Анастасия Окада – Королева красного кинжала (страница 9)

– Отдай кинжал, кому говорю!

– Не отдам!

– Тогда я выколю тебе глаз!

Дуй бросился прямо на клубок и выпутывая из него Трику, от неожиданности попятился назад. А тень, что напала на его спутницу, выпрямилась и убирая лохмотья с лица, оказалась девчёнкой, на вид лет десяти. Она угрожающе поглядывала то на летописца, то на Трику. Собираясь снова атаковать преемницу Дуя, нахалка присела на пятках и приготовилась прыгать. Но Дуй, преграждая ей дорогу, закрыл Трику собой и вытянув руку вперёд, молвил:

– Я потомственный летописец Дуй, сын Уя и правнук Й. Брожу по Млечной Пустоши в поисках ответов на многовековые вопросы. А ты кем будешь?

Но девчёнка не слушала его и двигаясь в сторону, поджидала удобного момента, чтобы снова напасть. Дуй попытался её усмирить и следуя древнему обычаю, в котором перед поединком, дис обязан назвать своё имя и причину нападения, он надеялся что этот ребёнок образумится. А она лишь пряталась за лохмотьями, что ниспадали с головы до пят и скрывая её ухмылку, грозились закопать и его в эти чёрные пески. Одежда её явно говорила о том, что пришла она с Восточных Равнин и блуждала по пустоши, лишь выслеживая то, что Трика крепко сжимала в руке. Об оружии Ордена Семи Королей дети слышат легенды с раннего детства, потому многие из них, становясь разбойниками, ищут забытые временем трофеи, что лежат в песках Млечной Пустоши. Но эта оборванка оказалась хитрее и скорее всего выследила летописца и Трику, прежде чем они дошли до пустыни:

– Назови своё имя, если хочешь сражаться!

Но девчёнка не ответила и заместо этого, подняла свои подолы одежд и пустилась наутёк. Трика вдруг тоже выскочила, больше не прячась за его тенью и побежала вслед за убегающей разбойницей, крича что-то невразумительное. Но остановившись, замахала руками призывая летописца бежать:

– Чудовище! Чудовище!

Дуй пытался расслышать её и не понимая, что происходит, медленно поплёлся ей на встречу. А она устремилась обратно в пустыню, навострив перед собой кинжал, что разгорелся багряным огнём в её хрупких ручках.

Трика спешила изо всех сил. Летописец не видел, что прямо за ним стоит валун, напоминающий собаку. Скаля каменные зубы и выглядывая жертву, его глаза светились раскалённой лавой  и слюни уже падали на песок, превращаясь в огненные потоки. Будто гора ожила и бродя по пустыне, углядела своих жертв, которые едва волочат ноги. Трика не смотрела на морду чудовища, ведь ей и так было страшно. Если погибнет дядя Дуй, у неё больше не останется родственников, потому превозмогая панику, она уже держала кинжал наготове. Рубин зловеще мерцал, переливаясь всеми оттенками: от глубокого винного, словно кровь до неестественно алого, напоминающего лаву в пасти чудовища. А оно глядело, как девочка бесстрашно бросается на него, устремляя ему лезвие прямо в глаз. Ноги сами поднялись в воздух и кулак сжимающий оружие, со всей силы вонзил лезвие чудовищу в голову. То взвыло, расплевывая лаву и обжигая ладони девочке. Но она терпела боль. И превозмогая усталость, Трика снова бросилась на груду камней, что пытались удрать обратно в пустыню. Пасть извергала огонь, который опалил ей косы. Ещё прыжок и оказавшись прямо на шее у чудища, она чувствовала как горит его каменистое тело, наполненное лавой. Кинжал, будто сам вонзаясь ему в спину, руководил Трикой, которая до конца не понимала, что делает. А каменный валун, лязгая зубами, сбросил вниз и повалил на землю. Сам он был уже ранен, но ползя на передних лапах, пытался заплевать раскалённой слюной ребёнка, что по глупости решил сражаться с монстром в одиночку.

Девочка в лохмотьях, прячась за грудой камней, глядела на Трику и её попытки убить, или хотя бы покалечить противника. Дуй и вовсе зарылся в песке. Бросившись изо всех сил на встречу каменной глыбе, она издавала тошные крики, чтобы чудовище обратило на неё внимание. Но то одним единственным глазом глядело на свою жертву. А из другого, потоком вытекала лава, топя пустыню. Девчёнка в лохмотьях чувствовала, как под ногами кипит земля, но не останавливаясь и задирая подолы одежды, запрыгнула прямо на спину зверю. От неожиданности каменный пес, начал шататься из стороны в сторону, пытаясь её сбросить. Но этого она и добивалась, чтобы отвлечь его от девочки, у которой в руках кинжал:

– Бей его в самое сердце!

Трика не мешкая, поднялась с земли и прыгая на носочках по горячей лаве, вцепилась в горло каменному валуну. Теперь он не знал за кого хвататся: за ту что висит на спине, или ту что повисла на глотке. Чувствуя, как лава что вытекает из его глаза, жжёт руки, Трика полоснула кинжалом о каменную шею и спрыгнула вниз. Чудовище задёргалось и повалившись на бок, придавило девочку в лохмотьях, а Трика тем временем подобралась к грудине каменного чудовища и вгоняя острие поглубже, глядела, как лава брызнула ей в лицо. Закрывшись ладонями, она отпрыгнула назад и уже собиралась умереть прямо на этом месте в пустыне. Но руки продолжали гореть от боли, а валун больше не дёргаясь, издавал последний вой. Лава текла из его груди, пытаясь пробиться через кинжал, что затруднял ей движение и вскоре застывшими чёрными камнями покрылось то место в пустыне, где произошло нападение на дисов.

Дуй поднялся сначала на колени, потом выпрямившись во весь рост, огляделся по сторонам. Казалось кусок горы, что взялся из ниоткуда и хотел их убить, поплатился за это жизнью. Если камни вообще умеют жить. Подойдя ближе и заметив, что девочку в лохмотьях придавило обломками скалы, он бегом принялся вытаскивать её, подрывая песок. Та еле дышала. На лохмотьях красовалось пятно крови:

– Как тебя зовут?

– Шака.

Голос Шаки звучал очень сухо и скорее всего у неё были сломаны кости, а может и позвоночник. И хотя по обычаю Восточных Равнин к девочкам нельзя прикасаться и снимать их одежду, Дуй все же копаясь в её лохмотьях, поднял накидку чтобы оценить нанесённый ущерб её телу. Осматривая рану и проведя рукой по рёбрам, он насчитал как минимум три сломанных, которые возможно задели внутренние органы. И прикрыв её обратно накидкой, он устремился к каменному валуну. Обойдя его огромную тушу, что более не изрыгала магму и не жгла его руки, он увидев перепуганную Трику, бросился к ней. Девочка сидела на коленях и плакала, а руки её покрывали пузыри ожогов:

– Это не страшно, скоро заживёт!

По своему успокаивая и считая эти слова по отцовски ласковыми, Дуй оглядел тело чудовища и завидев в его груди торчащий кинжал, бросился к нему. Руки вцепились в изящную рукоять, а рубин тут же погас, оставив в ладони Дуя, лишь ржавый нож. Забросив его в дорожную сумку, где были лишь пустые фляжки, да шерстяное одеяло, он повернулся к Трике. Та больше не рыдала и с интересом глядела на собственные ожоги, что проели её мясо до костей. Девочка мужественно терпела боль и поднимаясь с колен, решила, что пора им убираться отсюда. Поднимаясь из груды камней, в которые превратился их враг, она пыталась отыскать девочку в лохмотьях:

– Её звали Шака и она уже мертва.

Трика не верила летописцу на слово и отыскав таки девчёнку в полу обморочном состоянии, взвалила её тело себе на спину и потащила прочь. Кровь стекала тоненькой струйкой, с каждой минутой лишая все быстрее шанса выжить пострадавшую в бою. Но Шака терпела боль. Она прикрывала рану ладонью и молилась, чтобы гентусы не отбирали её жизнь. Дуй плёлся за девочками, которые сразили каменного валуна практически голыми руками и думал о чем-то своём. Вдруг откуда-то, из глубины Млечной Пустоши, там где в нескольких днях пути находится расколовшаяся некогда Великая Вершина, послышался рёв и земля под ногами задрожала. Слабые колебания землетрясения пробежались волнами по пустыне, подбрасывая камушки. Дуй взял на руки Шаку и бегом кинулся к разрушенной Деревне у Первого Дерева на Юге, а Трика поспешила за ним. Большее её не мучила жажда и голод. Она лишь думала о том, как спасти девчёнку, что помогла ей сразить каменное чудовище. Трика никогда не забудет его озлобленных глаз, что мерцая пламенем, угрожающе рычало. Её обожжённые руки заживут и шрамы на них будут напоминать тот день, когда она впервые отправилась в Млечную Пустошь и та недружелюбно встретила её, спустив своих стражей. Теперь каждый дис узнает, что камни в пустыне, лишь спящие до времени монстры. Разбудив их, можно лишится жизни и навечно быть погребённым в чёрных песках пустыни. Если конечно у тебя нет прекрасного кинжала, в котором рубин светится словно огонь, рассекая каменные мышцы и не боясь раскалённой лавы, поражает отродий намертво. Трика сжимала кулачки, будто кинжал снова был у неё и гнойные пузыри ожогов, лопались. А она больше не чувствовала боли. С тех пор, как умерла её мама, она больше не маленькая беспомощная девочка. Трика повзрослела, глядя на мёртвые глаза матери и с тех пор, её уже ничего не страшит.

Глава 6. Переполох в деревне

Землетрясение продолжалось и голос разбушевавшейся пустынной твари, кажись преследовал путников до того самого дерева, что когда-то одиноко стояло на Юге и прятало тенью Дуя, у поильни. Но сейчас ни дерева, ни самой лавки, ни её хозяина не было видно. Заместо них лава заточила руины в каменные глыбы, спрятав там тела дисов навечно. Тут ни воды, ни еды не найти. Прийдётся идти дальше. Шака еле дышала. Глаза её закрывались, а Трика пытаясь привести девчёнку в сознание, хлопала по щекам. Ей и самой помощь бы не помешала, но Шака в критическом состоянии. Дуй опять запрокинул её накидку: рана сочилась кровью. Перевязав лохмотьями, как следует и подняв её на руки, он зашагал прочь. Трика долго смотрела в пустыню и пыталась снова там что-то увидеть. Маленькие камушки подпрыгивали на земле, а летописец изо всех сил, стараясь покинуть деревню до заката, бежал, скрываемый ветром. Чёрный песок тянуло с пустыни и он заметая лаву, будто хотел спрятать деревню. Словно её и не было на этом месте. Однажды Млечная Пустошь доберётся и до его дома. Каменистые лапы начнут рушить касы и заплёвывая лавой дисов, превратят в руины все вокруг. Трика снова оглядела свои руки. Раны гноились. Ноги тоже были исцарапаны в кровь и местами ожоги покрывали голени. И все же она жива. Она цела благодаря красному кинжалу, который случайно отыскал летописец, даже не зная, какой ценностью обладает. И потому сам он ещё жив. Шака тоже может выжить, если не медлить. Сорвавшись с места, девочка побежала, догоняя летописца и пытаясь как можно быстрее покинуть полностью разрушенную Деревню у Первого Дерева на Юге.