Анастасия Нуштаева – В середине апреля (страница 12)

– Ой. Нет. Я тогда не пойду, – Леля испугалась по-настоящему.

– Это шутка, – сказал Сема.

Ну, конечно. И снова Леля повелась.

– Не смешная, – сказала она, скривившись.

– Ты еще скажи, как и все мои шутки.

– Говорю: не смешная, как и все твои шутки.

Леле не приходилось строить из себя глубоко несчастную, чтобы разжалобить Сему. Просто потому что Леля уже выглядела глубоко несчастной, а Сема уже разжалобился. Он вдруг сказал:

– Почему ты одна не хочешь идти?

Леля не знала, что ответить, поэтому сказала, как есть:

– Стесняюсь.

– Ну что за глупости? – сказал Сема. – Ты же уже большая девочка.

Леля кивнула с поджатыми губами и сказала:

– Но там будет так много незнакомых взрослых дядь и теть…

– Там будешь одна ты.

Сема казался недовольным. Но уже через дюжину немых перемигиваний, он сдался и сказал:

– Ладно, идем…

– Ура! – воскликнула Леля.

Еще полминуты назад она чувствовала себя старой и выдохшейся. А тут вдруг силы умножились, так что Леля даже подпрыгнула и в ладоши хлопнула: так рада была.

– … только не в этом виде.

Леля уже проскакала полкоридора. Она хотела переспросить, что это значит, поэтому обернулась. И увидела большого лохматого пса.

– В такой шубе, наверное, пятидесятиградусную жару легче переносить.

Пес не ответил и промчался мимо Лели.

На лестнице Леля слышала, как клацают по мрамору его когти. Сделать замечание, что их пора бы постричь, она не успела. У подножия лестницы ее за руку поймала девушка.

– Вы хотите на экскурсию? – спросила она и так заискивающе улыбнулась, что Леля захотела, даже если бы до этого не хотела.

– Да, – сказала Леля, пытаясь понять, что с этой девушкой не так.

– Отлично! Тогда записываю вас! Начало через… – девушка глянула на тонкие часики, напоминающие какой-то странный стебель. «Водоросль, – потом поняла Леля». – Через семь минут! Ожидайте возле колон со стороны красной резьбы.

Девушка тут же перехватила кого-то другого и стала втолковывать ему про экскурсию. То был хмурый бог с бледной кожей и рыжими волосами чуть ниже плеч. Он прикрикнул на нее, и девушка отстала. Это ее нисколько не обидело, и она напала на следующего. Леля наблюдала за ней и наконец поняла, что ее нервировало: волосы у девушки были не темно-каштановыми, как казалось сперва, а темно-зелеными.

Точно такой же переполох происходил у противоположной лестницы, которая вела в гостевые покои парфенона. Леля подумала, что отличаются они лишь цветом ковра в коридоре. Там он наверняка синий. Решив, что заглянет туда попозже, Леля посмотрела на девушку, которая суетилась в той стороне. У нее были мелкие каштановые кудряшки, перетянутые лентой чуть ниже шеи.

– Ты сказал: «Клио и Эгерия». – Произнесла Леля так, чтобы слышал только Сема. – Клио точно не связана с водой, она бы не носила часы в виде водорослей. Значит, та, что записала меня – Эгерия… не помню кто она. А у дальней стены – Клио, муза истории… Гавкни один раз, если «да».

Сема посмотрел на нее умными карими глазами. В таком его виде разницы между зрачком и радужкой совсем не было, так что Леля не понимала, куда он смотрит.

Сема не кивнул и не гавкнул, ни один раз, ни два, ни сколько-нибудь. Он прикусил Леле голень, и та ойкнула. Наверное, обиделся на приказ «гавкни». Впрочем, Леля и так знала, что не ошиблась.

– Дурак, – сказала она и пошла на выход.

Дурак увязался за ней.

На улице было так же жарко и душно, как и полчаса назад. Но не так пустынно. На крыльце, меж колонн, кто ближе к правой стороне, кто к левой, стояли не меньше дюжины богов.

Конечно, такое количество богов Леля и раньше видела. Навь считалась не густо заселенной, но десятка три жителей там было. И это не считая Нимфеи, Черта и прочих, кто богом не назывался. Но чего Леля раньше не встречала – это такого разнообразия.

Всеобщее собрание богов всех культур не зря таковым называлось. Леля находилась на Олимпе совсем недолго, но уже успела увидеть больше культур и разнообразных лиц, чем за всю свою человеческую жизнь. Леля очень старалась не пялиться, но получалось плохо. Каждое лицо было таким занятным, что не рассмотреть его было бы кощунством. Это было бы также нелепо, как если бы Леля приехала в музей на другой конец света и вместо того, чтобы изучать экспонаты, смотрела бы в окно.

Сема лег на холодную плитку у стены, и Леля встала рядом с ним. Она обняла себя. Леля всегда чувствовала неловкость, если стояла в толпе и ни с кем не разговаривала. Последнее время это решалось тем, что рядом был Сема, который фонил, как поломанное радио. Леля думала, что ее это выводит. Но оказалось, что это успокаивало.

Едва Леля приняла то, что в таком относительном одиночестве ей не плохо, как к ней подошла какая-то девушка. Казалось, она не идет, а порхает, как мотылек или бабочка. Девушка была очень худенькой, с тонкими ручками, ножками и шеей. Одета она была страннее всех. На большинстве богов была обычная одежда. Кто-то выглядел наряднее, как Юстиция. Кто-то ходил в толстовке, сунув руки в карман-кенгуру. А одежда этой девушки состояла из прутиков, листиков, стеблей и пластинчатых полупрозрачных крылышек каких-то насекомых. В общем, в отличии от остальных, выглядела она… волшебной.

– Привет! – сказала она Леле.

Голос у девушки был звенящий, как рой мошек.

– Привет, – сказала Леля, выдавливая вежливую улыбку.

Сперва она подумала, что эта девушка как-то связана с весной, как сама Леля. Это ее приободрило. Кто бы еще наряжался в листики и веточки, как не богиня весны? Только вот культуру, из которой эта богиня могла родиться, Леля не припоминала.

– Здесь замечательно, правда? – сказала девушка и Леля подавила желание обернуться в поисках мошки, которая словно бы гудела прямо на ухо. – Прохладненько! Не то, что в Тамоанчане.

– Ага… – сказала Леля.

Тут она глянула на Сему. Вот сейчас не хватало его уроков мифологии. Леля понятия не имела, с кем говорит, и откуда она пришла. Правда, и Сема, судя по его морде, был озадачен.

– Я так давно хотела познакомиться с кем-то из Нави! – сказала девушка. Прыснув со смеху, она добавила: – Честно говоря, я хотела познакомиться хоть с кем-нибудь! В Тамоанчане бывает одиноко. Нас там не так много.

Леля постаралась сделать пошире свою искусственную улыбку. Кажется, получилось. И, кажется, эта девушка не заметила подвоха.

– Вы же Леля, правильно?

Леля кивнула.

– Какое странное имя! – сказала девушка и снова засмеялась.

Только в этот раз посильнее, так что даже руку поднесла к лицу, чтобы рот прикрыть. От этого звякнули толстые браслеты на ее тонком запястье. Ее кожа была такой прозрачной, что Леля могла видеть переплетения сосудов.

Решив, что с каждой секундой мгновение для этого вопроса становится все менее подходящим, Леля сказала:

– А как тебя зовут?

– Ой! – воскликнула девушка. – Извини! Да, я не представилась… Просто, знаешь, я так привыкла, что меня заранее все знают, что разучилась представляться!

Леля подождала, пока девушка отсмеется, а потом услышала:

– Меня зовут Ицпапалотль! Я богиня судьбы и растений у ацтеков!

Она так не походила на Мокошь, богиню судьбы у славян, что Леля невольно поморщилась. Раньше она думала, что, если боги властвуют над одним и тем же, то и внешность у них примерно одна и та же. Но эта девушка не напоминала Мокошь. Хотя она вообще ни на одного знакомого Леле бога не напоминала. Тонкая, с длинными лапками, как комарик, она и лицом сильно отличалась от привычной Леле славянской внешности.

– Че? – сказала Леля.

Тут же она поняла, что прозвучала грубовато, и поспешила исправиться, но девушка ее опередила:

– Понимаю, ты привыкла к примитивным именам. И сейчас даже не запомнишь мое полностью… Тогда можешь звать меня Ица! Или папа!.. Но не как «отец», а как па-па… по слогам, одинаковое ударение на обе «а»… Или можешь называть меня Лотль! Почти как «Леля»! Класс!

– Хорошо, – сказала Леля. – Ица. Пойдет?

Ица закивала. Она стала жужжать непонятно о чем. А Леля подумала, что лучше в толпе молчать, чем вежливо слушать лишь бы кого. Эгерия не начинала экскурсию, хотя время вроде уже подошло. Леля посмотрела на Сему, ища поддержки, но тот наслаждался своей немотой.

– Какая милая собачка! – воскликнула Ица.

Она постоянно что-то восклицала, но эти слова выделились из ее речи. Сема приподнял морду, но Ица ничем его не зацепила, поэтому он снова опустил ее на лапы.

– Можно погладить? – спросила она у Лели.