Анастасия Окада – Королева красного кинжала (страница 8)
С лучами рассвета поднялась и пыль. Ветер задувал дорогу и сбиваясь пару раз с пути, Дуй прикрывал глаза одеялом, но оно не спасало его от бури. Видимо и вправду извержение поменяло ландшафт этих мест и песчаные ветры теперь гуляют свободно, пожирая Южные земли. И всё же, до деревни добраться следует не позднее обеда. Превозмогая палящую Ису, летописец понемногу пил родниковую воду и каждый раз доставая фляжку, глядел, как на дне сумки почивает ржавый нож. Он даст его Трике, лишь когда вдвоём они доберутся до Млечной Пустоши. Нет, Дуй не верил в свои сны, а лишь желая защитить собственную жизнь, думал о том, как бы разгадать все навалившиеся загадки и заполучить кинжал с рубином. Да так, чтобы тот больше не превращался обратно в нож. А пока этого не произошло, прийдётся давать его переодически пяти летней девчёнке и лишь наблюдать за рубином, что светится красным пламенем в её руках.
Пепел затуманил Деревню у Первого Дерева на Юге. Трика смотрела на обугленные касы, в которых заживо сгорели дисы:
– Тут был пожар?
– Нет, здесь случилось извержение.
Поильня хозяина, которой так же лежал каменным трупом на лавке, так и держал кружку с пивом. А разбойники, пытаясь удрать от лавы, столпились на пороге. Но как лава, так искусно похоронила заживо целое селение, никто не расскажет, ведь никто и не выжил. Кроме Дуя разумеется. Он ведь глядел на огни, которые падали с неба тем вечером. По всей видимости, расколовшаяся некогда Великая Вершина, расплёвывала их именно тогда, когда он уже был далеко от эпицентра событий. Настоящий летописец не ждёт, когда кара небесная или другая смерть, настигнет его и размажет словно букашку на песке. Дуй во время землетрясения не думал о жизнях тех, кто погребён был заживо огненной лавой, прямо в собственном доме. Ведь для диса, в момент когда он находит сокровище, драгоценные камни становятся важнее собственной жизни. Такие порядки на Дисусе многие века, если не миллионы лет. Ведь не имеют вины те, кто выживает на этой планете, что угасает с каждым днём, отнимая надежду. Сердца дисов зачерствели и стали походить на застывшую лаву, с тех пор, как племя фодур расселилось по Окраинам, неся за собой тень гибели и страданий. И куда же подевались, те Великолепные Гентусы, которые якобы творили эти земли себе на потеху? Сгинули они вместе с Королями и благородным оружием. Отыскал его Дуй, да не знает как помочь им и пряча на дне походной сумки ржавый нож надеется, что эта вылазка так же увенчается успехом. Ступая по камням, в которых свернулись и застыли трупы погибших дисов, летописец оглядываясь назад, провожал Деревню у Первого Дерева на Юге и следовал за Трикой, которая стремительно прибавляла шагу:
– Погоди, там может быть опасно!
Всё же не дожидаясь, когда буря затянет их в облако пыли, он отдал ржавый нож на попечение пятилетнего ребёнка. До пустыни ещё далеко, но если деревня сожжена дотла, то скоро разбойники прознают об этом и сбредутся сюда в поисках сокровищ, со всех Окраин. А ребёнок должен уметь себя защитить, если хочет прожить дольше, чем один день.
Глава 5. Млечная Пустошь
Она шла долго. Чёрные песчаные клубы ветра иногда рассеивались и можно было углядеть отдалённые очертания склона расколовшейся горы. Потом ветер вновь превращался в чёрную тучу и так она шла дальше в непроглядной тьме, даже не зная дороги. Двигаясь широкими шагами и оставляя летописца далеко позади, камни то и дело отпрыгивали в стороны, завидев её хрупкую тень. Так проходил день, второй и на третий – ветер поутих. Тогда она оглянулась. Летописец семенил на чёрном песке, зарывая ноги по щиколотки. Глотая последние капли воды он умалял её повернуть обратно. Но Трика была решительной. Если не останавливаться, то до заката они доберутся таки до раскола. Рука крепко вцепилась в кинжал и тот светил будто пламя, отбрасывая жар на её ладонь. Рубин полыхал и мерцание его гладких граней освещало путь, который прокладывала Трика, словно отыскав нужную дорогу в этой бесконечной пустыни Млечной Пустоши. Иса садилась и дядя Дуй уже мостился прилечь на камнях. Но девочка настаивала идти дальше. Такой упёртый характер достался ей от почившей матери, что приучила дочь работать за троих и не уступать никому, ни в силе не в возрасте. Потому Трика продолжила идти, а летописец сворачивал своё шерстяное одеяло обратно. Ветер снова поднимал песок и тот собираясь в клубы, зарывал оставленные следы незваных гостей пустыни. Пусть не знают дороги обратно и теряясь, навечно будут погребены у подножья некогда Великой Вершины.
Часть скалы выходила из земли, будто челюсть какого-то животного и камни напоминающие зубы, торчали из пасти. Трика смотрела на застывшую лаву, завернувшись в овечью накидку, а летописец уже давно спал. Юса зловеще заливала небо краской, превращая его в кровавое побоище, на котором облака дерутся между собой. И огромные каменные зубы скалы, пытались укусить небесное светило, да были уж слишком низко и не дотягивались. Ветер свистел, засыпая уши чёрным песком. Хотелось пить, но воды больше не осталось. Прийдётся терпеть, как и учила её мать. Глаза закрывались и девочка вскоре заснула, так и не увидев, что скала сомкнула челюсть и вырвав лапы из чёрного песка, побрела прочь к некогда расколовшейся Великой Вершине. На утро перепуганный Дуй, станет умолять Трику вернутся обратно, или хотя бы добраться до сожжённой Деревни у Первого Дерева на Юге и усталая Трика согласится. Всю дорогу, летописец оглядываясь и провожая взглядом виднеющийся вдалеке склон горы, будет считать, что каменистые зубы ему привиделись от обезвоживания и голода.
Жажда мучила девчёнку, что не отпуская кинжала с рубином, прокладывала им путь. Летописец плёлся позади, еле поспевая за её лошадиной скоростью, а Трика уже и сама жалела, что они зашли так далеко. Песок скулил над ухом и запорошив глаза, казалось не хотел, чтобы путники покидали эти края столь стремительно. Ветер поднимал его все выше, снова превращая в бурю и укутавшись в овечью накидку, девочка ступала не глядя, порой становясь пятками на острые камни. И те ранили беспощадно её кожу, и царапали пальцы. Она терпела и зарывая стопу в горячий чёрный песок, прижигала собственные раны. Сукровица тут же становилась корочкой и боль хоть и не уходила, но давала возможность идти дальше. Иса словно пытаясь испепелить путников, палила беспощадно головы и плечи, отбирая у кожи последние капельки влаги. Пот градом стекал по спине и Дуй уже не утирал его как прежде, а понурив голову, следовал за пятилетней девочкой, что все ещё прокладывала путь вперёд своими ногами. Слепые облака выстроились сплошной непроглядной пеленой, скрывая за собой селение. До него ещё три дня пути, при условии что дорожная сумка заполнена водой. А так и целых пять суток они будут тащится по Пустоши, надеясь добраться до разрушенной Деревни у Первого Дерева на Юге, в которой ни одного живого диса не осталось.
Ветер не утихал и закутавшись в одеяло Дуй не мог уснуть, ещё долго глядя в даль. Уставшая девочка тихо сопела лицом в песок и переодически просыпалась, чтобы его выплюнуть. Юса снова томила глаза багряной тенью своего света, а буря танцевала в пустыне до самого рассвета. Летописец смотрел на узоры песка, который кружился вокруг их привала и угрожающе свистел, будто обещая их прикончить однажды в этой пустыне. Но с первыми лучами восходящей Исы, порывы ветра двинулись на запад, унося за собой камни, а путников оставили таки в покое. И когда Дуй уже собирался завернутся в одеяло и прикорнуть хоть на часок, вдалеке показалась тень, что брела огибая пустыню и кажись двигалась в их сторону. Приникнув к земле и зарываясь в песок, он заставлял собственные глаза разглядеть, что это или кто, движется прямо на них. Чёрное песчаное облако поднялось и заслоняя нежданного гостя, прятало его от Дуя, который уже разбудил девочку. И она, протирая глаза, тоже пыталась понять, кто прячется за тенью. Приближающийся силуэт так же заметил две фигуры, застывшие в ожидании лучшего момента, чтобы напасть. Тень повалилась навзничь и больше её не видел ни летописец, ни Трика. Сочтя увиденное за бредовый мираж и галлюцинации, они поднялись на ноги и зашагали дальше, пытаясь пройти как можно больше до заката. Ветер снова выл и камни будто кусали за пальцы, а Трика несла кинжал, освещая рубином путь заместо факела. Чёрный песок заметал их следы и помутневшее небо сгущало тучи. Но чем мрачнее становился путь, тем ярче горел кинжал в руках у пятилетней девочки.
Ночь выдалась темнее обычного и Юса прячась за облаками, слабо освещала пустыню, превращая её пески в мутную розовую воду. По ним пробираясь и раскидывая камни во все стороны, брели уставшие путники. Их силуэты вырастали до гигантских размеров и убегая на много миль, оставляли позади хозяев. Летописец так и плёлся, еле поспевая за Трикой, а она будто и не шла весь день, лишь отсыпаясь – набиралась сил. Ночной холодный воздух давал ей глоток кислорода, что заставляло девочку бежать вперёд, широко раскрыв чёрные глаза. Зрачки расширились и она глядела ими по сторонам. Резко остановившись и припав к земле, Трика спрятала кинжал, зарывая руку в песок. А догоняющий её Дуй, решил что она наконец-то устала и свалившись навзничь, уже хотел завернутся в одеяло. Но вдруг, девчёнка резко выпрыгнула из своего укрытия и сцепившись с кем-то в драке, кажись боролась с собственной тенью. Дуй долго смотрел, как она возится на песке и думал, что её уже настигла лихорадка, от долгого пребывания в пустыне. Но заслышав посторонний голос, он мигом поднялся на ноги. А меж тем клубок чёрной тени продолжал кататься по песку и угрожающе рычал: