Анастасия Окада – Королева красного кинжала (страница 7)

– Сыграешь со мной старина?

Деваться было некуда и ему пришлось взять кружку пива за последние гроши. А меж тем, к ним подошёл хозяин поильни, единственной в Долине Камней и спросил, как поживает Трика:

– И с каких это пор летописцы становятся няньками?

Его хмурые брови танцевали от счастья, а уголки губ не переставая улыбаться, налили ещё одну кружку бесплатно. Пьяный дис козовод проиграл и с удовольствием принялся щебетать свои выдумки:

– Я наследник Янтарного Бастарда, который принадлежал Королю Юго-западных угодий, а ты мой дорогой летописец должен пойти в пустыню и отыскать для меня оружие, которое мне принадлежит по праву!

– И что ты собираешься с ним делать?

– Продам разумеется! И разбогатею.

На Дисусе особо не торговали. Лишь обменивались и расплачивались мелкими монетами. Потому самым разумным решением для тех, кто и вправду сумел раздобыть сокровища, было помалкивать и хранить их тайно долгие годы. А козовод, во всю хвалился своим происхождением. Дуй же хотел прознать другое:

– А карта  некогда расколовшейся Великой Вершины у тебя есть? Ибо негоже наследнику без карты давать напутствие летописцу, жертвовать своей жизнью ради твоей шутки.

Тут козовод притих и сказал еле слышно шёпотом:

– Карта была! Но не у меня. Я о ней лишь слышал от другого диса, что когда-то пришёл в наши края и построив касу, зарыл её под землю. Как и полагается.

– А где тот дис сейчас?

– Помер конечно!

– А каса его где?

– Спроси у своей новой подопечной.

Уже третий бокал пива наполнял желудок Дуя, в то время как козовод храпел на лавке. Отчитав свои монеты, он подошёл к хозяину поильни и оглядываясь спросил:

– Кем приходилась мать девчёнки, одарившая меня предсмертной оплеухой?

– Да никто тебя не одаривал. Оплеухой она одарила свою дочь, а та пошла её выполнять! Дитя ведь ещё.

– И все же, кто её отец.

– Даже не знаю. Может разбойник?

– Может конюх?

Хозяин поильни смеялся так, что козовод проснулся и непонимающе глядя на обоих, перевернулся на другой бок и отключился снова. А Дуй все ждал, когда ему скажут хоть не много, что знают о семье Трики. Но ни хозяин, ни козовод особыми сведениями не обладали. По всей видимости прийдётся идти и самому их добывать. Небо уже смеркалось и на нем сияла красная Юса, освещая тень крадущегося к чужой касе Дуя. Но скорее всего, обнесли уже её до последнего камня, пока тот бродил по пустыне. Ведь прознав о том, что хозяин мёртв, дисы тут как тут являются ночью и выносят все ценности, если других наследников не осталось. А раз Трика послушно выполняла оплеуху своей матери и сразу после её смерти, отправилась в касу Дуя, то вряд ли там даже дымоход остался. И завидев наполовину разобранное жилище, летописец зашёл в руины, шаря глазами и пытаясь разглядеть в темноте, остатки наследства Трики. Ни кровати, ни стола – все камни вынесли. Даже яму раскопали посреди касы и если что нашли, то уже давно присвоили себе. И все же, опустив руки  в песок, Дуй копался в нем до тех пор, пока не нащупал что-то твёрдое. То был либо камень под землёй, либо табличка с письменами. Опустив локти поглубже и пытаясь зацепить её пальцами, другой рукой он раскапывал землю, чтобы стало легче высвободить находку. Красное небо горело над головой, затеняя звезды и все же разобрать можно было нацарапанный текст старым наречием племени фодур. Видимо мать, либо отец Трики и вправду были потомками тех дисов, что верили в существование Гениального Плана, который осуществили, или хотели осуществить мифические гентусы. И выдувая песок со впадин на камне, глаза Дуя пытались разглядеть надписи:

" Тебе мой сын, передаю от прапрадеда в наследство, благородное оружие Королей. Храни его, будто зеницу ока…"

Ну вот и новая загадка для летописца, что и так всю свою жизнь собирает таблички. С этих пор прийдётся строить ещё одну комнату в касе. Поднимаясь с колен, он оглядывал развалины и подумывал о том, что не плохо было бы завтра прийти, да забрать оставшиеся камни, на всякий случай. И одиноко бредя, освещаемый красной Юсой он уже видел вдалеке собственную касу, в которой теперь безмятежно спал ребёнок, в жилах которого неизвестно какая кровь течёт. Может ли она быть потомком Ордена Семи Королей? Навряд ли. Скорее всего её отец был разбойником или бродягой. А мать хранила табличку долгие годы, ведь узнай о ней, дисы могли и вправду подумать, что в касе её полно золота и драгоценностей. Аккуратно заворачивая камень в сукно, Дуй положил его на полочке, где раньше лежал ржавый нож. Связан ли он с табличкой? Навряд ли. Скорее всего матери Трики, да и теперь самой Трике передавалась по наследству лишь табличка. А умершая надеялась, что Дуй сможет отыскать благородное оружие Королей, ссылаясь на это послание. Но вот в том, что кинжал с изумительным рубином принимал этого чудного ребёнка, за своего повелителя, сомневаться не стоило. Возможно где-то в отдалённых корнях её семейного древа, кто-то и вправду был фодуром. И после раскола некогда Великой Вершины, присвоил себе оружие Ордена Семи Королей и передавал его по наследству. Но об этом уже никто не расскажет, ведь кости тех предков погребены песками и время стёрло их в порошок, смешивая с землёй. Юса садилась все ниже, уступая место восходящим лучам Исы, а Дуй все не спал, сидя на своей лежанке.

***

Трика нагребла кучу камней в старую тряпку и сложив их всех на повозку, потащила её за собой. А дисы выходили из своих кас и дивились, как девочка в одиночку справляется не хуже взрослого, с обязанностями, которые возложил на неё летописец. И пока она бодро высыпала камни во дворике, Дуй прохлаждался в тени своей касы и пил ледяную родниковую воду. Уж если Трика и вправду наследница Королей, то пусть докажет свою силу и право обладать кинжалом. Ведь оружие нашёл Дуй. Точнее отобрал, так и не выполнив оплеухи. И все же не стоит ребёнка хвалить, лишь за то, что у него и без того получается:

– Принеси ещё воды и наполни фляжки до отказа!

Уж если он и пойдёт в поисках ответов, то вначале должен убедится, что девчёнка не выроет яму в его отсутствие и не сбежит с кинжалом на север, прячась там в лесах. Ведь скорее всего так и было украдено благородное оружие Королей, которое из поколение в поколение хранила её семья, да не уберегла. А может его стащили дисы, что грабили касу, пока девочка отсиживалась у Дуя. В любом случае, сейчас уже не найти тех дисов и награбленное гуляет по всему Юго-востоку, а может и дальше. Дуй собирал походную сумку, тогда как Трика рылась в земле, доставая из под неё кинжал и протягивая Дую:

– Дядя Дуй, а можно пойти с вами в опасное приключение?

Яркий рубин сверкал у неё в ладони и острие этого прекраснейшего кинжала блестело, как начищенное с особой заботой, оружие лучшего воина. И будь Трика его ребёнком, он быть может и никогда не сказал "Да". Но девочка от недавно стала сиротой и за потерю её жизни, никто с него не спросит. Всё же спрятав кинжал в сумке, он терпеливо ждал, когда она соберёт свою. А Трика, не долго думая, схватила ту, что он отобрал у бедолаги в пустыне и заполнив её медовыми сотами, пустилась бежать впереди летописца.

День наполняло жарой и Иса раскаляла песок до такой степени, что на нем можно было жарить. Но для дисов он не опасен. Зарыв в него яйца, девчонка ждала, когда те спекутся и лопая их прямо со скорлупой, протянула Дую:

– Я не ем эту гадость.

Потеки мёда растекались по рукам и вскоре летописец был вынужден завернуть на тропу, что вела в соседнее селение. День выдался долгим и лишь к вечеру достигнув поильни, они добрались таки до окраин. Завидев толпу дисов у входа, Дуй велел девчёнке стоять в стороне и ни с кем не говорить. А сам зашагал ближе, разузнать новости, да пропустить кружку холодного пива. Меж тем в поильню было невозможно пройти, из-за столпотворения на входе. Игра шла во всю и стекло вылетало на улицу. Крики проигравших заливало пиво и Дуй, обняв пальцами кружку, все стоял у порога и ждал, когда хозяин выйдет перекинутся парой слов. Тот не спешил, пока не наполнил всем кружки до отказа и вытирая руки сухой тряпкой, закинув её на плече, поплёлся на улицу. Вечер падал облаками и янтарное небо загорелось первой звездой. Скоро Иса закатит свой диск и метнёт серпом Юса, дразнящая багровым оттенком ночь. Трика послушно стояла под деревом, отбрасывая тень на землю, а хозяин поильни даже не глянув на неё, шепнул на ухо Дую:

– Поговаривают, что извержение сожгло пол Деревни Первого Дерева на юге. Но ни один дис не прибежал сюда умоляя о помощи. Может все обошлось. А быть может, уже некому там бежать.

Дуй шагал прочь, оставляя позади шквал голосов, спорящих о победе и том, кто сегодня станет главным волдырём деревни. Убраться бы отсюда поскорее и заночевать где-то на травке, около пустыря. Ступая по дороге, что уводила его и ребёнка прочь от селения, летописец глядел на небо. То слабо мерцая полумесяцем Юсы, не указывало ему дороги. Но он и так её отлично знал, погоняя перед собой Трику, словно молодого телёнка, что сбываясь с пути, останавливалась подбирать камушки и замирала у каждого кустика. Легко радовать дитя, когда оно совершенно не твой ребёнок и ему позволено гулять ночью, по опасным и далёким пустырям. Отойдя достаточно, чтобы остановится по середине пути, между двумя деревнями, Дуй достал своё шерстяное одеяло, а Трика свернулась в овечьей накидке. Серп играл с ней в игру, которую только она и знала: представить будто кто-то следит за ней, сидя высоко в небе и наблюдает за её поведением. Ведь мама совсем не мертва. Она глядит на неё, как полумесяц Юсы, проверяя спит её дочь, либо дурачится.