Анастасия Орлова – Амбивалентность (страница 5)

– А, того! Подруга, не знаю, не спрашивала, не моё это дело. А вот он меня странно звал, не как все мужики. Искоркой, вообрази!

Раздатчица рассмеялась и вновь повернулась к своему собеседнику, а Артемия осталась сидеть, ошеломлённая, уставившись в пустоту. Отец в детстве звал её именно так: Искоркой.

Выходит, это действительно он, он жив, и всё это время провёл в дикополье…

Тэм старалась в мельчайших подробностях припомнить, как отца изгнали. Его даже не арестовывали. Просто однажды вечером мама сказала, что ему придётся покинуть город, а утром он ушёл и больше не вернулся.

Тэм было одиннадцать, и она проплакала несколько месяцев. Привычный мир рухнул, лишившись главной своей опоры – её героя, её отца. Она даже не знала, за что его выгнали, и мать на эту тему говорить не хотела. «Просто твой отец – он такой человек… учёный, фанатик своего дела, которое в Новом Вавилоне уже никому не нужно. Это сложно. И ему было сложно, и с ним – непросто… Ты всё равно пока не поймёшь».

Тэм ждала его несколько лет, запрашивала списки подавших заявление на возвращение и надеялась увидеть в них имя отца, но тщетно. А потом мать узнала об этом и отругала её: «Не строй воздушных замков, Артемия, твой отец давно мёртв. Таким в дикополье не выжить, посмотри уже правде в лицо, иначе станешь, как он, и кончишь так же!».

Вот только как это сделать, если правды Артемия до сих пор не знала, а мать по-прежнему на все вопросы либо расстраивалась, замыкаясь в глухом молчании, либо злилась, обвиняя Артемию в схожести с отцом. Со временем Тэм и сама пришла к выводу, что отец погиб, ведь будь он жив, неужели не попытался бы вернуться к своей Искорке?

А сейчас, выходит, он всё-таки жив и совсем-совсем рядом… Его нужно найти! Обязательно, хотя бы для того, чтобы узнать, что же на самом деле с ним произошло. И уж конечно – уговорить подать запрос на возвращение в город вместе с ней. И тогда, если его удовлетворят, она вернёт себе не только дом и свою жизнь, но часть своей семьи.

Вот только как она собирается искать его одна, пешком, среди бескрайнего дикополья, в котором у неё нет ни друзей, ни даже приятелей? Она же не Трекер. Вот у него наверняка всё получится… Значит, ей нужно отыскать Трекера!

– Ну что, подруга, тебе комнату на ночь или койку? Есть места подешевше в общей женской спальне, если чё.

Подавальщица забрала у погрузившейся в раздумья Артемии пустую миску.

– А? Нет, спасибо, мне ничего не надо, я не останусь.

– Ну, я, это, покатил, попробую Трека нагнать. Бывай! – махнул подавальщице Тарас и пошагал к выходу.

– Ровной дороги! – откликнулась та и вновь переключилась на Артемию: – А ты, что ли, решила на улице жопу морозить? С ума сошла? Давай я тебе по дешёвке местечко устрою. А если с посудой мне поможешь, то и оставь при себе свои патроны.

– Просто мне… Мне тоже нужно найти Трекера. Это очень важно. Вы сказали, что его ещё можно догнать.

– Ну гони тогда, чего сидишь, мечтаешь? Или, погоди, ты ж пешая?

– Да.

– Ну не на своих же двоих его, колёсного, догнать можно! Тарас! – гаркнула она так, что зазвенели стаканы. – Тара-а-ас!!! Иди-к сюда!

Тарас остановился на самом пороге, развернулся и вразвалочку заковылял обратно.

– Чё?

– Подругу мою подхвати до Макара. Ей тоже к Трекеру.

Он окинул Артемию скептическим взглядом.

– Зачем ей?

– За надом! И срочно. А она пешкодральная.

– А мне за это чё?

– А тебе спину в дороге не продует, и хватит с тебя.

На том и уговорились. А при чём здесь спина Тараса, Тэм поняла только выйдя на улицу: он ездил на мотоцикле, и ей предстояло сидеть сзади, а Девайсу – бежать следом.

– Это, псина твоя не отстанет? – спросил Тарас, натягивая перчатки. – Я никого ждать не буду.

– Не отстанет.

Он сел на мотоцикл.

– Нажопником ездила?

– Чего?

– Ну, двойкой. Пассажиром. – Он закатил глаза.

– А, нет. Только водить чуть-чуть пробовала.

Тарас вздохнул.

– Ну ты, это, держись по-людски: ещё и коленками, иначе слетишь. На поворотах повторяй за мной, но, это, вполовину. Я наклонился влево – и ты вполовину. Уложила? Садись. Да куда ты меня хватаешь, – заёрзал, скидывая с себя её ладони, – вон там ручка, видишь? Ну вот же, ну! Всё ж для людей, чтоб рулить не мешали. И, это, коленками. Едрить-любить, они у тя острые! Весёлый будет хоровод…

Путешествие оказалось не из приятных и для Артемии: по кочкам и грязи, подпрыгивая на жёстком сиденье позади объёмного дядьки, от которого несло бензином, потом и немытыми волосами, а держаться надёжно получалось только прильнув к нему почти вплотную, но это хотя бы не пешком – тем она себя и утешала. Пешком нагнать Трекера она бы не смогла, а отыскать отца – и подавно.

Спустя часа три Тарас остановился посреди бескрайнего поля.

– Ты, это, сходи, если до ветру надо, – бросил он Тэм через плечо.

– Не надо.

– Ну тогда слезь, я схожу.

Развернувшись спиной к Тэм и мотоциклу, Тарас вжикнул молнией ширинки.

– Прямо здесь?! – возмутилась Тэм.

Ответом ей было громкое журчание.

– А куда я денусь – поле же кругом, – сказал Тарас, закончив.

– Хоть бы отошёл.

– Ну я же отвернулся! – искренне изумился он тому, что его очевидная деликатность в этом вопросе от Тэм ускользнула. – Удружила мне Марта с нажопником, ещё и бесплатным, – проворчал, усаживаясь в седло, – ишь, какая цаца!

Солнце всходило по-летнему рано, и потому до места они добрались уже засветло. Девайс, чуть отставший от мотоцикла под конец пути, нагнал их у территории ночлежки и теперь трусил следом.

– Опа-опа, здесь наш вояжёр! – обрадовался Тарас, выбирая, куда поудобней припарковать байк.

Машин у заведения Макара понаставили в несколько рядов: видимо, ночлежка и большой бар на первом её этаже пользовались популярностью. Пришлось объехать вокруг территории, чтобы найти местечко.

Знакомый Тарасу красный пикап Трекера втиснулся туда, куда гостям ставить свой транспорт обычно не разрешалось – на въезде в хозяйственный двор.

– И вся полосатая рать, судя по тачкам, тоже тут, – добавил Тарас уже не так бодро, приглядевшись к машинам, оставленным у главного входа в ночлежку. – У тя это, надолго с Треком базар? Мне только записку ему отдать, я тя ждать не буду, если чё.

– И не надо. Отдашь и езжай.

– Останешься? – удивился Тарас. – Тут, это, смотри – Полосатый со своими зуботычниками, небезопасно. Или у тебя в рюкзаке базука? – хохотнул он, припарковавшись, наконец, где-то с торца.

– Базуки нет, но я разберусь.

Они направились ко входу, Девайс послушно побрёл следом. Тарас глянул на Тэм совсем озадаченно.

– А, так ты, это… Из э-этих! – о чём-то догадался он.

– Из кого? – не поняла Тэм.

– Ну из этих… Ну, кто его по ночлежкам караулит и в дороге перехватить пытается. Вот только ты зря ехала – он не спит с фанатками, у него какой-то свой кодекс. Дурацкий, как по мне.

– Он мне по делу нужен. По важному.

– Ага, по влажному, – не поверил Тарас.

Они вошли в бар – переполненный, несмотря на раннее утро – и огляделись.

– А, вона! – Тарас указал Артемии направление. – У дальней стены, где проход на кухню. В джинсухе с засученными рукавами. Вишь? Тогда двигай, не стой на дороге.

В полумраке помещения Тэм выхватила взглядом мужчину, в одиночестве завтракающего за ближайшим к кухне столом. Крепкие плечи, тренированное тело, худое, дня три не бритое лицо и залёгшие под глазами тени; короткие тёмно-русые волосы, взлохмаченные надо лбом; глубокая сосредоточенная морщинка меж бровей и… четыре железных пальца на правой руке. Сперва Тэм приняла это за перчатку для драки, так нелепо соседствующую с наивными нитяными браслетиками на его запястье, но сделав пару шагов, поняла: это механический протез.

Кто-то окликнул Тараса по имени, и тот, замявшись, махнул Тэм – иди, мол, я сейчас – и свернул к позвавшему. Снаружи донёсся рёв моторов, и Трекер, подняв глаза на окна, встретился взглядом с Тэм. Она уже была в двух шагах от него и улыбнулась, собираясь поздороваться, как вдруг…