Анастасия Нуштаева – В середине апреля (страница 5)

– Молодец.

Леля не уточнила, что сделала это не для общего дела, а в корыстных целях. Да и не успела бы. Морана вышла из избушки и, на ходу ругаясь, стягивала волосы какой-то палочкой. Прежде, чем Хорс стал ругаться, она сказала:

– Моя лента для волос пропала! И я уверена, без Черта не обошлось!

– И он здесь… – вздохнул Хорс, с опаской глядя на деревянную дверь избушки.

Но Черт оттуда не вышел. Видно, умчался по своим пакостным делам. Тогда Хорс встал перед Семой, Лелей и Мораной, которая все еще боролась с волосами, и торжественно заговорил:

– Дамы и господа! Боги и богини! Рад отправить вас на всеобщее собрание богов всех культур в это прекрасное весеннее утро…

– Да ё-пэ-рэ-сэ-тэ! – воскликнула Морана, когда хрустнула палочка, которая держала ее волосы.

Пряди ночным водопадом рассыпались по плечам, спине, а их кончики едва не коснулись земли.

Леле стало стыдно за Морану, Сема еле сдерживался, чтобы не засмеяться, а Хорс глухо застонал.

– Вы можете хоть раз побыть серьезными? – спросил он.

– Почему «вы»? – воскликнул Сема. – Мы с Лелей молчали!

Хорс не ответил. Он подождал, пока Морана закончит с волосами, а ее лицо из разъяренного сделается хотя бы злым. Затем он продолжил, но теперь благоразумно решил не тянуть.

– В общем, легкой вам дороги! Жду через неделю! Сема, доставай тетрадь.

– Я уже записал.

– Ну хорошо. Достань и покажи, – сказал Хорс.

– Да зачем?

В равнодушии Семы Леля слышала какой-то подвох.

– Сема, – сказал Хорс теперь строго.

Сема несколько секунд просто смотрел на него, а потом полез в рюкзак. Вскоре он швырнул тетрадь в Хорса и, пока тот ее раскрывал, схватил за руку Лелю и Морану.

Леля успела услышать только встревоженное:

– Последняя строка?

А затем наступила тьма.

Глава 3

Леля ожидала чего угодно, но не морского ветра, который стал терзать ее лицо ее же волосами.

Сема отпустил руку, как только Леля открыла глаза. Море. Бескрайнее, как… да как любое море. Оно переливалось нежным голубым оттенком, какой бывает только утром. И волны моря были утренними, мелкими, едва слышными. Если бы вода врезалась в каменный пирс, а не в песок, как на этом берегу, то ее совсем не было бы слышно. Тихое, спокойное море. Леля любила его таким… Да и любым другим.

Но что-то было не так. Леля знала, что в горах есть водоемы, речушки и озера. Но моря…

– Ой, Сема, спасибо большое! – услышала Леля Морану. – Хоть на пару часов меньше торчать на этом клятом Олимпе!

Тут Леля наконец-то развернулась. Справа стоял Сема, сжимая лямку рюкзака, и глядя вперед на вывеску деревяной лачуги, где значилось «У Догоды». По другую руку от него стояла Морана. Она заправила волосы за уши и, подобрав юбку, двинулась к лачуге.

– А ну-ка, – сказал Сема, посмотрев на Лелю. – Бывший студент-мифовед, расскажи, что знаешь, про Догоду.

– Догода – богиня приятного вечера и ясной погоды…

– Ну за погоду она не отвечает, – сказал Сема. – Сейчас это обязанности тебя и Мораны.

Он подождал немного, думая, что Леля что-то спросит, но она молчала, соображая. Так что Сема неспешно двинулся к деревяному зданию. Только когда он прошел десяток метров, Леля отмерла. Она бросилась за ним – но не быстро, потому что по песку не побегаешь.

– Догода славянская богиня, но живет на Олимпе? – спросила Леля, когда нагнала Сему.

– Нет, – Сема улыбался, глядя себе под ноги. – Мы в Яви.

Леле стало дурно. А как же собрание?!

– Но мы…

– Ничего страшного, если мы придем на Олимп чуть позже. – Сказал Сема. – Там все-равно в это время делать нечего. А я обещал Догоде кое-что принести.

Сема ускорился, говоря этим: «на остальные вопросы сама ищи ответы». Леля тоже хотела пойти быстрее, но справилась с этим лишь когда песок сменился сухой травой. Ступив на каменную брусчатку, продавленную колесами автомобилей, Леля услышала, как хлопнула дверь – Морана зашла в помещение. Леля побежала и проскользнула перед Семой, так что он открыл ей дверь, а сам зашел последним.

Первым, что ощутила Леля, когда оказалась в помещении, был запах жареного лука. Затем возникла мысль о том, что «У Догоды» – это кафе, кафе богини приятного вечера.

Кафе было небольшим, хотя, может, так лишь казалось из-за кучи столов, стульев, ковров, бутылок, бочонков и бочек, выстроившихся у стен, и густого воздуха, который пробирал до корней волос. Леля хотела не дышать глубоко этим тяжелым воздухом. Однако, вздохнув несколько раз поверхностно, Леля не сдержалась и сделала нормальный вдох.

Окна пропускали мало света – они выходили на закатную сторону. Поэтому горели свечи в огромной металлической, местами ржавой люстре, которая висела на потолке двухэтажного здания. Второй этаж был вполовину меньше первого. Туда вела деревяная лестница с ненадежными перилами.

По свечке горело и на каждом столе, а еще с десяток пылали за баром.

Было слишком рано для гостей, но в углу зала сидел один. Леля вгляделась в него, не осознавая пока, что так пялиться – грубо.

Это был мужчина неопределенного возраста с узкими глазами. Его золотистые волосы под пламенем свечей отдавали рыжиной, а верхняя половина прядей стягивались на затылке. Но не этим волосы выделялись. Некоторые пряди были черными. Как у тигра. Леля задумалась над тем, как же сложно делается такое окрашивание. Правда, тут же в голове мелькнула другая мысль: что, если это натуральный цвет?

Хотя мужчина сидел за столом, Леля хорошо видела, как крепко он сложен. Она рассматривала его не из эстетических соображений. Просто что-то в незнакомце было странное, и Леля пыталась понять, что именно.

Но когда он глянул на нее, Леля быстро отвела взгляд, и так же быстро о нем забыла.

Кроме него в зале находилась еще одна женщина, полноватая и улыбчивая. Едва Леля зашла, она прищурилась. А когда узнала гостей, ее лицо разгладилось.

– Морана! – сказала она.

Женщина выбежала из-за бара, на повороте опираясь на него руками, чтобы не занесло.

– Сема! И… Новая Леля!

Леля выдавила вежливую улыбку. Ей было не по себе, когда ее узнавал кто-то, кого она видела в первый раз.

Теперь Леля поняла, что перед ней Догода, богиня приятного вечера. У Догоды были подвернутые к ушам волосы цвета промокшей соломы, круглое лицо, словно у маленькой девочки, и румянец, какой бывает, если долго простоишь перед камином. Она была крупной, высокой женщиной лет сорока. Догода улыбалась лучезарно, словно приезд Мораны, Семы и Лели – лучшее, что случилось с ней за последнее время.

Догода обняла Морану, затем – в разы крепче Сему, а потом и Лелю. Леля сомневалась, что стоит обнимать Догоду, ведь они по сути не знакомы. Но Догода ее не спрашивала – сжала в объятьях крепко, хотя, наверное, не так крепко, как Сему. И как у него ребра не хрустнули?

Леля в полной мере ощутила запах топленого масла и чего-то сладкого, а потом Догода отстранилась. Она не отпустила плечи Лели – вытянула руки и держала ее, как куклу. Догода рассматривала Лелю, улыбаясь, а потом сказала:

– Новая Леля. Добро пожаловать!

Леля не успела спросить, про что она, про кафе, или про Навь. Догода отпустила ее и тут же заговорила:

– Не ждала вас! Так что, извини, Морана, не налепила вареников с вишнями…

– Да в смысле?! – взвизгнула Морана. – Ну все тогда! Я ухожу!

Морана и вправду развернулась и зашагала к двери. Леля хотела броситься к ней, умолять остаться, ведь без Мораны она пропадет на собрании богов. Но тут Морана… засмеялась! Немыслимо! Точнее она хохотнула. Ей вторили и Догода, и Сема, а Леля почувствовала себя лишней.

Зачем они сюда пришли? Почему Сема так беспечен? Вряд ли всеобщее собрание богов всех культур – это то, с чем можно играться. Ладно Морана, ей вечно ни до чего нет дела. Но Сема?..

– Но есть с картошкой, с луком…

– Фу! – одновременно сказали Сема и Морана.

Они захихикали и Леля попыталась хихикнуть вместе с ними, но у нее не получилось.

– А с мясом есть?

– Сема! Ну конечно! – Говорила Догода.