Анастасия Никитина – Ректор поневоле (страница 30)
Глава 12. Мнимые конкуренты и прочие вредители
С минуту полюбовавшись развесёлой парочкой, увлечённо дегустирующей очередной кувшин кислого вина, я проскользнула к стойке и устроилась в самом тёмном углу. Судя по тому, что мне удалось попасть туда без обычного разноголосого марафона приветствий, народ начал праздновать День Пришествия с самого утра и на мелкие раздражители, вроде очередного посетителя, уже не реагировал.
— Явилась, — проскрипел подошедший хозяин таверны. — А я-то надеялся, что хоть праздник пройдёт без драки.
— А без меня у тебя тут тишь, гладь и прочее благолепие, — усмехнулось моё давно привыкшее к нытью трактирщика высочество.
— Ну, не всегда, конечно, — вынужден был признать очевидное тот. — Но если тебя принесло — быть мордобою. Примета верная. А уж когда с тобой ещё и Крупп здесь, то половину мебели обновлять придётся, как пить дать.
— Ну, да. А ещё Крупп сгинул где-то на Тракте, — с откровенной насмешкой закинула удочку я. — Ненадёжные у тебя приметы, хозяин.
— Ошибся малость, — хмыкнул Адам. — Кто ж знал, что эту чугунную башку кто-то сможет напоить до такой степени.
— Вина-то мне дашь, скотина негостеприимная? — я не желала демонстрировать свой повышенный интерес к исчезновению наёмника. А вот за кружкой в ничего не значащем разговоре со скучающим трактирщиком можно было выяснить что-нибудь интересное.
— Дам, отчего ж не дать. Должна же от тебя быть хоть какая-то польза моему заведению, а не только убытки, как от дружка твоего безголового.
— Это кто ж из моих друзей тебе так не угодил? — я пригубила вино, не забывая при этом поглядывать в сторону столика, где продолжали бражничать полугном и чернак.
— Крупп, кто же ещё-то, — скривился Адам. — Догулялся до того, что медной деньги за душой нет. Корми его теперь в долг, проглота. А жрёт, как не в себя…
— Это где же он так погулял?
— А он и сам не знает, где. Ушёл тогда с купцами липовыми, а вернулся вот только пару часов назад. Грязный, вонючий, и без полушки денег. Обещался отдать, когда с караваном сходит. Я б его погнал, так он же ещё при батьке моём тут бывал — не погонишь.
— Да ты бы всех нас погнал, будь твоя воля, — хохотнула я.
— А и погнал бы! — хлопнул ладонью по стойке трактирщик. — Много с вас толку, гопота. День при деньгах, месяц на бобах.
— Но, но, — нахмурилось моё слегка оскорбившееся высочество. — Не боишься, что батька твой услышит? Он, даром, что от дел отошёл по возрасту, поленом тебя отходить сможет.
— Вот только и терплю вас из-за батьки, — проворчал хозяин, покосившись на маленькое окошко почти под потолком.
Там, как я случайно узнала, и жил основатель моей любимой таверны, старый наёмник, исчерченный шрамами, как варан чешуёй. Несколько раз он спускался в зал, если очередная драка становилась слишком буйной. И одного его появления было достаточно, чтоб утихомирились самые безголовые. Старик был легендой Тракта.
В другое время я бы с удовольствием расспросила трактирщика об его отце, но сейчас меня интересовали совсем другие личности.
— А кто это Круппу наливает?
— Никс, — охотно отозвался на смену неприятной темы Адам. — Раньше ходил с богатыми караванами. Но лет десять, как бросил это дело — вроде, в городе приткнулся на постоянное место или женился, ифит его знает.
— Слабоват для боевика, — с сомнением бросила я.
— Так не всем же огнём направо-налево швыряться, как ты. Бытовик он. Ходил с караванами, где народ комфорт уважал.
— Ишь, ты, какой комфортный.
— Зато мебель не портит, как некоторые! Жаль, редко приходит. Последние лет пять я его, почитай, и не видел. Недавно только объявился. Может, опять с караваном пойти надумал.
Я не ответила. То, что Никс появился в таверне не так давно, подтверждало мои не самые радужные подозрения. Неужели он всё-таки знал, кому помогает в тёмном переулке? Тогда почему же ифитов чернак с такой ненавистью говорил о новом ректоре? Уж о том, кто этот самый ректор, переселенец не знать не мог!
Плюнув на бесплодные размышления, я решительно поднялась. Логика и прочее словоблудие никогда не были сильной стороной моего импульсивного высочества: дочь Правителя и во дворце, и на Тракте предпочитала действовать, а не думать. Не скажу, что жизнь никогда не наказывала меня за такое отношение, но я до сих пор жива, значит, что-то в этом было.
— Кувшин вина за стол к Круппу, — приказала я трактирщику и минуту спустя плюхнулась на лавку рядом с полугномом. — Примете в компанию?
— Рагетта! — обрадовался Крупп и попытался по своему обыкновению врезать мне между лопаток.
Я скользнула в сторону, и пьяный полугном, промахнувшись, смёл со стола свою пустую кружку.
— Начинается! — проворчал Адам, поставив перед нами заказанный мною кувшин.
— Запиши на мой счёт, — отмахнулся Крупп и снова повернулся ко мне. — Неужто надумала ехать со мной?!
Трактирщик, проворчав что-то про голодранцев с замашками принцев, отошёл.
— И не мечтай, — усмехнулась я. — Привет, Никс. Похоже, звёзды сошлись на том, что мне пора расплатиться за своевременную помощь.
Тот едва заметно улыбнулся уголками губ:
— Ну, если звёзды…
— Они самые, — энергично закивала я.
— Ах, вот оно что, — насупился Крупп. — Так ты, оказывается, кан… конкру… Тьфу ты, не выговорить.
— Конкурент, — с той же лёгкой улыбкой подсказал Никс.
— Вот, вот. Он самый, — нахмурился полугном. — Ещё и образованием давишь?
— Окстись, Крупп! — вмешалась я, заметив, как он сжимает пудовые кулаки. Только исполнения бредовых предсказаний Адама мне и не хватало. — В чём он тебе конкурент?!
— Сколько лет я его рожу чёрную не видал? А тут объявился. Подсел, вином угощает. И про тебя расспрашивает, скотина! Я-то думал, ифитов выродок работу тебе предложить хочет, он же раньше с богатыми караванами ходил. А оно вона как, оказывается!
— Уймись, брат, — попытался успокоить разошедшегося гнома чернак, но сделал только хуже.
— Какой я тебе брат, змей заморский?! — взвился Крупп. — Невесту у меня отбивать вздумал?!
— Крупп! Ты охренел! — рявкнуло моё обозлившееся высочество.
Мало мне было матримониальных планов полугнома, так теперь о них узнала вся таверна, через месяц будет знать весь Тракт. О том, что боевая магичка Рагетта не интересуется мужиками, знали все, и все давно к этому привыкли. Я даже коллекционировала слухи, почему это так. Кто-то считал, что в одной из драк мне каким-то заклинанием отшибло женское естество. Кто-то с пеной у рта доказывал, что я давно замужем, но своего избранника тщательно скрываю. Некоторые, в том числе и Крупп, похохатывали, что Рагетта немного не в себе и ждёт «великую любовь». Находились даже уникумы, шёпотом намекавшие на мою нетрадиционную ориентацию. Но сия тема народу надоела ещё лет пятнадцать назад. И вот, благодаря одному крикливому коротышке, она снова всплыла на поверхность.
В сердцах отвесив полугному увесистый подзатыльник, в результате чего он расколол лбом очередную кружку, я поднялась.
— Адам! Сколько с меня?
— Три сребряка, — моментально нарисовался рядом трактирщик. — А ты, что, правда…
— Заткнись! — рявкнуло моё вконец взбесившееся высочество.
— Понял, не дурак, — ухмыльнулся хозяин, принимая мелочь.
— Что ты понял?! — возмутилась я, но, сообразив, что криком привлекаю к идиотской ситуации ещё больше внимания, заговорила тише. — Я не выхожу замуж за этого придурка!
— Поругались? — сочувственно поинтересовался Адам.
— Что?! Нет!
— Не нервничай, — попятился он. — Милые бранятся — только тешатся. Помиритесь!
— У тебя медовые булки есть? — сквозь зубы спросила я.
— Булки? Нет. А что? — опешил трактирщик.
— А где купить?!
— Н-не знаю.
Не ответив, моё взбешённое высочество, чеканя шаг, вышло на улицу. Только тут я позволила себе глухо выругаться: это ж надо было так глупо сесть в канаву!
— Не парься! — раздался за спиной хрипловатый голос с чернакским акцентом.
— Если и ты начнёшь мне рассказывать про несерьезность ссор между влюблёнными… — с угрозой прошипела я.
— Вообще-то, я хотел сказать, что глупость, ляпнутую по пьяни, никто на трезвую голову всерьёз не воспримет. Народ забудет о вашей мнимой помолвке уже к утру.
— Забудут они, как же, — проворчала я, понемногу успокаиваясь.
— Забудут, — уверено повторил он. — А ты медовые булки любишь?