Анастасия Орлова – Амбивалентность (страница 4)

– Погоди, – Шай вздёрнула чёрную бровь, – ты серьёзно думаешь, что я отчаялась сломать тебя, всего лишь отрезав тебе четыре пальца? – Алые губы дрогнули в улыбке насмешливой и разочарованной. – Ты думаешь, я тебя выкинула, не найдя иного применения? Да ты и правда дурак, – и она углубилась в чтение документов, а Трекер остался стоять посреди кабинета, растерянно на неё таращась.

– Ты был смазливым юнцом, но таким стойким и непреклонным в своих убеждениях! – сказала Шай спустя пару минут, не отрывая взгляда от бумаг. – В критический момент ты ухватился не за жизнь, а за честь, и это заслуживает уважения. Поэтому я дала тебе то, чего ты хотел больше всего. Свободу. Этой штукой не все умеют распоряжаться, далеко не все. Большинство умудряется обернуть её себе же во вред, но тебе она пошла на пользу. С такими, как ты, можно иметь дело.

– Жаль, что с такими, как ты, это слишком опасно, – холодно ответил Трекер.

– Но ты всё равно пришёл. – Шай бросила на него ироничный взгляд поверх бумаг. – Уже догадываешься, что твой парнишка не жилец, или буду вынуждена тебя огорчить? Операция сложная и требуется незамедлительно.

– Вы можете её сделать?

– Безусловно. Вопрос в цене.

Она отложила документы и уставилась на Трекера, скрестив руки на груди. Повисло молчание.

– Я тебя слушаю, – бесстрастно сказал Трекер, с раздражением замечая, что нервничает гораздо больше, чем рассчитывал.

– Есть два варианта. – Шай подошла ближе. – Мы лечим парня, и он остаётся у нас. Навсегда. Я слышала его в твоём «Радиотрёпе» – из мальчика выйдет толк, если всерьёз заняться его обучением, а некоторым моим специалистам пора подумать о том, чтобы подготовить себе достойную смену.

– Я не оставлю его в вашем гадюшнике…

– Комфортабельном гадюшнике, прошу заметить.

– …среди извращенцев, социопатов и наркоманов…

– Которых ты просишь спасти его жизнь.

– Но не делать его одним из них! Одним из вас.

Горло перехватывало от внутреннего напряжения, оно требовало выхода, и Трекер чуть не сорвался на крик, но вовремя себя одёрнул. Шай меланхолично усмехнулась, и ему показалось, что она испытывает его, проверяет, чего он сто́ит и на что готов пойти. Насколько сильно получится его прогнуть, сколь много выйдет с него содрать и есть ли смысл иметь с ним дело. Трекер сделал медленный вдох, мысленно досчитал до десяти и спросил уже спокойно:

– А второй вариант?

Теперь его голос звучал точно как по радио, только не так весело. Судя по тому, как прищурилась Шай, она это оценила.

– Ты сам на нас поработаешь. Но не думай, не так, как я предлагала десять лет назад – для таких забав ты уже несвеж.

– Нужно… кого-то убить?

Пока Виктория тянула паузу, Трекер почувствовал, как в его груди растёт большой липкий ком, как он поднимается к горлу и перекрывает кислород. Ради спасения Шкета он смог бы нарушить клятву, данную себе же много лет назад. Но сможет ли вновь отнять жизнь? Ведь дело тут вовсе не в клятвах…

– Всего лишь отыскать.

Слова Виктории прозвучали как из-под воды, и Трекер осторожно вдохнул, боясь схватить воздух слишком заметно, как после удушья, но расслабляться было ещё рано.

– Один из моих ценных сотрудников захотел прогуляться и прихватил с собой важные данные о некоторых разработках. Без этих данных вся наша многолетняя работа насмарку.

– Я должен вернуть эти материалы?

– Ты должен вернуть человека. Живым. Материалы в его голове.

Кажется, всё не так и плохо…

– А что ваши безопасники?

– Потеряли след, едва выйдя за ворота. Они не слишком умны, но слишком заметны – на каждом наше клеймо, как и положено в гильдиях, если ты подзабыл. Далеко не все станут помогать боевикам Фармы по-хорошему, а искать след по-плохому выйдет слишком долго.

– Думаешь, я справлюсь лучше?

Виктория хмыкнула.

– Ты всеобщий любимец, ты постоянно в дороге и знаешь каждый закуток дикополья, с тобой будут болтать, тебе станут помогать, ну и сам ты не пальцем деланный и лично заинтересованный. А ещё у тебя хорошие связи – судя по твоей хитросработанной клешне и отсутствию проблем с топливом для твоей тачки.

Очередь хмыкнуть перешла к Трекеру.

– Мальчик может не дожить до твоего возвращения, – продолжила Шай, – поэтому его прооперируют сразу, как только ты отправишься в путь. Но если подведёшь нас – в силу вступит первый вариант: Шкет останется в Фарме. По рукам? – она протянула холёную ладонь. – Или ты отнимешь у пацана времечко себе на подумать?

Трекер молча сжал протянутую ладонь металлическими пальцами.

– Какой тонкий механизм, – заметила Шай, не отпуская его руки́ и глядя ему в глаза. – Как живой. Дорого тебе стоил?

– Как минимум – настоящих пальцев.

Глава 3

Артемия обхватила ладонями глубокую миску с наваристым супом, почувствовала, как к оледеневшим ладоням возвращается тепло.

– Пёсий холод по ночам, да, подруга? – подмигнула ей пышная немолодая раздатчица. – Не по сезону. Ты ешь-ешь, изнутри-то быстрее согреет!

Артемия в ответ улыбнулась. Ночи и впрямь стояли холодные, а сегодняшняя ещё и жгла ледяным ветром, поэтому Тэм быстро отказалась от мысли переночевать под открытым небом и остановилась в ночлежке.

– Рябинки тебе давай плесну? Наша, мы хорошо настаиваем – голова даже с перебору наутро не затрещит. Ну, плеснуть? Вмиг согреешься!

– Нет, спасибо, мне достаточно супа, – отказалась Тэм.

Она платила патронами, а их едва хватит на скромный ужин и ночлег. Судя по промелькнувшему в глазах раздатчицы сочувствию, та догадалась о причине отказа и уговаривать не стала.

– Ну-ка, это, двиньсь! – негрубо подпихнул Артемию в сторону невысокий неопрятно-бородатый дядька в заношенной камуфляжке, протискивая своё грузное тело поближе к ящику посланий для Трекера, возле которого сидела за стойкой Тэм. – Чё там, это, – обратился он к раздатчице, помахав сложенной запиской, – когда будет-то?

– Да теперь долго не покажется.

– Едрить-любить! – подосадовал дядька, раздумывая, опускать ли теперь свою бумажку в ящик.

– Утром же был. – Раздатчица упёрла руки в бока. – Ты где шарашился, дурик? Жди теперь, пока рак на горе пукнет… Но на колёсах ещё успеешь у Макара его перехватить, если напрямки погонишь, он ведь всё равно на эфир и ночёвку остановится. Только у Макара, гляди, сейчас банда Полосатого трётся, а на них Скальп ножи точит – как бы ты, такой красивый, под руку не попал…

– Да ну, я, это, туда и обратно. По дорогам не поеду, а у Макара Скальп стрелять не будет. Да вроде и не здесь он сейчас дела свои стряпает, Скальп-то.

– Ой, я б не обещала! Скальпу последнее время плевать на все договоры – вкрай оборзел. Надо будет – так и в ночлежке мокрую устроит. Допрыгается – свои же его и кончат, и проблем всем меньше.

– А Трек-то туда, это, на фига покатил? Вроде ж всегда по большой кривой банды облетал.

– Да за каким-то мужиком.

– Чё за мужик? Из местных?

– Не, залёток. Трек спросил, не мелькал ли рыжий дед в очках, а я и вспомнила, что мелькал – на той неделе.

– Во у тебя запоминающая способность! – ахнул дядька с таким выражением, словно сказал подавальщице цветистый комплимент.

Та, сдерживая польщённую улыбку, махнула на него полотенцем.

– Да ну, у меня перед глазами за ночь знаешь, сколько лиц проходит? К утру все в одну рожу сливаются, а тут – неделя! Но этот рыжий отпечатался, потому что – ну очки, это реликт, конечно. А ещё он салфетку у меня перед едой попросил и, вообрази, повязал её за ворот! – раздатчица прыснула, едва сдерживая хохот, а Артемию словно водой окатили. – Тряпочной салфетки у меня, понятно дело, нет, – продолжала женщина, – так я ему полотенечко чистое вынесла. Но ты где видел, чтобы кто-то салфетку себе слюнявчиком повязывал, а?

«Ох уж эти твои замашки старой интеллигенции, Гриша, так уже лет сто никто не делает!» – прозвучал в ушах мамин голос, и перед глазами мгновенно всплыла картина из детства: вся семья за столом, и папа – высокий, рыжий, в старомодных очках, прежде чем приступить к своему яйцу всмятку, обязательно повязывает вокруг шеи льняную салфетку, а мама неизменно подтрунивает над этой его причудой.

И что невероятней: то, что её отец, учёный-вирусолог, вечно витавший в каких-то своих облаках, умудрялся выживать в дикополье в течение пятнадцати лет, но не смог вернуться в Новый Вавилон, а теперь его зачем-то ищет Трекер? Или то, что в этом мире есть ещё один человек, рыжий и в очках, который повязывает себе салфетку перед едой?

– Как его зовут? – сипло спросила Артемия, но болтающая парочка её не услышала. – Простите! – прокашлялась она.

– А? – развернулась к ней подавальщица. – Рябинки надумала?

– Нет. Вы не знаете его имя?

– Чего-о?

– Имя. Как его зовут?

– Этого? – подавальщица кивнула на своего собеседника. – Тарасом зовут, а чё?

– Да нет, того, рыжего. Которого Трекер искал.