Анастасия Нуштаева – В середине апреля (страница 14)

– Пришлось улетать, чтобы он на мой след не напал.

Леля спорить не могла и не хотела. Она кивнула в сторону разрушенного селища и сказала:

– О чем ты?

– Дальше по экскурсии лабиринт Минотавра…

– Что?! – воскликнула Леля и добавила: – Но он же на острове Крит находится!

Леля не сомневалась, что раз лабиринт есть на Олимпе, то это настоящий, а на острове – подделка. Но Сема сказал:

– Это реконструкция. Как и Дион. Настоящий, кстати, находится неподалеку, у подножия Олимпа.

– Но зачем они здесь? – сказала Леля.

Семе она верила, но его слова звучали как выдумка.

– Для туристов.

Леля фыркнула.

– Нет, правда. На Олимпе и в обычное время, когда нет собрания, довольно много… иноземцев. Местные боги просто решили сделать из Олимпа туристическую достопримечательность. Поэтому многие сюда приезжают просто так, понимаешь? И, собственно, мифология древнего Рима и древней Греции процветает. О ней не просто помнят. Ее хорошо знают.

Сема умолк, и Леля тоже молчала, пялясь на развалины. Она не знала, что ответить. Что-то ей все это напоминало.

– Не представляю, чтобы в Навь кто-нибудь приезжал на экскурсию. Хотя и у нас есть на что посмотреть.

Леля сказала последнее и задумалась. Что у них есть посмотреть?.. Хотя что было посмотреть на Олимпе до того, как здешние боги решили возвести «реплики» настоящих исторических мест?

– Да. – Сказал Сема. Он услышал в голосе Лели сомнения и потому добавил: – Например, как Нимфея, презирающая одежду, забывается и откидывает все-все волосы за спину.

Леля встрепенулась.

– Ты видел?

– Нет!

– Но мечтаешь?

– Отнюдь, – сказал Сема, но прозвучало не так уверено, как «нет».

Леле безумно хотелось продолжить пытать Сему. Даже она не видела Нимфею с полностью откинутыми волосами, хотя они подружились, едва Леля пришла в Навь.

Но Сема вдруг резко втянул воздух. Он принюхивался долго, и чем дольше, тем напряженнее выглядел. Леля молчала, чтобы не мешать. Как это может помочь распознавать запахи, Леля не знала.

– Что такое? – наконец спросила она.

– Какой-то запах…

Сема снова принюхался и снова замолчал.

– Ну скажи, – попросила Леля.

Ей не было интересно, что там такое. Но раз Сема так нервничает, то это определенно что-то достойное внимания.

Но тут порыв ветра со стороны обрыва обдал их свежим морским воздухом, и Сема качнул головой:

– Нет, ничего… Просто показалось. Идешь?

Он развернулся в сторону пантеона-парфенона, а не туда, где скрылась экскурсионная группа. Но Леля все-равно кивнула и двинулась за ним. Идти дальше с экскурсией не хотелось. Она устала, голову напекло солнце, хотелось воды, и чтобы попить, и чтобы смыть пот. Да и после рассказа Семы о том, как искусственно сюда приманивают туристов, Леле не сильно хотелось мучиться ради этих «достопримечательностей».

– Иду, – сказала она.

Тем не менее природа Олимпа Леле нравилась. Дышалось здесь свободно, хоть и не было знакомого, уже такого родного Навьего запаха тины. На секундочку Леля подумала, что, может, ей стоило родиться где-то в Европе и попасться прошлому обличию Флоры, чтобы самой ею стать. Такой расклад Леле был по душе, и она сама не заметила, как заулыбалась.

Но тут Сема обернулся и Леля ускорилась, чтобы нагнать его.

Внезапно вспомнились слова Мокоши о судьбе, поездах и колеях. «Какое-то время ты идешь по одной колее, потом делаешь выбор, который переводит тебя на другую дорожку. Ты не можешь изменить колею, но ты можешь выбрать, по какой тебе идти».

Леля не выбирала колею, ведь это прошлая Леля почти что обманом заставила встать на нее. Но вдруг Леля осознала, что сворачивать с нее не хочет. Она наконец-то догнала Сему и схватила его за руку, сжав ладонь. Сема, если и удивился, то виду не подал, и сжал в ответ руку Лели.

Глава 6

Леля была уверена, что ужин будет торжественным. Ведь это первый вечер собрания! Но Морана сказала, что в первый день обычно гости лишь собираются, отдыхают с дороги, располагаются. А торжественный ужин пройдет завтра. Причем, судя по приготовлениям, мероприятие будет грандиозным. Леля ждала его с нетерпением и немного с опаской. Подумать только – избранные боги и богини всех культур соберутся в одном зале.

Кроме Лели никто трепета не испытывал. Морана бурчала, что ей нечем себя занять, а Сема молча умирал от голода. Ужин принесли за мгновение до того, как он отбросил коньки. По крайней мере он сам так сказал.

Поев, Леля поняла, что, в отличии от Мораны, спать еще не хочет.

– Куда Сема ушел? – спросила Леля, тщетно пытаясь вытянуть Морану на светскую беседу.

Морана слишком долго зевала, потом уставилась на Лелю и, приподняв бровь, сказала:

– Я похожа на справочное бюро?

– Нет, – сказала Леля, расстроившись.

Зря она думала, будто путешествие их объединит. Морана не становилась ласковее, как бы Леля ни пыталась ее задобрить. Так что Леля отчаялась с ней подружиться. Решила, что дотерпит эту неделю, и перестанет общаться с Мораной. А в следующий раз обратится к ней лишь при подготовке весны через много месяцев.

Леля несколько раз прошлась по комнате, посмотрела в окно на ночной Олимп, и полежала на кровати, раскинув руки. Уяснив, что не заснет в ближайшие пару часов, Леля решила пройтись.

– Куда ты? – крикнула Морана, когда Леля обувалась.

– Тебе и правда есть дело?

Наверное, Морана заметила, что голос у Лели обиженный. Только глухой не заметил бы.

– Нет дела, – сказала Морана. – Просто интересно.

Леля не ответила. Да, грубо. Но разве Морана другого заслуживала?

Покинув покои, Леля шла по коридору и дулась. На Морану, что она такая грубиянка, на Сему, что он ее бросил, на себя, что не знала, чем заняться.

Вообще-то было дельце, которое Леля хотела провернуть. Она думала сделать это за ужином. Но раз его отменили… Леля на миг замерла, кусая губу. Она решалась. А потом зашагала уверенно и, быстро минув лестницу, оказалась в холле пантеона-парфенона.

Время было относительно поздним, но, конечно, здесь еще были боги и богини. Одни тихо беседовали, другие медленно бродили, рассматривая помещение, третьи суетились, заканчивая последнее приготовления к завтрашнему банкету.

Леля почему-то думала, что ее остановят, будто кто-то догадается, что она собирается сделать. Ничего запретного или опасного Леля не замышляла. Но сердце колотилось быстрее от одной только мысли о задуманном. Дерзко, самоуверенно, наивно. Но ради Яны Леля была готова на все. К тому же, как она может не воспользоваться тем, что оказалась в месте, где собралось так много богов?

Леля пробежала холл и замерла рядом с лестницей, которая вела в гостевые покои парфенона. Потом она осмотрелась так, словно делала что-то незаконное. Леля испугалась, что может встретить Сему. Он отговорит ее делать то, что она задумала. Стопудово отговорит. Уже пытался.

Отогнав эти мысли, Леля юркнула по лестнице вверх. Если выбирать между Семой и Яной, то, конечно, победит Яна.

Коридор и вправду был таким же, как в гостевых покоях пантеона. Только здесь ковер был темно-синим, как морская пучина, и обои навевали мысли о море, а не о море крови. Леля шла медленно, осматриваясь. Она не знала, куда идти, поэтому читала табличку на каждой двери. Может, она вообще не в ту сторону шла. Ей нужен, так сказать, коренной житель Олимпа, а не приезжий. Вряд ли среди приезжих есть хоть один бог смерти.

Леля понятия не имела, что ей теперь делать. В пустынном коридоре ей сделалось жутко. Она завернула за один угол, за другой… Потом Леля остановилась, осознав, что так легко потеряется. Она не Сема, ориентироваться в пространстве – не ее конек. Леля даже в Навьей избушке, бывало, не знала, куда сворачивать. Конечно, путь от своей комнаты до выхода она уже выучила. Но, бывало, забредала куда подальше и потом еле выбиралась. И никогда без чужой помощи.

Только сейчас помощи просить было не у кого. То есть, теоретически, было. Но Леля сгорит со стыда, если попросит какого-то незнакомого бога помочь ей. Она уже поняла, что собрание и вправду просто повод для богов разогнать скуку. Но все-равно не хотела, чтобы у кого-то было единственное представление о Нави такое, что их богиня заблудилась в трех поворотах, и пришлось ее выручать.

Леля завернула за еще один поворот. Здесь было темнее, и как-то… пыльнее? Леля задрала голову в поисках светильника, но, как и в Навьей избушке, такого здесь не было. Свет шел словно из ниоткуда. Но удивилась Леля не этому. Под потолком была паутина. Тогда Леля поняла, что окончательно заблудилась.

Она вернулась в предыдущий коридор и побрела вдоль стены, пытаясь вспомнить, куда поворачивать. Конечно, можно было попросить помощь… Но Леля уже решила, что сделает это лишь в крайнем случае.

– Если плохо слушал ты правила Олимпа, то легко заблудишься в коридорах длинных.

Леля замерла. Она могло поспорить – этот стишок прозвучал не в голове, а откуда-то снаружи. Потому что раньше его Леля никогда не слышала, значит, не могла случайно вспомнить.

Она огляделась. Вроде никого нет. Но эти слова… Откуда они?