Анастасия Нуштаева – В конце мая (страница 2)

– В общем-то, они все тебя прекрасно понимают. И не настаивают, чтобы ты возвращалась. Но считают, что лучше бы ты сейчас была не в одиночестве, а с ними.

– Я не в одиночестве, – нахмурилась Леля. – Я живу у…

Тут же она запнулась – не хотела, чтобы хоть кто-то из Нави знал, где она теперь обитала. Но, кажется, Черт догадался. Его глаза блеснули игривым огоньком и Леля воскликнула:

– Только, пожалуйста, не говори никому, где я! Прошу! Я правда не хочу никого видеть… Пока что.

Черт стал причитать о чем-то, но Леля почти сразу перестала его слушать. Она вдруг поняла, что совершенно вымучена. У нее не осталось сил на разговоры. Да и в коридор хлынул народ.

Не попрощавшись и даже не кивнув, Леля развернулась и бросилась к лифтам. Она услышала, как Черт позвал ее, но не ответила ему.

Ступив в кабинку лифта, она дождалась, пока двери закроются. К счастью, никто не зашел вместе с ней – иначе пришлось бы искать другое место, откуда она могла бы переместиться в кафе.

Последнее, что Леля увидела, перед тем, как двери сомкнулись, это как Черт быстрым движением схватил ее за подол широких белых брюк. Она хотела крикнуть ему, чтобы не делал пакость, но двери захлопнулись. Леля услышала треск ткани: лифт тронулся, оторвав едва не половину штанины.

– Ну пакостник, – сказала Леля в тишину кабинки.

Мгновение – и ее там больше не было.

Глава 1

По выходным людей было много, поэтому Леля выходила помогать Догоде в зале. Та говорила Леле, чтобы она этого не делала: что это не ее обязанности, и вообще, Догоду это напрягало. Но Леля только рада была помочь. Унылая, монотонная работы занимала мысли – это ли не счастье? Носишься по залу, слушаешь посетителей – и ни разу не вспоминаешь о том, что произошло всего-то пару недель назад.

Правда, едва людской поток отступал, Леля мигом возвращалась мыслями к тому, о чем так старалась не думать.

– Они знали, – в который раз сказала она.

Догода, которая натирала стойку, не отрываясь от нее, сказала:

– Конечно! Ты им сказала, и я тоже десять раз повторила, что в вишнях могут быть косточки… Не переживай. Всегда кто-то чем-то будет не доволен.

Леля не улыбнулась и качнула головой.

– Я не про то, – сказала она.

Догода прекратила елозить замусоленной тряпкой по столу. На мгновение она просто замерла, а потом подняла голову и скорбно посмотрела на Лелю.

– Леля… – начала она.

Но та взмахнула рукой, призывая Догоду замолчать. Обычно такая радостная – до глупого радостного – Догода всегда тушевалась, когда речь заходила о Семе. Словно думала, что, если не говорить о нем – то плохое, что с ним случилось, будто бы и не происходило.

Сперва Леля тоже так думала. Но спустя время поняла: о плохом нужно говорить как можно чаще. Тогда оно так тебя подавит, что ты уже ничего не будешь чувствовать. Это работало.

Вот и сейчас, вспомнив про Сему, Леля почувствовала, как сжалось сердце. Может, в этот раз повезет, и она снова станет такой подавленной, что перестанет чувствовать что-либо?

– Почему он мне не сказал? – спросила Леля.

Догода поджала губы, мелко покивала, и вновь стала протирать стойку.

– Он словно испытывал меня, – говорила Леля, чувствуя, как в глазах собираются слезы. – Постоянно устраивал мне испытания… просто так… а когда я спрашивала, зачем он это делал, отвечал, что хотел посмотреть, справлюсь ли я без него. Знаешь, какими были его последние слова мне?

Догода не ответила и даже взгляд не подняла.

– «Пообещай, что дойдешь до конца».

Догода снова не ответила. Тогда Леля умолкла, но тут же всхлипнула. Поначалу она не стеснялась плакать навзрыд прямо в зале кафе. Но потом поняла, что это пугает гостей. Догода ничего не говорила Леле, но та сама понимала, что лучше бы ей так не делать. Так что теперь она старалась прятать слезы. Правда, у нее это почти не получалось.

Заметив, что Леля вот-вот снова разрыдается, Догода заняла ее делом, что работало безотказно.

– Иди отнеси на десятый стол, – сказала она. – Япошке полосатому.

Вместе с этим Догода выставила на стойку блюдо с варениками и принялась его сервировать. Леля не спрашивала, с чем вареники – боялась, что с мясом. Пока Догода копошилась, Леля утерла глаза, пригладила волосы, и оправила подол блузки. Ту одежду, что порвалась по милости Черта, Леля выкинула, едва переоделась. Нынешний наряд был ровно таким же. Интерес к одежде у Лели пропал, когда она поняла, что может получить какую хочет, когда хочет.

– Вперед, – сказала Догода, толкнув тарелку.

Та немного проехала по гладкой, чистой стойке, и Леля взялась за нее двумя руками. Горячая. Но Леле это даже нравилось. Она сосредоточилась на боли, и, не сводя глаз с желтого клаптика масла, который, растекаясь, становился все меньше с каждой секундой, медленно пошла к десятому столу.

Леле уже не надо было смотреть перед собой, чтобы ни во что не врезаться. За время, что она прожила в кафе «У Догоды», Леля так хорошо его выучила, что могла бы пройти весь зал с закрытыми глазами, ни разу не врезавшись ни в стульчик, ни в стол.

Так что Леля увидела гостя за десятым столом, лишь когда встала рядом с ним.

– Пожалуйста, – сказала она на русском.

– Спасибо, – ответил гость на японском.

Тем не менее оба друг друга поняли.

Леля хотела тут же отойти, но почему-то задержалась. Просто гость перехватил ее взгляд, и она вспомнила, что уже где-то видела эти желтые глаза. Белка у них не было. Лишь отливающая золотом радужка и черный зрачок. Ресниц тоже не было. Зато контур глаз был словно подкрашен черной подводкой. Взгляд завораживал – но и настораживал. Леля сразу поняла: перед ней хищник.

Какой именно – тоже долго думать не пришлось. Волосы. Они были не просто рыжими. Некоторые пряди были черными – еще меньше было белых. Леля уже видела такой окрас. В зоопарке у тигров. Точно. И глаза у них ровно такие же. Мало того, что желтые, так еще и не моргают.

– Что-то не так? – спросил гость.

Качнув головой Леля отвернулась. От него веяло холодом и опасностью, но несмотря на это Леля его совсем не боялась.

Она уже хотела уходить – заказ отнесла, что ей еще тут было делать? Но вдруг, неожиданно для себя самой, Леля снова развернулась к гостю, и сказала:

– Мы с вами уже встречались, не так ли?

Гость улыбнулся. Леля боялась, что его зубы острые – может, треугольные, как у акул и у Нимфеи. Но они оказались обычными, лишь клыки немного выделялись.

– Мне тоже так показалось, – сказал он.

Леля улыбнулась, но просто из вежливости. Затем она кивнула и, отвернувшись, вернулась к Догоде.

– Что там такое? – спросила она, заметив, как Леля недоумевала.

Но та лишь отмахнулась. Не потому что стало грубиянкой – вовсе нет. Просто Леля сама не поняла, что такого странного произошло.

Этот гость он… Он не был человеком. Что же, неудивительно. В это кафе часто наведывались боги. Леля все удивлялась, откуда их так много взялось. Конечно, у людей было много времени, чтобы выдумать аж столько богов. Но, задумавшись, Леля просто поражалась их воображению.

Так что Леля не удивилась бы, встреть она здесь бога. В том-то, кажется, и была проблема: этот гость богом не был.

– Кто он? – шепнула Леля и качнула головой.

Хотя в зале еще были посетители, Догода сразу поняла, что Леля имела ввиду желтоглазого японца.

– Честно говоря, без понятия, – сказала Догода. – Но он очень частый гость. И всегда берет вареники. С мясом.

Догода определяла характер человека по его любимому блюду. Например, про Лелю, которая любила все зеленое и растительное, Догода сказала, что у нее мягкий, добрый характер. Сперва Леля поразилась – как это Догода так ее считала. А потом вспомнила, что У ВСЕХ Лель мягкий, добрый характер. На что Догода ответила, что, верно, все они любят легкую растительную еду, предпочтительно зеленого цвета.

Так что Леля ожидала, что и сейчас Догода выдаст характеристику этого тигра в теле человека… человека ли?

Потом еще оказалось, что любители вареников делились по их начинкам. Например, те, кто предпочитал вишню, слыли плохим характером. Услышав это, Леля покивала: вспомнила, что вишню выбирала Морана.

Так что про этого странного гостя Догода не смогла сказать ничего путного – он всегда выбирал разные начинки.

– Он японец?

Догода кивнула. Она исподлобья смотрела на десятый стол и терла стойку. Тряпка в ее руках отчаянно молила остановиться, но никто ее не слышал.

– Но он не бог, ведь так? – спросила Леля.

– Хороший вопрос, – сказала Догода. – Я плохо разбираюсь в японской мифологии. Но, скорее всего, ты права.

Они говорили так тихо, что еле слышали друг друга. Правда, обе так пристально смотрели на японца, что Леля удивлялась, почему он еще сам ни разу на них не глянул. Он смотрел в стену и поглощал вареники – да так аппетитно, что у Лели в животе заурчало, хотя в такое время она не ела.

– У него такие волосы… – говорила Леля. – И глаза.