Анастасия Никитина – Нечто большее (страница 16)
– Слухи быстро расходятся, особливо про путников необычных. Мы на вас поглазеть прискакали. Победу вашу вчера присвоили и праздновали – всем наплели, что это мы разбойников на дороге разогнали. Виноваты… Ы-ы… – заныли рогатые. – Чего вам надо, ведать не ведаем…
– А если подумать? – терпение жнеца грозило иссякнуть, черти судорожно перешёптывались.
– Меч ищете? – пуще прежнего заныли черти. Ребята переглянулись и отложили мётлы и щётки. – Да не абы какой. С камешком и звездой семиконечной на хвостовике. Нет! Не можем отдать творение древнего искусства! Хоть убивайте!
– Это мысль, – улыбнулся Барс. Жнец щёлкнул пальцами в перчатке и показал на него, мол, прав на все сто. Барс с Аленом медленно подошли ближе. Кизяки пнули своих товарищей, все вместе они снова ощерились как гигантский чёрный ёж и приготовили своё оружие.
«Трезвые черти – это очень опасно. Примерно как я по утрам».
Пьяные весельчаки потерялись где-то во вчерашнем дне, теперь если это и были гастарбайтеры, то только те, что приехали с целью уничтожить твою семью.
Шура отрицательно покачал головой, но, вооружившись хищными гуслями, подошёл и встал рядом с Аленом и Барсом. Сват внешне спокойно продолжал наблюдать за происходящим, а его правая рука давно лежала на поясе, где висел мини-топорик.
Жнец скрестил руки на груди. Казалось, он ухмылялся.
– Показывайте, что за меч, может, не «наш» вовсе, и зря весь сыр-бор, – спокойно проговорил Барс. Но кизяки ощерились ещё больше, и этот чёрный ёж, казалось, раздулся ещё сильнее.
– Геть! – вдруг резко вскрикнул Сват, в то же время Барс замахнулся, и чёрное пятно вдруг отпрыгнуло и рассыпалось, оставив одного, самого молодого смущённого чёртика, под которым образовывалась желтоватая лужица.
«Вот он, эффект неожиданности».
– А вот это будешь сам убирать! – выкрикнул хозяин Хрючевни.
– Тю! А я уж на что-то серьёзное понадеялся, хоть пару суплексов провести, – тихо пробормотал Барс.
Чертихи вздохнули, быстро посовещались, решили, что негоже над их гордыми самцами так издеваться, и вынесли что-то, завёрнутое в простую тряпицу.
– Не стали бы они так ради простой рогожки шипеть, – логично заметила Рысь, выглядывая из-за Шуры.
Ален взял в руки то, что было завёрнуто в ткани, – одноручный меч хорошей балансировки с простой рукоятью и гардой, но вделанным в хвостовик фиолетовым камнем в виде семиконечной звезды.
– Аметист, не иначе.
Пока все дивились добыче в виде первого меча, жнец незаметно для всех, одновременно спотыкаясь и уменьшаясь в размерах, бежал наверх по лестнице. За ним рванули только смекалистые девчонки – посмотреть, что происходит. К тому же, где-то на чердаке запропастилась я.
Вместо жнеца они нашли лишь мою скромную тушку, валяющуюся от смеха.
– Что происходит? Что ты тут делала? Сейчас такое было, ты всё пропустила!
– И-хи-хи! Это был розыгрыш, – я не могла разогнуться от смеха, кое-как пародируя жнеца. – Да погодите вы!
– Что-о? – отпрянула восторженная Мышка. – Это пранк?
– Ну когда ещё разыграешь чертей? Обычно они над всеми прикалываются, и не самым хорошим образом, а тут один-ноль в нашу пользу.
– Погоди, то есть ты прикинулась этим твоим маньяком? Как? – Рысь, казалось, вот-вот начнёт трясти меня за плечи или даст пощёчину, чтобы я перестала сдуваться как шарик от смеха.
– Какой, к лешему, мой? Просто попросил разыграть их. Говорила по тексту, правильно махала руками, – наконец мне удалось отдышаться. Машка-Мышка прыгала вокруг нас и пела в такт своим прыжкам: «Меч-меч-ме-еч!»
– Ты на всякую ерунду соглашаешься! Не умеешь ты «нет» говорить.
– Блин, все решили меня закидать обвинениями – то чудю, то пачкаюсь, то ерунду делаю. Сюрприз приятный получился, и теперь мы понимаем, что именно искать. Может, иногда надо доверять людям? – спросила я у её удаляющегося затылка, увенчанного идеальным, без единого «петуха» хвостиком. Тут же взглянула на свои во все стороны торчащие нерасчёсываемые космы и вздохнула.
Снизу крикнула Анна. Пора было завтракать, расплачиваться и отправляться в путь. Один меч у нас появился, и это прибавляло сил.
– Когда ищешь то, не знаешь что – не угадаешь, где и что именно найдёшь, – я подмигнула не понимающей меня Мышке и откопала под тюфяком один из гребней, который мы выцыганили ещё у домового за конфетки монпансье, что прибыли в наших карманах из того мира.
Я постаралась как можно быстрее расчесаться, а когда спустилась вниз, все уже приступили к простому, но главное – горячему завтраку.
– Вот и наша болезная! – воскликнула та самая пятнистая кизячка-бодачка.
– Теперь мне гораздо лучше, – ответила я, стараясь не смеяться.
– Ты не хорохорься. Тут записка тебе, не обрадуешься, – другой чёртик кинул плотный кусок тёмной бумаги чуть ли не в мою тарелку с глазуньей. Я посмотрела в сторону кухни.
– Спасибо, Анна! – закричали мы вразнобой.
– В карман не положишь! – с намёком донеслось оттуда.
Я повернулась к окну и прочитала записку:
«Недодержала немного, но сойдёт. Только пальцами я не щёлкаю. Это называется морок – почти то, что у твоей папки, осваивай. Я обещал, что отстану. Но я не говорил, насколько. Ещё увидимся». Подпись: какие-то завитушки и буква «О».
Я вздохнула, понимая по лицам других, что её все, конечно же, прочитали и поняли, что «царь-то не настоящий» был. Все загудели.
– Чего сразу я? Вон, на эту парочку гляньте, – я мотнула головой на Свата, которому зардевшаяся Анна подливала нормальный, вкусный, с засушенными цветками и кусочками ягод чай. Перевод стрелок удался.
– Действительно! – взвился Шура, радуясь, что теперь не только на них с Рысью поглядывают, загадочно улыбаясь. – Свата ещё сосватаем!
Кизяки были обижены, как мы ни старались им объяснить, что реликвия эта может помочь и нам, и им.
– Войну остановить надо? – с нажимом спрашивала Рысь.
– Нам какая разница? Мы тут своей жизнью занимаемся, – возражали беззаботные черти.
– Как бы вам попроще объяснить… Ну, смотрите.
– Куда?
– Ладно, не смотрите, слушайте! – пыталась сохранить терпение йог-вегетарианка, которой пришлось временно оставить модные московские привычки. – Война, если бездействовать, и к вам придёт. Представьте, она продолжается, Каше-поле расширяется. Скоро мало кого останется.
– Так нам всё вкусненькое достанется!
– Поначалу да, – снова выдохнула Рысь. Было видно, как Шура, сидя рядом с ней, испепеляет взглядом глупые рогатые морды. – Но ненадолго. Кто это вкусненькое производить будет в суматохе и голоде? Пивовары все где? На поле боя. Брагу гнать кто будет? Пить вы где и что будете? Виноделия нет, алкоголь закончился. Дефицит – знаете такое слово?
Черти зачесали лохматые черепушки.
– Войну остановить надо? – снова спросила Рысь.
– Надо, – растерянно согласились кизяки.
– То-то и оно.
Черти опечалились и даже пообещали помогать местным – кому песню спеть, кого спрятать вовремя, каких грабителей-разбойников надурить по полной…
Мы проверяли свои торбы и запасы, собираясь в путь.
– Да, крепатуру мышц мы себе приличную заработали, – Сват подошёл к хозяину харчевни с монетами.
– Домой хочу! – в очередной раз прогнусавила Мышка.
– Это нам нескоро светит, у нас пока один меч, и то, благодаря некоему мрачному типу. Ничего мы в этом мире не понимаем, тут словно логики нет. Но она же есть? Должна быть… – бормотала я. Прервало меня пренеприятнейшее известие.
– Монет ваших кот наплакал! – хозяин ставил нас в неловкое положение.
– И за меч что-то дайте! Это гораздо больше, чем ножик какой, положено чегось поценнее мелких монеток, – присоединились к нему кизяки.
– Да вы в сговоре, ребята! – взвился Шура.
– Ничего подобного!
Пока продолжалась перепалка, именуемая нелюбимым мной словом «торг», ко мне подошла Анна.
– Зря спать вчера сразу после мытья не пошла. Спасибо, что не сказала всем обо мне…
– С кем не бывает… Спасибо за отвар. Сват – хороший человек. Обжигался в жизни, как и многие из нас. Ему, пожалуй, можно такое сказать.
– Понимаю. Работаю тут не столько за гроши, сколько чтобы жизнь людскую видеть и подобие её иметь. Ежели не буду ничего делать, чаще буду превращаться.