Анастасия Никитина – Нечто меньшее (страница 4)

– Рад, что приношу в дом веселье, – грустно прошамкал собеседник, запивая съеденное новым чаем.

Одёрнув себя и стянув улыбку в обычное выражение лица, я извинилась. Но держать мину получалось плоховато.

– Женитьба. Ужас-то какой. Помнится, ты говорил: «Не можешь поменять что-то – меняй отношение к этому»! – щурилась я, припоминая Урмису его же слова.

– В том-то и дело, что я должен поменять отношение. Но нити пространства здорово исказились из-за вашего тогдашнего прибытия, иномирцы. Всё пошло не так – вот и последствия. Вчера встретил твоего домового и выклянчил шанс посоветоваться и скрыться от всех здесь.

– Ну, давай теперь всё валить на иномирцев и нити! – махнула я рукой. – Получается, что если бы нас таких-сяких в твоей жизни не возникло, то всё шло бы своим чередом и твоя свадьба спокойно бы произошла?

– Возможно. Хотя, скорее всего, нет. Я не хочу просто вот так, без чувств… Лучше ходить по лесам и не думать про весь этот быт и досуг! Могу ли я… – он пронзительно взглянул на меня глазами цвета насыщенного тёплого янтаря. – Немного попрятаться, прийти в себя здесь какое-то время?

– Боюсь спросить, сколько дней ты соединялся с природой, – я серьёзно смотрела в ответ. – Выглядишь слегка безумно, в общем, не хорошо.

Припухлости под глазами Урмиса сообщали о том, что он мало спал.

– Хорошо здесь. Тихо. Спокойно, – огляделся он.

– О, чую, тут спокойствием больше не пахнет. Моя жилплощадь развернуться не очень-то позволяет… – проворчала я.

– Не хочешь меня видеть, так сразу и сказала бы. Достала.

– Что?! – чуть не подавилась я. – Я достала? Сам пришёл и халявные котлеты ешь! Если бы не хотела видеть, так сразу и сказала бы. Но бросать тебя в беде никто не собирался…

– Они подпортились, кстати. Кок-леты. Следи за холодильником, что ли, – не переставая есть, упрекнул он.

– Дай, хоть, ту последнюю…

Мы грустно жевали на кухне. Рюкзак в коридоре не обзаводился лапами, не смотрел круглыми глазами.

«Опять котяра куда-то запропастился… зачастил».

– Ремонт бы тебе тут сделать… – процедил шаман, оглядывая мой простенький интерьер.

С мрачной тяжестью бытия я посмотрела на Урмиса.

– Прямо как он говорю? – хмыкнул тот. – Сколько же в тебе жизни, что ты со смертью за ручку ходишь…

– Да уж. И ты ещё тут со своим безобразием.

– Так при мне никто женитьбу не называл, – усмехнулся властитель ушанки, которая сидела на столе как уставшая птица и казалась живой.

– Да уж, институт брака нынче на ладан дышит. Говорил со своими тётушками-мамушками? Ведь они тебя очень любят, – не отрывая взгляда от чудного головного убора, задумчиво спросила я. – Должно быть просто – не хочешь, не женись. Зачем всем эти страдания?

– Затем, – огрызнулся он и деловито открыл сахарницу. Понюхал, но сыпать сахар в очередную кружку чая не стал. – Всё у тебя просто… говорю же, я жрец. Не самый неприметный человек в иерархии племени, понимаешь? Статус налагает ответственность. Видела моих чёрных сестёр? Они кого хочешь из-под земли достанут, слушать не будут. И поженят.

Я постаралась отнестись с пониманием к проблеме колдуна, который успел умять первое, второе, блюдо мучных изделий, и рыскал вокруг всё ещё голодными глазами.

«Очередной загул по лесу оказался долгим и выматывающим бегством».

Активированный уголь был извлечён из аптечки, а из антресоли выуживались съедобные запасы, о которых я сама забыла.

– Из-под земли, значит. Если что, практику с зомби не готова изучать, – я опустошала пакет из вездесущей «Полторашечки», нарезая овощи для салата.

– При чём тут «из-под земли» и зомби? – Нгомо по-хозяйски открыл, казалось, намертво закупоренную банку с соусом.

– Ну, как же! Ваши племена в нашем мире закапывали человека, ломали психику, чем-то поили… В зельях вы мастера!

– Ерунды начиталась. У нас так не делают, – возмущённо перебил шаман.

– Фух… – облегчённо выдохнула я.

– У нас без всяких ухищрений, если надо, берут и зомбируют, – спокойно закончил он, откусывая колбасу прямо от батона.

Мой поспешный выдох облегчения прервался.

– Интересно, – пробормотала я. – Что ж всем вокруг жениться приспичило? И потом разводиться. Надеюсь, меня чаша сия минует. Может, я вообще ничего не соображаю…

– И как только на свете существуешь? – захохотал шаман после небольшой паузы.

– Понятия не имею.

– Ладно. Немного времени есть, чтобы прийти в себя, разобраться, что-то придумать. За это спасибо. За еду тоже. Только никому не рассказывай о моей беде.

– Да кому тут рассказывать? Соседкам-бабулям? Или дворовым кошкам? – пожала плечами я. – В любом случае, даже если тайны друзей кажутся смешными, их не стоит рассказывать.

«Сохранить такой секрет – легче лёгкого!»

Нгомо подошёл к мойке, чтобы помыть руки, как это делала я. Но вода почему-то не текла. Урмис обернулся с непонимающим видом.

– Краник поверни, – я демонстративно открыла воду и посмотрела на белоснежную улыбку на чёрном лице. – Косы-то отрастил! И щетину. И воняешь. Извини, но кто как не друг тебе это скажет?

– Отлично, не зря пришёл, учи ещё чему-нибудь. Как завещала баба Яга. Я ученик и учитель, не забыла? – протараторил обрадованный простым мелочам шаман.

– Забудешь такое! Чему научить? – в своей огромной футболке и безразмерных цветастых штанах я казалась себе глупой. – Ну, «стиралкой» пользоваться. Вещи чистит штука эта, вместо реки и бочонка с ручкой, понимаешь?

«А кое-кто вчера очистил моё жилище от незваных гостей, едва не лишив меня этой ценной вещи в доме».

– Давай, – Урмис не понял, что я пошутила, объясняя первое, что попалось на глаза. Скинул с себя пёструю рубаху и скомкал её. – Несколько суток по лесу бегал. Куда нажимать?

– На артерию, блин… Ладно, и тебя постираем. Вода в ванной включается так, сливается так. Бери полотенце и иди уже!

Пока шаман приводил себя в порядок, знакомясь с радостями чужой цивилизации, опустошённая посуда собиралась кривой стопкой, а на улице начало темнеть.

За окном возникло знакомое благородное лицо. Оно улыбнулось, исчезло в сумраке, и спустя минуту раздался стук в дверь.

«Кого хочешь до инфаркта доведёт».

– Как нечисть, после захода солнца являешься, – я открыла Отману дверь, как обычному человеку. И это было здорово.

– Как тебе то, что я могу приходить вот так? И даже через порог перейти, – мрачный жнец, которому было сложно привыкнуть к тому, что его где-то ждут, торжественно шагнул в коридор. И вдруг страшно сверкнул взглядом за моё плечо. – Кхм!

– И тебе здравствовать, – шаман вышел из ванной в длинном полотенце на талии. С косичек на пол капала вода.

Казалось, злым электричеством, возникшим в моём коридоре, можно было обеспечить не одну электростанцию.

«Почему попадаю в дурацкие ситуации?»

Отман оглядел чернокожего гостя снизу вверх, затем меня – таким взглядом, что моя рука прикрыла лоб, выражая полную безнадёжность.

– Ну, здравствуй, шаман. Хотел бы спросить: что ты тут забыл? И кое-что отдать Ясе для практик. Шаманских, – жнец снова сверкнул ужасным взглядом на стоящего почти в боевой стойке Урмиса. Затем перевёл взгляд на меня и без интонации спросил. – Есть мягкая подстилка какая-нибудь?

Боясь оставить этих двоих один на один, быстро выхватила из коробки для шитья обрезок шерсти.

– Мёртвая сова? – я засмотрелась на инопланетянский скелетик с длинными когтистыми лапами, огромными глазницами и красивым клювом. – Жалко птичку, конечно… Благодарю. Что с ней случилось?

– Сбили какие-то не долгожители. Приду к ним когда-нибудь, не таким красавцем, как к тебе. О! Есть идея получше – тебя приведу. Тогда их точно постигнет заслуженная кара, – ответил Отман.

«Разумеется. Что ещё мог принести жнец?»

– Сипуха. С такой сложно подружиться… – Урмис осмотрел подарок, который был бы странным для кого угодно, но не для меня. – Она может как хорошее, так и плохое в шамане усилить. Беспокойная птица.

– Ещё говорят, нельзя мёртвое в доме хранить, – вспомнила я.

– Это говорят те, кто не смог с ним договориться о взаимовыгодном сотрудничестве, – Нгомо почесал затылок. – Предупреждаю. Попытка подружиться может быть опасна, ведь…

– Полотенце не урони, учитель, – опять кошмарный взгляд жнеца. – Она уже ей подходит. Так любить живность, как Яся, ни ты, ни я не сможем.

– Не с тобой разговариваю, смертельник. Но практика, в любом случае, хорошая, – произнёс Урмис, дивясь своей выстиранной и подсушенной пёстрой рубахе и порткам.