Анастасия Никитина – Нечто большее (страница 17)

– Ты видела вчера жнеца. Он кто, человек? И почему я стих этот читала – сама не пойму.

– М-да уж. Чутьё ты своё глушишь почище, чем я свою другую ипостась. Ещё и не веришь ему. Жнец – вроде как человек, но не совсем.

– Как ты, например?

– Нет. Трудно объяснить. Он проводит души. Сейчас у них полно работы с этой войной, но вряд ли этот «урожай» радует его и кого-либо нормального вообще.

Рыси надоел стоящий вокруг гомон. Черти подтверждали, что хозяин просит втридорога, даже с учётом поломанного имущества, но просили свою долю за меч невиданный. Шура, в довершение общего сумасшествия, производил на сытых гуслях безобидные наигрыши, не заставляющие никого плясать. Барс кивнул Рыси на свёрток – почему бы не проверить сейчас?

– Големов будить или как? – рычал Еремей.

– Не надо никого будить! – воскликнула Рысь, решая прекратить цирк и взять всё в свои руки. – Скатерть, сгодись уж на что-нибудь, будь добра. От нашего стола – вашему столу!

Таинственный свёрток, в отличие от всех предыдущих попыток, на этот раз развернулся. Мы замерли, предвкушая яства на неприметной скатерти-самобранке. Даже звякнуло что-то.

Зазвенели не блюда с гусями в яблоках, не пироги разномастные, а…

– Сплошные бутыли и графины! – захохотал Ален. Сват и Барс согнулись пополам, сипя и опираясь друг на друга. Мышка тоже захихикала.

– Вы развлекаетесь, а я за вас плати. Извините нас, дураков, – красная Рысь выбежала на улицу, Шура поспешил за ней.

На большом столе красовалось горючее и негорючее – всё, что только можно было употребить внутрь. Количество было невероятным. Маленькие глазюшки чертей чуть не повылезали из орбит.

– Скатерть-самопьянка… – восторженно выдохнула я и выглянула на улицу. Рысь плакала в объятиях длинных рук Шуры, который пытался её успокоить.

«Что делать? Идти помочь успокоить или не лезть? Ладно, жду пять минут и иду. Какая же циничная вы морда, Яся Сергеевна, о себе думаете, как выглядеть будете».

Я решила подойти к Анне, и, немного подумав, мы тоже вышли на улицу. За нами потянулись и остальные. Да, не ожидала Рысь такого подвоха.

– Рысюшка, что ты! Смотри, как здорово получилось, – по-отечески успокаивающе заговорил Сват. Не хватает ему дочек, вот обо всех и заботится. – У тебя теперь всегда есть чем с кизяками всякими расплатиться. Ну…

– Я всегда пропаганду здорового образа жизни в мир несла! Надеялась, когда скатерть изволит раскрыться, будет провиант у нас в пути. А это что, блин, такое?

– Это оружие массового поражения! Половина нашего мира безвозвратно им поражена! – воскликнула я. Она посмотрела на меня красными глазами, как на что-то ненужное, не вовремя подсунутое.

– У всех нужное! А у меня что? – закричала она.

– Ага. Особенно у меня, очень нужное, – я с сарказмом приоткрыла папку. В ней на бумагах стал появляться текст: «Статья 128.1. Клевета, то есть распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь…»

– Тьфу! – я закрыла папку. Не умею успокаивать людей, самой бы не взорваться.

Я вошла в заведение забрать сумку. Довольный владелец и слуга Хрючевни проворно складировал в ящики и относил алкоголь в подсобку – ещё и трети со скатерти не отнёс. Черти плясали вокруг и тоже набивали сумки.

– Сейчас хорошего сидра и водки днём с огнём не сыскать. А у меня теперь всё есть! Покушать и на костре, в крайнем случае, можно. А вот культурно выпить…

– Твоя правда, – сказал Сват, тоскливо поглядывая на Анну.

«Долгое прощание – лишние слёзы».

– Насчёт того, чтобы вывеску Хрючевни подкрасить, подумаю. Хотя людям если надо, хоть окна заколоти и сто раз «закрыто» и «точно закрыто!» напиши, всё равно влезут. Ну, что ж. Знатная драка с вами, иноземцами, будет нам рекламой, – трактирщик ссыпал часть монет нам обратно и вышел во двор, провожать. – Вам через болота на базар придётся идти… На болотах нужно будет получить разрешение, чтобы пустили вас по тем землям пройти. Ох, и трудно вам будет. Счастливого пути. Если пройдёте, конечно. Князю за нас не молвите никакого словечка, пошёл он…

– Оптимистично, – оценил напутственные слова Ален. – Благодарствуем за хлеб-соль… Ну, с разрешением-пропуском авось разберёмся. Тронулись.

– Дык мы давно, головушкой-то… – посмотрела я на него снизу вверх, как иногда смотрел мой шкодливый кот.

– Иди уже! – хохотнул он.

Нашу процессию некоторое время сопровождали болтливые черти, что умудрялись не только смешить, но порядком надоесть. Через пару развилок дороги они, указывая нам примерный путь, боготворя Рысь и цепляясь за её ногу, покинули нас и вдогонку ещё раз пообещали охранять район. Кто бы им верил…

Я пошарила в кармане – записка на твёрдой тёмной бумаге была на месте.

Глава 9. Болота и бурая магия

Долгая лесная дорога постепенно сменялась на почти горную тропу. Под камни, облепленные лишайниками, то и дело ныряли шустрые ящерицы, а над головами кружили, распластав крылья, крупные птицы. Виды открывались прекрасные, утро словно пело протяжную песню, которой на разные голоса подпевали обитатели местности.

– Суслик! – то и дело кричала Мышка, указывая в какую-нибудь сторону.

Добраться до базара – неплохая идея. Приобрести бы какой-то транспорт, хотя бы ослика. Но мне казалось, что мы бы также несли всё на себе, просто вдобавок ещё бы ухаживали за осликом. Я пробовала выпросить у своей папки копию пропуска, за которым мы топали, чтобы посмотреть, какой он из себя, – безрезультатно. Она чётко давала понять, что работает на бюрократическую защиту, атаку, но не на подделку документов.

Кардионагрузка в виде подъёмов и спусков, контрастный душ в виде прохождения у водопадов и купания в чистейших озёрах, песни у костра и ночёвка на свежем воздухе способствовали набору сил наших привыкших к цивилизации организмов. Мы не замечали, как шли вперёд, и могли только гадать, что нас ждёт.

– Почему у книжных «попаданцев» не возникают стандартные бытовые вопросы? Должны возникать. Тогда как они их решают? – задумалась вслух я, собирая по пути ягоды.

– Какие? – спросил бодрый Сват. Похудел он, что ли… Загорел – точно.

– Например, как в древности стригли ногти или мылись без мыла.

– Как мы. Две небольшие заточенные полоски из стали не лучшего качества, нажимаешь их, они как ножницы режут. Мыться можно много чем. Но про туалет – неинтересно, к тому же «попаданцы» – вымышленные персонажи. А я люблю про них читать.

– Казак, боец, любящий фэнтезятину… – ухмыльнулась я.

– Да. Нельзя, что ли? Дорогие «попаданцы» и «попаданцихи». Запомните полезную штуку, – усмехнулся он. – При любой ситуации можно задаться волшебным вопросом: что я могу сделать сегодня?

Я задумчиво втягивала воздух, подставляя лицо ветру.

«Вопрос, способный изменить жизнь».

– Мы не фантазийные, мы существуем! – пронеслась мимо Машка-Мышка с какими-то цветами, видимо, для вечернего чая. – Нам за всех выдуманных отдуваться?

– Раз существуем, видимо, да, – Рысь забрала у девочки цветы. – А вот там, кажется, обещанные нам болота.

Мы посмотрели в сторону леса, вдоль которого шли. Пейзаж постепенно изменился: тёмные палки там и тут торчали из замаскированной тиной и мхом прелой жижи. Деревья здесь казались тусклыми, уставшими. Пахло гнилью. Скоро передвигаться стало возможно только по кочкам – и то не угадаешь, какая из них окажется мягкой полусгнившей травой.

– Какие-то следы. Сюда! – ломанулась вперёд Машка-Мышка и чуть не ухнула в грязь по пояс, но Барс резко схватил её за худи и выдернул из чавкающей грязи.

Серый туман закрывал всё, что находилось дальше десяти метров.

– Ну что, не хочешь тут поквакать? – спросила меня Рысь.

– Только после вас, сударыня, – я сделала кривой книксен, стоя на скользкой ветке.

Все вооружились палками, чтобы проверять поверхность, куда можно шагнуть. Двигаться решили кривой цепочкой, замыкали которую Сват и Барс. Возглавлял нашу делегацию тяжёлый Ален с арапником в руках. Если что, он бросит нам своё чудо-оружие, и мы, порождая кучу ежей от натуги, вытащим его и сменим курс. В середине шёл Шура, держа Мышку за капюшон, и я с Рысью.

Каждый шаг должен быть выверенным, просчитанным. Не всегда это получалось, и мы быстро набрали воды в обувь.

– И как только здесь проходит кто-либо? – шипела блондинка. Мышка снова дёрнулась, наступив на ярко-зелёную траву, но была возвращена на место музыкальной рукой Шуры. – Там ещё следы.

Примятая трава и провалы в грязи свидетельствовали о том, что кто-то здесь всё-таки ходил. Но дошёл ли?..

Вскоре началась даже не каша под ногами, а совсем жидкое непотребство. Мы пробирались по колено в холодной грязи, болота выматывали. Привала сделать негде. Отчаянье подступало с каждым пройденным километром, усталость наваливалась и вдавливала нас в топь. Даже птиц не было слышно. Машка-Мышка молча заплакала.

– Идти или плыть будем дальше? – Рысь запыхалась и уставила руки в боки. Я, соскальзывая с редких кочек, подгребла поближе.

Совсем уж непроходимая чёрно-коричневая жуть открывалась перед нами. До этого спасали редкие деревца, корни которых худо-бедно пытались держать вокруг себя почву. Теперь не стало и их. Густые кустарники таили обман – перепрыгнув к ним, можно было уйти вниз по макушку – проверено палкой.

– Никакой волшебной стёжки-дорожки! Где эта хвалёная магия, когда она так нужна? Да ещё и время не рассчитали, темнеет, – ныла Машка.