Анастасия Орлова – Лучшее, что со мной не случилось (страница 9)

– Пойдём потанцуем в пятницу вечером, – вкрадчиво предложил он между поцелуями.

– В «Сальери»? – Влада немного замялась. – Если только не до самой ночи.

– Как скажешь, – прошептал Егор, прижимая Владу к себе и едва касаясь лёгкими, больше похожими на щекотку поцелуями её скул.

Несмотря на романтическое завершение, вечер так до конца и не утратил привкус неловкости, который не получилось ни запить горьковатым американо, ни смыть дома под душем.

Влада, кутаясь в бирюзовый махровый халат, устроилась у себя на кровати. Верхний свет она не включала, горела только лампа на прикроватной тумбочке, и это обычно наполняло комнату ноябрьским уютом, но сейчас не помогало. Влада посидела с раскрытой книжкой на коленях, размышляя, что же её так неприятно укололо в сегодняшнем вечере. Нет, не сам спор о кино – это обычное дело среди студентов академии, и даже не фраза, брошенная в её адрес Егором. Вдруг она поняла: интонация!

Интонация Егора, с которой он переспросил Айшу, как та его назвала. Что-то было в его тоне крайне неприятное, какая-то скрытая угроза, власть, нехорошая гордость и… вседозволенность? Примерно то же она иногда чувствовала в его прикосновениях – всегда очень лёгких, казавшихся больше торопливыми, чем нежными, но от них Влада порою цепенела, словно была беглянкой и вслушивалась в осторожные приближающиеся шаги преследователя за углом.

Она никак не могла это объяснить, в результате убедила себя, что просто надумывает и, возможно, ищет подвох из-за собственной сегодняшней обиды. Впрочем, обиделась она тоже зря: они с Егором встречались уже второй месяц, и она в общении с ним замечала некоторую наивность своих взглядов на определённые вещи. Неудивительно, что это замечал и он. Обычно его это забавляло, но сейчас показалось досадной причиной её неприятия фильма.

Наверняка Егора расстроило, что они ругают его любимый фильм, да ещё и Айша откровенно его дразнила. Влада не исключала, что и её мнение в конце Айша разделила только для того, чтобы оставить Егора в меньшинстве, а на самом деле всё равно была с Владой не согласна. На месте Егора Влада тоже бы в таких обстоятельствах занервничала и, возможно, начала бы отвечать резче, чем следует.

Мысленно она себя утешила и даже успокоила, но на сердце всё равно скребла какая-то облезлая кошка. Взгляд упал на лежащий возле кровати мобильник, и Влада вдруг вспомнила, что так и не позвонила Матвею, чтобы ещё раз поблагодарить. С тех пор прошёл уже месяц, наверняка он её и не вспомнит… Но позвонить отчего-то захотелось отчаянно, и Влада, найдя ту самую тетрадь, набрала номер с её задней корочки.

В этот раз гудки прекратились быстро, а ответивший баритон звучал не сонно.

– Матвей? Здравствуйте. Это Влада. Вы, наверное, не помните… – начала она, но погрузиться в пространные объяснения ей не дали.

– Конечно же, помню, Влада с грузинским переводом. Я узнал ваш голос, – ответил Матвей, и, судя по смягчившимся в конце фразы нотам, улыбнулся. – Добрый вечер.

– Да. Здравствуйте, – ещё раз поздоровалась Влада и растерянно замолчала.

То, что собеседник так быстро её вспомнил, чуть обескураживало. Она много общалась с разными официальными лицами по делам студсовета, и, даже перезванивая на следующий день, ей приходилось заново объяснять, кто она и по какому вопросу. Её не запоминали и уж тем более – не узнавали по голосу.

– Как прошло ваше выступление? Нужна ещё какая-то помощь? – прервал паузу Матвей.

– Да… То есть нет… – Влада усмехнулась собственной неловкости.

Голос на том конце провода очень располагал к его обладателю и словно снимал с Влады внутреннее напряжение, и она немного расслабилась, повела плечами и откинулась на подушки.

– Я просто хотела поблагодарить вас за помощь. Поэтому и звоню. Извините, если отвлекаю…

– Вы не отвлекаете, Влада.

Она улыбнулась. Голос звучал спокойно и мягко, как-то душевно, и согревал, как любимый шарф или чай с чабрецом.

– Без вас, Матвей, я бы вряд ли справилась. И опозорила бы академию перед всей грузинской делегацией, – усмехнулась она. – Спасибо вам ещё раз!

– Обращайтесь, если понадоблюсь, – полушутя ответил он, и оба замолчали.

Владе стоило попрощаться и положить трубку, но делать этого почему-то не хотелось. А Матвей, видимо, не хотел показаться грубым, завершая разговор, начатый не им. Но и говорить им было больше не о чем. Пауза затягивалась.

– В этой академии вы работаете или учитесь? – неожиданно спросил Матвей.

Наверняка только из вежливости, но Владу это всё равно почему-то обрадовало.

– Учусь. Третий курс режиссуры драмы.

– Ух ты. Необычно!

– Да в общем-то, ничего особенного, – смутилась Влада.

– Будете снимать кино?

– Скорее – ставить спектакли.

– Я далёк от этой сферы, но мне кажется, что это очень интересная работа.

– И нервная, – усмехнулась Влада.

Она почувствовала, что разговор вновь заходит в тупик, и не позволила повиснуть паузе вновь.

– Матвей, можно вас спросить?

– Спросите, – без всякого кокетства в голосе ответил он.

– Как вы считаете, фильм, который показывает самые неприглядные стороны жизни и человеческой натуры, может ли сподвигнуть человека к каким-то действиям, к внутренней работе, или он просто шокирует?

Влада услышала, как Матвей вздохнул, и этот вздох был полон глубокой задумчивости.

– Действия и какая-то внутренняя работа обычно начинаются, если человек верит, что что-то ещё можно изменить, – наконец ответил он. – И если даже фильм, о котором вы говорите, вызывает, помимо шока, желание каких-то перемен, но не даёт веры в то, что эти перемены возможны и приложенные ради них усилия не окажутся тщетными, он вряд ли сможет на что-то сподвигнуть. Человеку желания и осознания необходимости перемен или действий недостаточно, нужна ещё и вера в результат, в то, что всё это будет не напрасно.

Влада замерла и даже дышать перестала, слушая его. То, что говорил Матвей, было потрясающе созвучно с её собственными чувствами и мыслями, и она никак не рассчитывала найти единомышленника по случайно набранному номеру, если даже друзья не очень-то разделяли её мнение. Даже в комнате стало словно теплей: ушло то чувство неприкаянности, червячком точившее Владу весь этот вечер.

– Но я, конечно, не специалист в вопросах кино и могу ошибаться, – добавил Матвей, прервав повисшую паузу.

– Нет-нет, – поторопилась ответить Влада, – ваше мнение мне очень близко!

– Даже если это не так, не соглашайтесь со мной из тактичности, пожалуйста. – Его голос вновь согрела улыбка.

– Это не из тактичности, правда. – Влада не смогла сдержать ответной улыбки. – Вы даже не представляете, насколько ваши слова срезонировали с моими ощущениями. Просто у нас с друзьями сегодня возник спор, и я осталась в меньшинстве. Кажется, никто из них не разделил моего мнения на этот счёт, а с вами оно у нас неожиданно совпало.

– Вряд ли моё мнение сможет кого-то в чём-то переубедить, я, повторюсь, не специалист в вопросах искусства, и мнение моё основано исключительно на жизненных наблюдениях.

– Я и не собираюсь никого переубеждать. Победа в споре мне неважна. Важно, что есть единомышленники.

Матвей мягко и по-доброму усмехнулся.

– Что ж, как минимум меня можете в них записать. Влада, вы простите, мне нужно собираться на смену.

– Ой, Матвей, извините, я вас всё же отвлекаю! – засуетилась Влада, но голос собеседника оставался всё таким же мягким и тёплым.

– Мне было приятно пообщаться с вами, Влада. На самом деле приятно, это не вежливая фигура речи. – Он усмехнулся. – Но теперь и правда пора… – Матвей словно извинялся за то, что сворачивает по сути навязанный ему разговор. – Доброй вам ночи!

– А вам лёгкой смены! И ещё раз спасибо! – Влада сбросила звонок и уже после задумчиво добавила: – Мне тоже было очень приятно поговорить с вами, Матвей…

В пятничный вечер они с Егором пошли в «Сальери» – популярный в творческих кругах ночной клуб. Влада уже была тут однажды, тоже с Егором. Заведение показалось ей слишком претенциозным, и подвальная «Вечная молодость» недалеко от Никольского сада, с живой музыкой и более простой и уютной, даже немного старомодной атмосферой ей нравилась куда больше. Но Егор предпочитал места более «стильные».

Влада надела джинсы с широким ремнём и одолженный у Айши чёрный топ в мелкий золотой крап с одним рукавом – чтобы не слишком выделяться из толпы в своих винтажных платьях. А в пятницу в клубе и правда была толпа. Играл какой-то модный диджей, у барной стойки царило оживление, белые и фиолетовые лучи прожекторов скользили по ритмично двигающимся на танцполе людям, на подиумах по обе его стороны, вместо двух витых клеток, в которых в прошлый раз танцевали гоу-гоу-танцовщицы, высились две белые бумажные колонны, заполненные светом, внутри которых извивались девушки, кажется, совершенно обнажённые, но видно было только их силуэты.

Егор сразу повёл Владу к барной стойке и заказал им пару коктейлей. Она не хотела пить, но сказать до оплаты не успела – Егор не расслышал из-за грохочущей музыки, и отказываться стало неловко.

– Шикарно, да? – спросил он, кивая на зал. – Тебе нравится?

Влада смутилась.

– Ну… Я не ожидала, что здесь будет стриптиз.

– Стриптиз? Где ты видишь стриптиз?! – проорал он ей на ухо, перекрикивая музыку.