за слоем, пока контуры старой боли не перестают проступать сквозь серую пепельную гладь. Но однажды чей-то шаг нарушит эту хрупкую гладь. И тогда вся боль возвращается.
Петербург в октябре — это не город, а состояние души. Сырость, вплетающаяся в шерсть пальто, золото листьев под ногами, тяжелое серое небо, которое вот-вот начнет сеять промозглую морось. Город-призрак, идеальный, чтобы в нём потеряться.
Марк вышел из здания на Мойке, закурил, втягивая холодный воздух. Сигарета была предлогом — нужно было просто остановиться. Оглядеться. Переварить. Он только что подписал бумаги и стал владельцем «Артпэк ПРО». Небольшой, но перспективной компании, занимавшейся 3D-визуализацией для архитекторов. Разумное вложение. Удачная сделка. Почему же на душе было так пусто, будто он проглотил этот петербургский туман?
Он смотрел на проходящих мимо людей, и в каждом мелькнувшем профиле, в каждом темном пучке волн, бессознательно искал одно-единственное лицо. Четырёхлетняя, изматывающая привычка.
Лилия испарилась. Бесследно. Как вода в московских дренажных канавах. Сначала он думал, что это просто обида, переболеет и все будет по-прежнему. Что остынет, передумает, вернётся. Они же друзья. Лучшие друзья. Больше десяти лет – это навсегда. Он звонил сотню раз – абонент недоступен. Пытался писать в соцсетях – аккаунты удалены. Заехал на работу – коллеги разводили руками: уволилась, новых контактов не оставила. Даже её мать, с которой он всегда был в хороших отношениях, отвечала сдержанно и уклончиво: «Она решила начать новую жизнь, Марк. Не тревожь её. И меня, пожалуйста».
«Начать новую жизнь». Эта фраза резала его, как осколок стекла. Какая такая новая жизнь? Та, в которой нет его? Он не мог в это поверить. Они же делились всем: мечтами, неудачами, смешными мемами в два часа ночи. Она была его тихим убежищем, его самым надежным тылом. Он рассказывал ей про Ирину, про свои сомнения, и она она слушала. Поддерживала. Каким же он был слепым идиотом.
Ночь перед его свадьбой. Туман в голове от алкоголя и сомнений. Её машина. Тишина, нарушаемая только шумом мотора. И его собственный голос, предательски спокойный: «Кажется я совершаю ошибку». Он не просил совета. Он просто выдохнул свою неуверенность в пространство, зная, что она – единственная, кто её примет, не осудив. А потом потом был её взгляд в темноте, полный такой боли и нежности, что у него перехватило дыхание. Её поцелуй. И та ночь, которая стерла все границы и все правила.
А утром пришел рассудок. Трусливый, прагматичный рассудок. Приглашения разосланы, зал оплачен, родители счастливы, все уже решили, что это «так правильно». Он увидел в её глазах ожидание, надежду. И его охватил животный ужас перед тем, что он натворил. Он не мог все отменить, сломать. Он не мог причинить боль стольким людям. И тогда он сказал: «Лиля я не должен был. Не могу все разрушить. Давай останемся друзьями» - и это казалось разумным.
Он до сих пор помнил, как гас свет в её глазах. Гнева не было, нет. Скорбь. Бесконечная, вселенская скорбь. «Дружбы не получится, Марк. Я не могу. Желаю тебе счастья».
И с тех пор его жизнь, хоть и шла по накатанным рельсам – свадьба, семейные ужины, совместный быт – потеряла цвета, запахи, вкус. Стала ровной, тихой и абсолютно безвоздушной, без её смеха, без её едких, но точных замечаний, без её веры в него. Брак с Ириной тихо скончался через пол года, не выдержав испытания этой правильностью и абсолютно безжизненной ровностью. Развод был таким же бесконфликтным и пустым, как и сам брак.
И тогда поиски Лилии стали для Марка не просто сожалением, а навязчивой идеей, смыслом, заполнявшим ту ледяную пустоту, что воцарилась внутри. И эти поиски превратились в привычку.
Он сканировал толпу в местах, где она раньше бывала. Он вглядывался в людей в аэропорту, в торговых центрах. Каждый поворот головы с распущенными темными волосами заставлял его ускорить шаг. Он вглядывался в профили незнакомок, ища знакомые черты. Он доставал общих друзей и знакомых. Встречи за чашкой кофе превращались в допросы, которые он пытался замаскировать в будничную беседу. Но они ничего не знали, Лиля сожгла все мосты. В глазах друзей он видел жалость и легкое неудобство. Он уже перестал надеяться найти. Но все равно искал потому, что не искать – означало сдаться. А сдаться – значило задохнуться, ведь она для него была воздухом.
«Артпэк Про» он купил почти случайно. Его финансовый аналитик подкинул на рассмотрение несколько растущих IT-компаний в Питере. Марк просматривал отчёты, и его зацепило одно имя в списке ключевых сотрудников небольшой фирмы: Михаил Ветров, ведущий архитектор. С этим именем была связана одна из шуток про «ветра перемен», возникшая в беседах с Лилией. Сердце екнуло безрассудной надеждой. Глупость. Миллионы совпадений. Но эта ниточка, пусть и тончайшая, была единственной за долгое время. И он вцепился в неё. Купил компанию не столько ради бизнеса, сколь ради этого призрачного шанса.
Первое собрание с топ-менеджментом прошло вяло. Марк с трудом концентрировался, кивал, задавал дежурные вопросы. Его взгляд скользил по лицам: мужчины в строгих рубашках, пара женщин. Никого знакомого. Надежда таяла, сменяясь привычной тоской.
- Отдел 3D-проектирования – наш флагман, - говорил бывший владелец, Герман Петрович. – Ребята талантливые, горят работой. Руководит отделом наша звезда, пришла к нам несколько лет назад, буквально вытянула направление. Профессионал. Жаль сегодня её нет, на объекте, но познакомитесь обязательно.
- Как зовут? – спросил Марк скорее из вежливости.
- Лилия Андреевна Соколова.
Пространство замерло. Звуки ушли куда-то далеко, оставив звон в ушах. Герман Петрович что-то продолжал говорить, но Марк не слышал. Спазм силой сдавил горло. Здесь. Все это время она была здесь, в этом городе, в этой компании, которую он купил вслепую, ведомый смутной надежной.
- часто выезжает к заказчикам, - доносится голос Германа Петровича. – но завтра точно будет в офисе. Давайте назначим встречу?
- Да, - голос Марка прозвучал хрипло. Он кашлянул. – Конечно. Только не предупреждайте заранее. Хочу пообщаться неформально. Познакомиться с коллективом как есть.
Герман Петрович кивнул, поняв это как естественное желание нового босса увидеть реальное положение дел без парадного глянца.
Весь следующий день Марк провел в состоянии лихорадочного напряжения. Он отменил все встречи, сказался нездоровым и просто бродил по улицам, пытаясь унять волнение. Что он скажет? Как посмотрит ей в глаза? «Лиля я тебя искал»? «Я всё понял»? Звучало, как оправдание из дешёвых романов. Он сломал её своим малодушием, а теперь что теперь? Ворвется в её жизнь, отстроенную без него. Имеет ли он на это право?
Он вернулся в офис «Артпэк Про» ближе к вечеру, когда основная часть сотрудников уже разошлась. Прошёлся по пустым коридорам, искал её имя на табличках. Нашёл. «Л. А. Соколова. Руководитель отдела 3D-проектирования». Дверь была приоткрыта. Внутри офиса горел свет. И из-за двери доносился мягкий, до боли знакомый голос, который что-то объяснял, говорил о ракурсах, о свете, о текстурах. Он прислонился плечом к стене, вне поля зрения, и просто слушал. Этот голос снился ему четыре года. Он был старше, увереннее, в нем появились новые начальственные интонации, но всё же такие же тёплые. И ком, сдавливающий горло, стал ощутимее.
- давай, Саш, отправляй финальную версию, они ждут, - закончила она. – Хорошо поработали. В дверях появился молодой парень с ноутбуком, кивнул Марку и удалился.
Марк собрал всю волю в кулак. Сделал шаг и замер на пороге. Она стояла спиной к нему у стола, за огромным окном уже во всю темнел питерский вечер, зажигая цепочки фонарей. Она рассматривала сложную 3D-модель на мониторе, обхватив рукой локоть. Такая знакомая задумчивая поза. Её стрижка стала короче, волны темных волос аккуратно лежали на шее. На ней был элегантный темно-синий жакет и юбка-карандаш. Она была не той девчонкой из его прошлого. Она была женщиной. Успешной, собранно, красивой. И бесконечно далёкой.
Сердце Марка бешено колотилось, требуя действия. Но разум, на этот раз не трусливый, а осторожный, кричал: «Стой. Не спугни. Ты уже совершил ошибку. Не наделай новых.»
Он не знал, как войти в её жизнь. С парадного входа, с признаниями и мольбами о прощении? Может это испугает её, и она снова сбежит. Остаться в тени, наблюдать? Но он не вытерпит этого.
Она почувствовала его взгляд. Повернулась. Сначала в её глазах отразилось легкое удивление от присутствия постороннего человека. Потом – мгновенная профессиональная вежливость. Она собралась с мыслями, наверное, хотела сказать: «Здравствуйте, Вы ко мне?»
И в этот миг узнала. Все краски сбежали с её лица, оставив мёртвую бледность. Глаза расширились, в них мелькнул панический ужас. Рука судорожно сжалась, впившись ногтями в ладонь. Она отшатнулась, буквально на пол шага, как от внезапного удара, и упёрлась в край стола.
Она не сказала ни слова. Просто смотрела на него, будто на призрака. На призрак всего, от чего она так отчаянно бежала. И Марк понял главное – это не была встреча старых друзей. Это было вторжение. Он стоял у стен крепости, которую она строила годами, и эти стены были гораздо выше и прочнее, чем он мог себе представить.