Анастасия Никитина – Ректор поневоле (страница 33)
В кои-то веки моему невезучему высочеству улыбнулась удача: булок, действительно, больше не было. Но на этом везение и закончилось. В благостном расположении духа я со всеми удобствами развалилась в ректорском кресле, приказала охранителям доставить обед и лениво развернула первый свиток из кучи сегодняшней корреспонденции. Посмотрим, что понадобилось царственному родителю от дочурки.
Две минуты спустя я носилась по кабинету бешеным вараном, не зная, куда бежать и за что хвататься в первую очередь.
— Что случилось? — на шум из спальни высунулась Оли с книжкой в руках. — Это не я. Я вообще из…
— Да причём тут ты? — махнуло рукой моё взбудораженное высочество, на секунду перестав наматывать круги вокруг стола. — Через час Па… То есть, Правитель сюда приедет.
— Ну, и что? — спокойно вопросила приблуда. — Он ничего такой — не злобный.
Я вытаращилась на мелкую: как она может не понимать?! Мою ифитову вотчину решил официально посетить Па. Па! А у меня тут чернаки по каминам ползают, преподаватели неизвестно чем занимаются, парта вместо стола торчит! Сторож, и тот какой-то мутный!
Вспомнив о Никсе, я снова заметалась по кабинету. Официальный визит — это Правитель со свитой и прочими признаками статуса, свора советников, всюду сующих любопытные носы, и торжественное сборище в Центральной зале! Уж я-то знаю, как это выглядит: дважды сопровождала венценосного родителя в таких вот посещениях, и прекрасно помню, как бледно выглядели руководители тех заведений, которые «высочайше посещали». Но до этого я просто не доживу. Потому что официальный визит начинается со встречи у распахнутых ворот в присутствии всего персонала. И если Па узнает, а он узнает — слухачей в его свите всегда хватало, что скажет Никс, увидев, в каком амплуа выступает наёмница Рагетта… О… Свадебное платье я могу надевать уже сейчас!
Наконец, чувствительно треснувшись локтем о камин, я немного пришла в себя. Проблемы надо решать по мере их поступления. Итак. Показываться у ворот мне нельзя ни в коем случае: там меня может узнать Никс. Значит, к воротам пойдет кто-нибудь другой, а ректор… Ну, уехала ректор по важному, тайному и совершенно неотложному делу. Что за дело, можно придумать и позже. Я, разумеется, получу солидную головомойку, но она ни в какое сравнение не пойдёт со свадьбой или вообще изгнанием. Главное — хорошенько спрятаться, чтобы не попасться на глаза Па: я не уверена, что магия ректорских апартаментов распространяется на Правителя. И мелкую тоже спрятать, а то ещё ляпнет что-нибудь.
Я глянула на часы. Пятнадцать минут с того момента, как я узнала о непрошеном визитёре, уже пролетело. Если за оставшиеся три четверти часа моё тугодумное высочество не решит возникшую проблему, то с маху сядет уже не в канаву, а за свадебный стол. Я невольно поёжилась: куда же девать мелкую и деться самой?!
Наиболее простой вариант — удрать порталом я отмела сразу. Мне будет просто не узнать, когда Па уберётся из моей Академии, и можно будет возвращаться. И тут взгляд случайно упал на стенную панель, прикрывающую вход в кладовку. Туда я ещё в первый день в Академии засунула парадные портреты бывших ректоров. А, судя по толстому слою пыли и паутины, об этом закутке не знал даже дядюшка!
Я сдвинула панель и, присев, шея до сих пор не гнулась, пролезла в полумрак прохладного каменного мешка. И тут же чуть не растянулась на полу, споткнувшись о тяжелую стопку журналов о современной моде. Ифит! Совершенно забыла, что, поленившись разжигать камин, отнесла сюда оставленные дядюшкой в спальне издания.
Глухо ругаясь сквозь зубы, моё невезучее высочество встало на карачки и занялось сбором бесполезных бумажек: ещё не хватало поскользнуться на такой и расшибить физиономию о каменную кладку. Сложив кривую пирамиду, я снова выбралась в кабинет.
— А про что эта книжка? — тут же спросила Оли, протягивая мне один из журналов, неведомо как вылетевший из кладовки
— Про идиотов, которым нечем заняться, кроме как уродовать себя, — проворчала я, забирая найденное.
— А почему уродовать? — моментально потребовала уточнить приблуда.
Лучшего момента, чтобы обсудить выверты моды, она не нашла! Глубоко вздохнув, я подавила рвущиеся с языка ругательства: мелочь не виновата, что обстоятельства загнали её учителя в жуткий цейтнот.
— А разве такое красиво?
Я сунула Оли под нос первую попавшуюся картинку.
— Да, уж… Ночью увидишь — с мертвяком попутаешь, — фыркнула мелкая. — Зато мама родная не узнает в такой красоте.
— Вот именно, — буркнула я, намереваясь забросить журнал в кладовку к собратьям, но, мельком взглянув на то, что показывала ученице, замерла.
— Чего такое? — Оли осталась верна себе, чутко отреагировав на изменение моего настроения.
— Оли! Ты гений! — воскликнула я.
— Ага. Знаю. Вы мне уже говорили, тогда, в посёлке. Я помню. А чего?
— Потом! — отмахнулась я. — Сиди тихо и ничему не удивляйся.
Оли, уже привыкшая к вывертам своей ненормальной учительницы, пожала плечами и ушла в спальню. Испытав легкий приступ вины, я пообещала себе, что займусь ею всерьёз, как только избавлюсь от Па, и тут же выбросила это из головы.
— Профессора Карну сюда. Немедленно! Сейчас! — приказала я призванному духу. Если память меня не обманывала, именно эта сушёная курица занимала пост моего заместителя.
Духи воспринимают приказы буквально, а ректор — полновластный хозяин в Академии стихий. Именно поэтому визжащая профессорша пять секунд спустя шлёпнулась на ковер в моём кабинете, одетая лишь в расползающиеся клочья густой пены.
Я разинула рот, собираясь извиниться, но вовремя вспомнила один из уроков своего преподавателя по политической этике: лучшая защита — нападение.
— Значит, мне доложили верно, — прошипело мое артистичное высочество, демонстрируя крайнюю степень возмущения. — В рабочее время Вы занимаетесь личными делами! Теперь понятно, почему Ваши рабочие обязанности в таком плачевном состоянии!
Карна опешила, сразу прекратив визг.
— У меня сейчас нет лекций.
— А больше Вам заняться нечем? Например, вверенным Вашей опеке отделением чернаков?
— Но… Э…
— Запомните, профессор Карна, — я подбавила угрозы в голос, — в моей Академии Ваше свободное время начинается тогда, когда засыпают студиозы. И не раньше. Это понятно?!
— Да, — пискнула она.
— Отлично! А теперь быстро приведите себя в порядок и организуйте у ворот сбор преподавателей для встречи Правителя. Он будет у нас через тридцать две минуты.
— Но как?! — ахнула Карна. — Почему Вы раньше не предупредили?!
— Хотела проверить, как Вы умеете справляться с неожиданностями. Пока вижу, что никак. Полторы минуты из тридцати двух уже прошли. Вы Правителя в таком виде собираетесь встречать?!
Она пискнула что-то невразумительное и вновь исчезла, подхваченная духами-охранителями. Нет… Всё-таки как неудобно получилось. Хотя спесь с неё слетела моментально, и то хлеб. Выбросив из головы неудачливую профессоршу, что-то мне подсказывало, что с задачей она справится, я шагнула в портал.
Так называемая лавка красоты на главной площади, где продавалась всевозможная, порой совершенно несуразная косметика, не видела такого переполоха со дня своего основания. Вполне закономерно. Когда ещё к ним вламывалась взлохмаченная принцесса и, бросив на прилавок журнал мод трёхлетней давности, безапелляционно заявляла:
— Хочу вот так! И побыстрее!
— Но так уже не делают, — попыталась возразить хозяйка.
— Если так сделаю я, — фыркнуло моё поглядывающее на часы высочество, демонстрируя знак королевской семьи, — начнут снова!
Хозяйка оказалась сообразительной. Впрочем, иной она, каждый день общаясь с капризными клиентками, и быть не могла, иначе давно бы разорилась. Вокруг нежданной посетительницы закрутились помощницы, взвился в воздух хоровод разноцветных искр, и на какое-то время меня скрыло облако пудры.
Перевоплощение заняло минут десять стремительно убегающего сквозь пальцы времени, но оно того стоило. Что там мать, видевшая дочурку еще пускающим пузыри младенцем — я сама себя не узнала. Из зеркала на меня смотрело нечто. На голове полуметровая прическа из серии «баран перед стрижкой», обильно утыканная иллюзорными драгоценностями. Физиономия украсилась маской из толстого слоя крема и пудры, поверх которых ловкие помощницы нарисовали новое лицо: тонкие в ниточку брови, огромные глазищи, ресницы, больше всего напоминающие поселковый частокол. Довершали картину зелёно-голубые губы под новый цвет волос. Я даже удивилась, как можно всего за десять минут так изуродовать в общем-то вполне приличную внешность. Мое рисковое высочество стало похоже одновременно на балаганного шута и утопленницу недельной давности.
— Нравится? — с некоторым сомнением спросила хозяйка.
— Очень, — с энтузиазмом отозвалась я, бросая на столик золотую монету.
А уж как Па понравится… А, главное, он сказать ничего не сможет: вполне официальная дворцовая мода, хоть и трёхлетней давности. Направляясь к дворцовому порталу, я злорадно хихикала уже в открытую. О том, как поглядывали на меня горожане, лучше умолчать.
— А Вас стража Правителя не казнит прямо там? — только и сказала Оли, увидев мой новый образ.
— С чего бы? — я натянула парадную ректорскую мантию и теперь судорожно вспоминала, куда засунула древний амулет, врученный мне Па вместе с назначением на пост.