Анастасия Нуштаева – В середине апреля (страница 4)

Леля была в шоке. Две тысячи сто десять Лель. Через столько людей прошла божественная сущность Лели. И она, нынешняя Леля, хотела снова уйти.

– А собрание когда-нибудь проходило в Нави? – сказал Сема. – Ну, на твоей памяти?

Хорс скривился, как кривятся, когда воспоминания не приносят удовольствия.

– Да, – сказал он.

И без пояснений, по одному этому «да», Леля поняла, что прошло оно так себе. Правда, зная Хорса, самого ответственного бога… точнее единственного ответственного бога во всей Нави, можно было сказать: все прошло хорошо, а Хорс со своей манией контроля сам себя накрутил.

– Так, уважаемые! – сказал он на тон выше. – Пятнадцатое апреля это понедельник. Чтобы к тому времени вы все разобрались со всеми своими делами…

– Ты серьезно? – сказала Морана. – Все уже давно разобрались со своими делами, потому что в этом омуте скуки заняться больше абсолютно нечем.

И снова на нее не обратили внимания. Это было полезно для нервов – игнорировать Морану. Если по-настоящему вслушиваться в ее речи, выработка серотонина прекратится, возможно, навсегда. Или понадобятся антидепрессанты, а на богов человеческие медикаменты не действовали.

– И чтобы утром в понедельник все с третьим петухом стояли на поляне перед входом в избушку!

– Тут есть петухи? – сказала Леля.

– Да, сер, есть, сер! – сказал Сема, прислонив вытянутую ладонь ко лбу, а потом развернулся и добавил. – Идем, Леля, финальный забег на сегодня!

Сема побежал и тут же скрылся за углом избушки. Пока он не понял, что никто за ним не бежит, Леля шустро скользнула за другой угол.

Глава 2

Леля боялась пропустить третьего петуха, поэтому не выспалась. Она то проваливалась в некрепкий сон, то подскакивала, тревожась, что проспала.

Всеобщее собрание богов всех культур. Что там происходит? Решаются какие-то важные вопросы? Если это правда, то как Леля может принимать в них участие, если со своими вопросами еле разбирается? Не может спрятать цветок папоротника без Семы. Да и Морана уступает ей весенние дни лишь потому что хочет себе меньше работы.

Одна она бы точно пропала. Но с Семой и Мораной будет не так страшно. Или даже весело. По крайней мере не грустно.

Через шесть часов после середины апреля Леля встала с кровати. Она больше не могла просто лежать. Ей казалось, словно она что-то забыла. Что-то важное и нужное. Леля собрала рюкзачок, но переживала, что его недостаточно. Собрание продлится неделю. Не так уж много. Но Леля не знала в какие условия попадет, поэтому старалась предусмотреть все.

Подхватив рюкзачок, Леля вышла из комнаты. Она нуждалась в совете. Леля не хотела лишний раз просить Морану об одолжении, но лучше разгневать ее, чем оплошать перед богами других культур. Поэтому Леля подошла к двери со снежинками и осторожно постучалась.

Как и всегда, ответа не было. Недолго думая, Леля нажала на ручку, затем толкнула дверь и очутилась в комнате Мораны.

Ее настигло дежавю. Морозный воздух вихрями проникал в комнату из открытого окна, за которым вилась снежная буря. Темный балдахин затрепетал от сквозняка. Когда Леля очутилась в этой комнате в свое первое утро в Нави, она не знала, что Морану, если она не на виду, надо искать в кровати. Но сейчас Леля уверенно подошла и приподняла балдахин.

Морана спала. Вот-вот пора отправляться на Олимп, а она спала!

– Морана! – крикнула Леля, от удивления позабыв, с кем имеет дело.

Спящая Морана была милой. На ее умиротворенном лицо сияла легкая улыбка. Но потом она открыла глаза. Целую секунду после этого ее лицо оставалось милым. А затем Морана скривилась и заорала:

– Леля! Какого черта?!

Леля отскочила, уверенная, что сосульки, которые висели на оконной раме, сейчас полетят в нее. Она пятилась, пока не врезалась в кого-то.

– И Черт теперь здесь! – продолжала Морана. – Ну просто замечательно!

Она натянула повыше белое одеяло, на котором ее черные волосы выделялись резко, как трещины в сухой земле.

Леля обернулась. Из-за того, что Морана искренне произнесла слово «черт», сам он явился в ее комнату.

– Доброе утро, дамы, – сказал Черт с невозмутимым видом. – Что-то вы сегодня рановато проснулись.

Он зевал так, что Леля, если б захотела, смогла бы увидеть какой неестественно острый кончик его языка. Но она отвернулась, потому что, в отличии от Черта, смущаться умела и делала это часто.

Черт, как всегда, был в черных одеждах. Нечесаная копна волос сегодня была настолько неряшлива, что не были видны даже его маленькие рожки. Леле очень хотелось их потрогать, но, разумеется, она не признавалась в этом даже самой себе.

– Середина апреля, черт бы ее побрал! – сказала Морана, переползая на другую сторону кровати.

Она так прижимала к себе одеяло, что Леля вспомнила: Морана привыкла спать обнаженной. И сейчас, кажется, искала на полу свою одежду.

– Не смогу, – сказал Черт. – Середина апреля не материальна.

Морана жестом показала Черту заткнуться и тот, к удивлению Лели, послушался. Затем Морана закопошилась и взяла с пола что-то черное и длинное. Она начала одеваться, хотя делать это под одеялом было не очень удобно. Но упрямства Моране было не занимать. Какое-то время она мучилась, а потом все же воскликнула:

– Черт! Можешь отвернуться! Мне надо переодеться!

Морана не просила отворачиваться и Лелю, но та сделала это по доброй воле. Потому что нагота Мораны смущала ее гораздо больше, чем саму Морану.

– Да что я там не видел, – сказал Черт, но встал к Моране спиной.

– Ты же с Нимфеей водишься, – сказала Морана. – Так что, могу поспорить, много чего не видел.

Черт хотел что-то ответить, но Морана крикнула, что можно оборачиваться.

Леля развернулась. Морана, теперь уже в длинном черном платье на бретельках, суетилась у комода.

– Где моя лента для волос? – спросила она.

Никто не ответил.

– Я не могу уехать без своей ленты…

– Кстати! – сказала Леля, пока не заговорил кто-то другой. – Что нужно с собой брать? Я вот собрала вещичек, но, чувствую, что-то забыла, поэтому хотела уточнить…

Леля присела рядом с рюкзачком и расстегнула его, чтобы перечислить, что она с собой взяла. Однако Морана ее остановила.

– Леля! – сказала она. – Это не Эверест. Это Олимп. Не нужно столько всего брать с собой… Вообще ничего брать не нужно. – Морана на миг замолчала, но тут же снова закричала: – Леля! Ты же богиня! Ты можешь любую вещь достать в любое время! Выкладывай свои трусы-недельки и поехали налегке!

Черт хохотнул, а Леля пожелала провалиться сквозь землю.

– Хорошо, – буркнула она.

– Да где эта лента дурацкая! – орала Морана.

Леля поплелась к выходу, чтобы не терять время. Еще надо бы успеть перебрать вещи до третьего петуха.

– Отдашь ей, когда приедете, – шепнул Черт и сунул что-то в ладонь Лели.

Прежде чем Леля спросила, о чем он, Черт исчез. Она посмотрела на ладонь и увидела черную ленту. «Ну пакостник», – подумала Леля. Затем сунула ленту в карман и вышла из комнаты.

Когда Леля очутилась на поляне перед входом в избушку, Хорс и Сема уже были там. Хорс, как всегда, с какими-то бумагами. Леле казалось, что он носил их с собой только чтобы казаться солиднее. Иначе его совсем перестали бы всерьез воспринимать.

Утро в Нави Леля заставала редко – предпочитала подольше поспать. Все-равно заняться было нечем. Леля закончила готовить лето еще в марте, когда собралась покидать Навь. Так что сейчас она постаралась запечатлеть мгновение. Роса на сырой траве, холодящая ступни даже сквозь балетки, нежное солнце у самого горизонта на бледно-розовом небе, и совсем спокойные березы у кромки леса.

– Доброе утро, – сказала Леля, попытавшись улыбнуться.

– Ты опоздала! – сказал Хорс, не здороваясь. – Скоро четвертый петух!

– Извини, – сказала Леля, чувствуя себя неуютно. – Я не слышала…

– Кажется, никто кроме Хорса их не слышит, – вмешался Сема и, спохватившись, добавил: – Привет.

Они обнялись и встали рядом. Леля, как первоклассница, надела на плечи обе лямки рюкзака и встала по стойке «смирно». Она уставилась на Хорса, чтобы не упустить ни единого слова. Верно, сейчас он будет говорить что-то важное. Может, как вести себя на переговорах с другими богами. Есть же у богов какой-то свой этикет? Или, например, какой стороне придерживаться ей, посланнице Нави, когда речь зайдет о политике?.. Она же зайдет, верно? Леля смыслила в политике не больше, чем в футболе. Поэтому стала переживать еще больше. Как можно правильно отвечать на вопросы, в которых ничего не понимаешь?

– Все-равно Морана еще не вышла, – сказал Сема.

Он был расслабленным, чему Леля завидовала.

– Она хоть проснулась? – сказал Хорс.

– Проснулась! – воскликнула Леля. – Я ее разбудила.

Хорс вскинул брови и, глядя на Лелю, сказал: