Анастасия Нуштаева – В середине апреля (страница 7)

– Ты сам как думаешь?

Сема не ответил. Он стиснул губы, отвернулся и уставился в пол. Недолго все молчали. Казалось, скорбели, поэтому Леля старалась не издавать ни звука.

Затем все услышали что-то неясное. Словно дракон плевался. Коляда опомнился первым.

– Догода, стряпня твоя.

– Точно! Точно-точно! – Сказала она, вскакивая. – Уже бегу! Извините!

Не понятно было, перед кем Догода извинялась: перед теми, кто сидел за столом за то, что отлучается, или перед варениками за то, что забыла про них.

– А пить кто что будет? – сказала она.

Голос Догоды теперь слышался отдаленно, словно она из печи кричала. Но когда Леля обернулась, то увидела, что Догода копошится под баром.

– А где меню? – сказала Морана.

Здесь, в этом странном кафе, которое открыли Догода, богиня приятного вечера, и Коляда, бог застолий, все выглядели какими-то домашними.

Морана словно стала младше, ее белоснежное лицо не прорезали морщинки, какие проявлялись, когда она хмурилась… То есть всегда в Нави. Она заправила волосы за оба уха, и Леля смогла разглядеть ее лицо. Скулы у Мораны острые, но подбородок – мягкий. Вместе это смотрелось гармонично. Из гармонии, верно, была вся красота Мораны. Кнопка-нос, но тонкие строгие брови, узкие, будто вечно прищуренные глаза, но ресницы длинные, с мягким завитком.

Сема медленно моргал, словно вот-вот заснет, и зевал широко, не прикрывая рта. Он выглядел расслабленным и домашним всегда, так что сейчас не сильно изменился. Только сделался чуть более утомленным. Хотя, может, это не синяки под его глазами, а тени так падают. Его зрачки почти сливались с радужкой карего цвета и Леля не могла понять, куда Сема смотрит. Наверное, как всегда, его взгляд не задерживается надолго на чем-то одном: ладонь Мораны на столе, свечка на баре, перило лестницы, завиток соломенных волос Коляды, глаза Лели.

Леля отвернулась. Интересно, она тоже поменялась? Ей казалось, что она ровно такая же, какой была в Яви. Но недавно Леля пристально вгляделась в зеркало и поняла, что изменилась. Не сильно. Словно только оттенки усилились: глаза зазеленели изумрудами, хотя раньше зеленели травой позднего лета, и волосы… В Яви Леля не могла отрастить такую длину. Сейчас волосы доставали до пояса. Еще немного и придется их состригать, иначе будет неудобно. Леля не понимала, как Морана ходит с такими длинными волосами. Причем они всегда выглядели у нее опрятными, словно Морана расчесывалась каждые полчаса.

– А можно квас из закваски Семы? – сказала Морана и с поджатым носиком оттолкнула меню.

– Нет, конечно! – сказала Догода радостно. – Он же так быстро не готовится, нужно…

– Это не кофе 3-в-1, – сказала Коляда. – Нужно время, чтобы квас забродил.

Догода и Коляда постоянно перебивали друг друга, но никто ни на кого не обижался.

– Я тогда ничего не буду, – сказала Морана.

Она произнесла это так, что Леле захотелось уговорить ее выпить хоть что-нибудь. Но Леля уже разгадывала манипуляции Мораны. Не понимала Леля лишь того, делает их Морана специально, или у нее это получается неосознанно.

Сема забрал меню у Мораны и стал с интересом глядеть в него. Леля не поняла, почему он ждал, пока Морана отложит меню, почему не взял другое из стопки? Леля сама так и сделала.

Меню было большим светло-коричневым листом, исписанным темно-коричневыми буковками. Леля щурилась, пытаясь вчитаться в них, но не могла прочитать ни слова. Только спустя полминуты Леля поняла, в чем проблема: меню было на неизвестном языке. Кажется, даже несовременном.

Тогда Леля взяла из стопки другое меню. Правда, и оно было нечитаемым. Но по закорючкам Леля опознала японский язык.

– Хочешь ролов? – спросил Сема. – Лучше не надо. Они долго готовятся, а мы здесь не на весь день.

Леля не заметила, как он перегнулся через ее плечо, и тоже стал смотреть в японское меню.

– Зачем оно здесь? – спросила Леля.

– Для таких, как он.

Сема кивнул в сторону. Он так и не глянул на незнакомца с тигриными волосами, но Леля поняла, о ком речь. Получается, она не ошиблась с его национальностью. Единственным гостем Догоды в этот ранний час был японец.

– Но ты, если хочешь, можешь заказать что-то отсюда, хоть ты и не японская богиня.

Леля недолго вглядывалась в меню. Она не хотела напрягать Догоду лишними хлопотами. Раз все будут вареники, то и она будет. Но сколько Леля ни смотрела на меню, не могла найти вареников и начинок, с какими они тут бывают.

– А где вы нашли вареники? – шепнула Леля Семе.

Он протянул ей меню, которое досталось ему от Мораны. Леля взяла его и в отличии от остальных меню сразу поняла, что написано. Лишь некоторые слова оставались неясными. А еще в них было слишком много твердых знаков.

– Старославянский? – спросила она.

Сема кивнул. Он вместе с Лелей тоже словно в первый раз изучал меню.

– В это кафе часто наведываются люди, но еще чаще боги. Для каждой культуры свое меню, где язык и кухня зависят от того, какой национальности бог… Вот, смотри.

Сема взял охапку и стал перечислять:

– Славянское, понятно… Японское… Древнеегипетское… Скандинавское… Германское…

– Понятно, понятно, – перебила его Леля, заметив, что заканчиваются меню медленно, значит, Сема до вечера будет перечислять культуры. – Я буду вареники.

– А из напитков? – спросила Догода.

Глядя на меню, она лучилась довольной улыбкой. Верно, Догода сама их составляла. И если это так, то она проделала большую работу.

Леля хотела попробовать квас из настоящей, как сказал Сема, закваски. Но раз его нет, то Леля решила, что ничего не будет. С утра ей редко хотелось есть. Так что сейчас и вареников будет много.

– Ну вы как хотите, – сказал Коляда. – А я буду пиво.

– И я! – сказал Сема.

Он застучал стопкой меню по столу, чтобы выровнять ее, а затем отложил.

Леля не обращала внимания на расслабленность Семы и Мораны, на их равнодушие, если не сказать пофигизм. Но она не могла пропустить мимо ушей желание Семы напиться прямо перед таким важным событием, как всеобщее собрание богов всех культур.

– Что? – воскликнула она. – Никакого пива! Ты совсем сдурел?!

Она не хотела орать, запрещать что-то, словно строгая мать. Но как Сема мог додуматься до такой глупости?

Он глянул на нее с удивлением и улыбкой. Леля ненавидела это его выражение и потому взбесилась еще больше.

– Я на нервах с того самого дня, как Хорс рассказал про это дурацкое собрание! А вам с Мораной хоть бы хны! Как вы можете быть такими?! Неужели не понимаете всю важность?..

Когда Леля закончила, по лицам тех, кто смотрел на нее, поняла, что не улавливает какую-то важность она сама. Все держались пару секунд. Леля не успела спросить, что такого она сказала, как захихикала Морнана. Вслед за ней прорвало остальных. И чем дольше они смеялись, тем хуже Леля себя чувствовала. Сема положил руку на спинку ее стула, но Леля от нее отмахнулась.

– Во-первых, – сказал Морана, которая первой и успокоилась. – Собрание – это полная хрень. Там никто ничем важным не занимается… По крайней мере на Олимпе так заведено.

– А во-вторых, – перебил Коляда, отчего получил от Мораны гневный взгляд. – На богов не действует алкоголь. И наркотики. И другие лекарства… Если бы действовал…

Коляда не стал заканчивать, так что Леля не узнала, что случилось бы. Она молчала, ковыряла ногти и пялилась на свои руки, чувствуя, что заливается румянцем.

– Так что пиво для богов это как лимонад для смертных, – сказал Сема во всеуслышанье, а потом склонился к уху Лели и добавил. – Так что не волнуйся, я никогда не буду приставать к тебе по-пьяни.

Леля хотела огрызнуться, сказать, что и на трезвую голову не позволит ему это делать. Но не была уверена на сто процентов, поэтому промолчала.

К тому же настроение было такое: выскочить из-за стола, потом из кафе, а потом пойти в море… ну, не утопиться, но хотя бы поплавать. Но этого не произошло, потому что Лелю отвлекли.

Чей-то стул проехался по полу с характерным громким звуком, а потом Леля услышала:

– Можно счет, пожалуйста?

Только Леля была уверена – сказано это было не на русском. Какой-то другой язык, который Леля поняла, как родной.

На стол незнакомца обернулись сразу все.

– Секундочку! – сказала Догода и понеслась к бару.

Японец, кажется, понял ее. Он кивнул и слегка улыбнулся. Улыбка ему не шла – казалось, он скалится, как дикий зверь, хотя по глазам читалось, что ни о чем плохом он не думал.

Пока Догода не вернулась, все молчали. И лишь когда за странным посетителем закрылась дверь, тишина ускользнула.

– Кто этот япошка? – сказала Морана, с прищуром глядя на дверь, словно гость мог вот-вот вернуться.

– Мне он не понравился… – сказала Догода. – Молчаливый какой-то.

Коляда хохотнул и добавил: