Анастасия Нуштаева – В середине апреля (страница 8)

– Догода, по сравнению с тобой все молчаливые.

– Нет, правда! Он ни слова не сказал… Даже не глянул! Он кому-то из вас хоть на секундочку посмотрел в глаза?

Леля промолчала.

– Мне нет, – сказала Морана. – Но я и не смотрела в его сторону.

Сема тоже промолчал, но причина была не той же, что у Лели. Просто Догода наконец-то принесла вареники, и Сема набросился на них, как голодный пес.

Остальные тоже ели. И даже умудрялись при этом разговаривать. Морана ела с вилочкой и ножом, Догода и Коляда просто вилкой, а Сема порывался есть руками. Но Леля под столом, так чтобы не видели остальные, наступила ему на ногу. Сема глянул на нее с удивлением и капелькой раскаяния. А потом все же взялся за вилку.

С вареников валил пар, наполняя кафе вкусным запахом и влажностью. Вареники блестели маслом. С каждой секундой маленький кусочек становился все меньше, увеличивая желтую лужицу. Хотя это были самые аппетитные вареники, которые Леля когда-либо видела, она вдруг поняла, что совсем не голодна. Несмотря на слова Мораны о том, что собрание – это полная ерунда, Леля не могла прекратить нервничать.

– Извините, – буркнула она. – Мне нужно отойти.

Не поднимая головы, Леля встала из-за стола. Она не хотела смотреть на лица других, боясь увидеть в них обеспокоенность, или, что гораздо хуже, равнодушие.

Быстро, чтобы никто не успел ее остановить, Леля прошла ко входной двери, толкнула ее, и оказалась на улице.

Быстрым шагом Леля прошла сначала по асфальту, потом по траве, а затем наконец-то вышла на песок. Она стянула балетки, чтобы идти было удобнее. Песок оказался неприятно холодным.

Леля утопала при каждом шаге, но быстро добралась до кромки воды. Она присела и протянула к ней руку. Море тут же намочило всю ладонь. Леля отшатнулась. Вода тоже оказалась холоднее, чем она думала. Леля привыкла, что в Нави все-все теплое круглый год: песок, вода, солнце. Поэтому сейчас Леля удивилась. Хотя ничего странного – всего-то середина апреля. В такое время вода в море не может быть теплой.

Леля села на песок, уже не чувствуя холод. Море успокаивало. Леля смотрела на горизонт и слышала тихий плеск волн. Догода права – место и правда замечательное. Странно, что вокруг нет ничего кроме скал и шума воды. Наверное, добираться сюда не просто. Но для тех, для кого это кафе было возведено, расстояние – не проблема. Ведь любой бог может перемещаться внутри Яви в мгновение ока. Леля пыталась овладеть этим навыком, Сема учил. Тогда у нее получилось, но она боялась, что снова уже не получится. Хотя это, наверное, как кататься на велосипеде – один раз научишься и никогда не разучишься.

Леля не знала, сколько она так просидела. Уходить не хотелось. Но и оставаться тоже. Она понимала, что Хорс часто нервничал чрезмерно. Но ведь почему-то он отправил их на Олимп с самого утра. Может, Морана не права, и собрание действительно важное мероприятие? Просто она сама ничего не считает важным… Но ей можно. Наверное, если проживешь больше тысячи лет, абсолютно все становится неважным и скучным.

Вдруг справа от Лели упал ее рюкзак. Испугавшись, Леля вздрогнула. Откуда рюкзак? С неба свалился? Глянув на него, Леля мельком заметила чью-то руку с серым манжетом, а потом слева от нее сел Сема.

– Зря, – сказал он, подперев кулаком подбородок.

Сема с таким видом уставился на водную гладь, что Леля подумала, будто пропустила что-то очень важное.

– Что зря? – сказала она.

Сема с таким же меланхоличным видом, не отрывая взгляд от водной глади, сказал:

– Зря ты не поела вареников. Очень вкусные.

Леля едва не застонала. Вечно она думает, что Сема вот-вот что-то важное скажет, а он, как всегда, ерунду морозит.

Но Леля промолчала. Она смотрела, как Сема роет ямку. Когда песок стал попадать на Лелю, та схватила Сему за руку, и не отпускала, пока он не перестал копать.

– Когда появилось кафе? – спросила Леля, пока Сема отряхивал руки.

Сема пожал плечом.

– Недавно. Когда я пришел, Догода и Коляда как раз уходили, так сказать, на фриланс.

Леля хохотнула, но тут же осадила себя, вспомнив, что вообще-то недовольна Семой.

– Я помню, Хорс был недоволен этой идеей. А сейчас рад, что у богов Нави появилась в Яви… ну, штаб-квартира, получается.

– Интересно, – сказала Леля.

Она притянула к себе колени и положила на них подбородок. Бессонная ночь дала о себе знать. Хотелось спать, но слушать Сему хотелось больше.

– Что еще скажешь? – спросила Леля.

Сема глянул на нее. Теперь он пересыпал песок из одной ладони в другую. Леля поражалась тому, как он каждый раз умудрялся находить себе занятие, когда ничего занимательного в округе не было.

– Почему Догода и Коляда решили переселиться в Явь?

Сема качнул головой.

– Ровно по той же причине, по которой остальные боги делают то, что не связано с работой… Да и люди тоже.

– Не поняла, – Леля нахмурилась и приподняла голову.

– Со скуки.

Пока Леля осознавала это, Сема принялся ссыпать песок ей на штанину. Леля отмахивалась от него, словно от комара. А осознав, что это не комар, и что песок не сам по себе сыплется, пнула руку Семы так, что тот пошатнулся – не ожидал удара.

– По крайней мере мне так кажется, – добавил он.

Леля не знала, что ответить. Наверное, она не понимала до конца то, что услышала. Не удивительно. Ведь она в целом жила не так долго, и в частности с божественной сущностью внутри. Ей пока не понятно было, как можно скучать в этом мире, где так много интересных занятий. Но Сема, скорее всего, прав. Когда существуешь бесконечно, единственной твоей проблемой становится скука.

– Если что, – сказал Сема шепотом, выводя пальцем на песке какие-то узоры. – Встречаемся здесь.

– Что? – Леля смотрела на узоры Семы, но, кажется, никакого смысла они не несли. – О чем ты?

– Ни о чем. – Сема поднял голову и заглянул Леле в глаза. – Морана права, собрание это просто фарс. Но, знаешь, нужно быть готовым ко всему. Если что-то случится… Ищи меня здесь.

С последним словом Сема ткнул пальцем в середину узора, который стал темно-серым, чем отличился от остального песка. Леля так и не поняла, о чем он, и что все это значит. Но она кивнула, просто чтобы Сема уяснил, что она его услышала.

Затем Сема встал, струсил песок со штанов и, подав Леле руку, сказал:

– А теперь идем. Пора на Олимп.

Глава 4

В этот раз Леля ожидала ощутить ветер. Но не настолько сильный.

Теперь в воздухе не было солоноватого запаха моря со сладким, но мерзким привкусом тины. Нынешний воздух был сухим, но это едва замечалось за сильным ветром, который подсовывал Леле под нос порцию воздуха, и тут же ее забирал.

Когда Сема отпустил руку, Леля бросилась ее искать. Открыв глаза, она увидела небо. Бескрайнее. Наверное, такое оно видится космонавтам через иллюминатор, когда они поднимаются в космос. Только приглядевшись, Леля поняла, что внизу небо – не небо, а море. Кое-где даже виднелась суша. А Леля стояла высоко-высоко над всем этим, словно смотрела на землю с вершины высокой горы.

Осознав, что стоит на самом краю огромной каменной скалы, которая непонято как держится в небе, Леля отшатнулась. Со скалы можно было упасть. Легко. Испугавшись, Леля не вспомнила бы, как перемещаться, и разбила бы свое человеческое тело о водную гладь.

Чтобы не представлять этого и вообще не думать эти жуткие мысли, Леля развернулась. Раньше она высоты не боялась, но, похоже, лишь потому что не была на по-настоящему большой высоте.

Как Леля и думала Олимп оказался горой. Высокой горой – это хорошо было видно, ведь Леля стояла у подножья на старой каменной кладке, трещины которой поросли жухлой травой. Солнце светило теперь со спины и Леля хорошо могла разглядеть лестницу, ведущую, кажется, в облака. С широкими ступенями, выложенными грязно-серым камнем, лестница казалось надежной. Перила у нее тоже были – целых три. Два по бокам и одно в центре. Зачем перило в центре Леля не понимала. Лестница была не такой уж большой, чтобы делить ее пополам.

Если бы не обрыв и не лестница, утопающая в облаках, все вокруг казалось бы обычной скалистой местностью. И все же чувствовалось тут что-то волшебное.

– Ваши имена? – сказал молодой человек со светло-каштановыми, почти русыми волосами.

И снова Леля поняла, что сказал «иностранец», хотя языка его не знала. Видно, божественная сущность давала ей понимать любые языки. По крайней мере те, на которых говорили боги.

Одет молодой человек был в синюю тогу. Сандалии завязками уходили под нижний подол, а на его голове красовался шлем с перышком в цвет тоги.

– Ваши имена? – тут же сказал второй молодой человек.

Он был почти полной копией первого парня. Те же волосы, каскадом обрезанные повыше плеч, тот же высокий рост. Только, кажется, нос у него был чуть бо́льшим, «римским»… Или Леле это лишь показалось из-за его тяжелого взгляда.

Одет второй юноша был так же, как и первый, только его тога и перо в шлеме были не синими, а красными, как спекшаяся кровь.

Леля растерялась. Кому отвечать? Они же заодно, поэтому неважно, да?..

Впрочем, отвечать Леле не пришлось. Сема вышел вперед и со смехом обнялся сначала с одним парнем, потом со вторым. Причем, когда он обнимался с одним, второй смотрел на него недовольно. И наоборот.

– Гермес! Меркурий! Кто вас так вырядил?

Сема засмеялся, и Морана тоже прыснула со смеху. Леля пока не понимала, с чего смеяться. Примерно такую одежду она и представляла на богах, которые живут на Олимпе.