Анастасия Никитина – Ректор поневоле (страница 32)

— Э…

Но Никс не стал ждать, пока мои дубовые мозги провернутся и родят адекватный ответ. Завершив свой неожиданный спич, он развернулся и почти бегом направился через площадь в сторону академии. Глухо выругавшись, я шагнула в портал.

В кабинете я бросила пакет с медовыми булками на парту, заменившую мне рабочий стол, а сама устало плюхнулась в кресло. Пора подвести итоги ночной вылазки и признать, что моё самоуверенное высочество потерпело поражение по всем фронтам.

Да. Крупп нашёлся. Но я так и не выяснила, с кем он тогда пил. Зато умудрилась спровоцировать слухи о помолвке с полугномом. Никса тоже разыскивать не пришлось. Но и это не дало мне ровным счётом ничего. Я не успела задать вопросы о его работе и начальстве и вообще ни о чём. Вместо этого он познакомил меня со своей сестрой, да ещё решил, что я незаконнорожденная…

Если о чём-то из моих сегодняшних «приобретений» узнает Па, мало глупой Аленне не покажется. Тут уже не замужеством, а изгнанием попахивает.

Глава 13. Ифитовы радости

Очередной день начался с довольного визга Оли и резкой боли в шее. Кое-как продрав глаза, я обнаружила причины этих событий. Вчера моё вымотавшееся высочество так и заснуло в кресле, в результате загривок задеревенел намертво. А приблуда, проснувшись, обнаружила на столе пакет с проклятыми булками и теперь громогласно выражала свой восторг.

— Оли, — поморщилось моё высочество, поднимаясь. — Чуть потише.

— Ой, извините, — спохватилась приблуда.

— Ничего. Всё равно вставать надо… — я попыталась повернуть голову к часам на стене, но потерпела неудачу: пришлось развернуться всем корпусом, — … было ещё два часа назад.

— Я духам приказала Вас не будить, — прочавкала Оли, вгрызаясь в румяную булку. — А больше ничего не было. Только бумажки появились, и в дверь кто-то стучал два раза. Потом отстали.

— Понятно, — проворчала я, окинув коротким взглядом очередную кучу корреспонденции на парте перед креслом. На вершине красовался здоровенный свиток, украшенный Большой государственной печатью: личное послание моего царственного Па. А ему-то что понадобилось, чтоб уведомлять меня так официально?

Я уже протянула руку, чтобы прояснить этот вопрос, и только тут сообразила: перед моим креслом всё ещё стоит та самая парта.

— Оли, — неуверенно спросила я. — Мы же, вроде, стол покупали?

— Ага, — кивнула мелкая, громко прихлёбывая чай.

Я окончательно перестала соображать. В мебельной лавке мы точно были. Стол, действительно, купили, и приблуда это подтвердила. Значит, я ещё не окончательно свихнулась, и что-то в моей дырявой головушке сохраняется. Но где, в таком случае, ифитова мебель?! Меня, что, угораздило забыть покупку в лавке?!

— И где он? — рискнуло спросить моё в очередной раз усомнившееся в собственном душевном здоровье высочество.

— А в спальне у окна. Мне там удобнее. Да и места хватило, — как ни в чём не бывало, заявила Оли.

Я молча прошла в соседнюю комнату. И тут же всё поняла. Кроме одного: что, ифит меня сожги, в последнее время творится с моей головой?! У окна стоял стол. Письменный. С двумя тумбами и полированной столешницей. Детский. Моё тупоголовое высочество за него не влезет при всём желании. Правильно. Как заказывали. Что было сказано торговцу? «Мне нужна детская кровать и стол». Нужны — получайте. Я глухо выругалась.

— Вам не нравится? — огорчилась неслышно подошедшая Оли.

— Нравится, — я взяла себя в руки и даже постаралась улыбнуться: в конце концов, приблуда не виновата, что у неё тупая учительница.

— А чего тогда ругаетесь?

— Подумала, что надо было и себе стол купить — за партой не очень удобно. Но это не страшно: в другой раз.

— А, — успокоилась мелкая. — Я велела духам для Вас чай принести. Будете?

— Буду, — усмехнулась я. — Куда ж деться?

— С булкой! — обрадовалась Оли, сунув мне в руку липкое и жирное изделие Нисы.

— С булкой, — сдалась я, хоть и не особо любила сладкую выпечку.

Минуту спустя я поняла, что ненавижу сладкую выпечку и в особенности медовые булки. Вам приходилось есть сочащуюся жиром вязкую массу, которая на вкус при этом была бы приторно сладкой, да ещё и липла к зубам качественнее, чем самый лучший клей? А мне пришлось. И называлось это непотребство «медовая булка». Немедленно выплюнуть отвратительную субстанцию прямо на ковёр мне помешали только намертво слипшиеся челюсти.

— Вкуснятина, да? — улыбнулась Оли.

«И как она умудряется есть эту гадость и при этом болтать?» — невольно удивилась я.

— У нас в посёлке их только на День пришествия пекут, — продолжала мелкая, не замечая, что её горе-наставница онемела. — Да Вы ешьте, не стесняйтесь. Там в пакете ещё две штуки, мне столько не съесть — лопну.

«Мне и того, что в зубах, не съесть — сдохну!», — рявкнула я, к сожалению, лишь мысленно.

А приблуда заливалась певчей птицей, рассказывая, какие прекрасные эти ифитовы булки. Наконец, она сообразила, что не слышит ответа.

— Ну что же Вы рот-то так набили? — округлила глаза она. — Вкусно, конечно, но ведь и подавиться можно. Да и некрасиво это. Вона, чайком запейте.

Перед носом появилась исходящая ароматным паром кружка.

— Пейте.

«Как?!» — беззвучно возопило моё оскорблённое высочество, и внезапно от возмущения сумело расцепить зубы.

Взгляд метнулся по сторонам в поисках, куда бы выплюнуть то, что ещё не успело продвинуться дальше горла. Но тут мне стало стыдно: Оли так радуется, угостив моё неблагодарное высочество своим любимым блюдом, а я… Сделав над собой титаническое усилие, помянув Безымянную и всех ифитов Бездны, я проглотила мерзкую субстанцию и поспешно схватила кружку, желая смыть с языка отвратительный привкус. И чуть не выругалась вслух. Чай был сладким. Нет, не так. Это был мёд, слегка разведённый чаем. Мало того! По поверхности противной жидкости плавал не до конца растаявший кусок масла!

— Нравится? — гордо уточнила Оли, по-своему истолковав непередаваемое выражение высокородной физиономии. — Я специально для Вас делала. Ну, то есть, делали духи, но я командовала. Такой чай у нас в посёлке заваривают. Правда, те, кто побогаче. Мне-то всего пару раз досталось.

— Очень вкусно.

Чтобы проглотить рвущиеся с языка эпитеты, мне потребовалось гораздо больше выдержки, чем для отвратной выпечки. Кстати, о выпечке: куда бы её незаметно выбросить? Но приблуда словно прочитала мои мысли:

— А чего Вы не едите?

— Эмм… Видишь, ли… — но сказать правду не повернулся язык даже у моего толстокожего высочества. — Вчера поздно поужинала и ещё не успела проголодаться. Но я сейчас по дороге на лекцию доем.

— Сегодня тоже? Так Вы ж вроде вчера туда ходили.

— Куда?

— Ну, на лекциё это.

— На лекцию, — машинально поправила я и, выхватив из висевшего на стене расписания утренние часы, назвала первое, что попалось на глаза, — Надо пойти посмотреть, как историю преподают. Давно уже собиралась, но всё времени не находила.

— Понятно. А мне дальше книжку читать?

— Да. Было бы неплохо. Скоро проверю, что ты там вычитала.

— Ага. Там интересно! Я сейчас читаю, как Правитель завоевал Черный континент. Только вот мне непонятно…

— Потом, всё потом, — отмахнулась я, резво направляясь к двери. Только историй о Последней большой войне мне не хватало для полного счастья. — Поздно уже. Гонг вот-вот ударит. Нехорошо опаздывать.

Моё ошалевшее высочество выскочило из собственного кабинета и, не снижая скорости, зашагало по коридору. Я остановилась, миновав два поворота и спустившись этажом ниже. Воровато оглянувшись, призвала духа и, избавившись, наконец, от отвратительной выпечки, замешкалась. На лекцию к Карне зайти не помешает. Па знает, что его взявшаяся за ум дочурка возжелала проконтролировать «качество преподавания». Вдруг спросит что-нибудь. А мне и ответить нечего. Но являться к противной профессорше в мятом костюме, лохматой, да ещё и с лёгким перегаром после вчерашних посиделок в трактире… Нет. Карна и без моей помощи придумает, какие гадости можно рассказать про нехорошую ректоршу. Эх, надо было от олиной заботы не в коридор, а в душ удирать.

Помянув нехорошим словом собственную непредусмотрительность, я свернула в ближайший туалет, заблокировала дверь и кое-как, при помощи духов, магии и ругательств, привела себя в порядок. Удовлетворившись результатом, то есть, перестав шарахаться от собственного отражения в зеркале, я пошла к чернакскому корпусу.

Лекция профессора Карны оказалась не такой уж и отвратной. Я даже сильно заскучать не успела, что регулярно случалось с моим ленивым высочеством на подобных занятиях в юности. То ли Карна действительно была неплохим преподавателем, то ли сыграло свою роль то, что горе-проверяльщица в моём лице здорово опоздала, явившись в кабинет за пятнадцать минут до завершающего гонга, не знаю. Но, несмотря на скучную тему «Развитие ремёсел в каком-то замшелом веке», я не заснула и выбралась на волю, не заполучив даже слабой мигрени.

К себе я вернулась окольными путями, зайдя по дороге в корпус целителей. Результатом этого посещения стал длинный список необходимых покупок и неотложных ремонтных работ, а также дополнительные три часа моего отсутствия в кабинете. Каюсь, я надеялась, что за это время Оли успеет съесть противные булки, и мне не придётся выдумывать, как избавиться от щедрого угощения.