Анастасия Некрасова – Земля чудовищ (страница 57)

– Лишь одно слово – «самозванка».

– Есть идеи, кто бы это мог быть?

– Мне кажется, либо старейшина, либо Амелиус. Голос привел меня туда, где я нашла кольца.

– И после того как ты забрала свое кольцо, голос стих?

Я кивнула, а Тристан продолжил:

– Если джинны знают, что кольцо Амелиуса пропало, и это их не сильно обеспокоило, вероятно, старейшина и привел тебя в замок. Перстень Амелиуса нужен для его освобождения.

– Ты веришь, что я действительно слышала голос старейшины?

– У меня нет причины сомневаться в твоих словах, если ты об этом, – он передернул плечами и искоса посмотрел на меня. – И если моя теория верна, то тогда понятно, почему джинны послали Муриноруса забрать только лампу, но не кольцо. Им неизвестно, что оно у тебя.

– Вероятно, быть наследником Амелиуса недостаточно, чтобы освободить старейшину, – предположила я.

– А ты не думала… Что старейшине тоже нужен подходящий сосуд, как и остальным вернувшимся из Хаоса? – осторожно поинтересовался он.

Князь выжидающе смотрел на меня, а я страшилась признаться даже себе, что потомок Амелиуса нужен был джиннам не для призыва старейшины, а для того, чтобы занять его место, стать оболочкой для беспокойного и мстительного духа.

– Интересно, как Мириада смогла обезопасить себя, – медленно начала я. – Джинны ищут подходящего носителя для своего властителя, но почему они остановили выбор на мне, непонятно…

– Насколько я понял, джиннов осталось всего тринадцать, – продолжил Тристан, – участники совета и вождь. Есть еще королева. Но стоит ли считать ее джинном? Может быть, есть способ изгнать их всех в Хаос?

– Мне об этом неизвестно, – я покачала головой, но на самом деле задумалась. Ведь тогда, возможно, удастся вернуть тех, чьи тела заняли джинны. Или хотя бы некоторых из них.

– Нужно поговорить с Лемегиусом, возможно, он знает, как их можно изгнать.

– Да, но только когда Муриноруса не будет рядом, – заметил князь.

Мы шли по длинному разветвлявшемуся коридору, стены которого усыпали разнообразные узоры из светящихся капель воды. Наших спутников я уже давно не видела. Казалось, будто, кроме нас, в этих подземных долинах никого больше и нет. Здесь было удивительно спокойно, особенно по сравнению с недавним нашествием скорпионов в пустыне. После той какофонии здешняя тишина и мерцание воды вокруг действовали умиротворяюще. Я долго всматривалась в петляющий орнамент, покрывавший стены, и начала различать очередную закономерность.

– Это же… Как и в замке, каждый узор куда-то ведет, – сказала я Тристану.

– Да, – согласился он. – Я прошел пять дорог, следуя за разными орнаментами, но озера так и не нашел.

– Может, оно давно высохло? И вода на стенах – это единственное, что от него осталось?

– Сомневаюсь… Мне кажется, только тот, кто знает к нему дорогу, может его найти.

– Если джинны и правда не могут сюда попасть, то вряд ли кто-то знает дорогу.

– Я думаю, Лемегиус знает.

– Тогда зачем он отправил тебя ложным путем?

– Понадеялся на то, что воды со сводов пещеры ему хватит для восстановления сил? – он пожал плечами. – Но как пробраться из этой пещеры в горы, он не знал. Поэтому и отправил меня на поиски.

– Считаешь, он хотел вернуться в Нагорье?

– Может, в Нагорье, а может, нет. Я даже не уверен, что он планировал выбраться из пещеры вместе со мной.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я, а сама застыла в ожидании.

– Отправив меня на поиски выхода, он мог залечить основные раны и сразу вернуться в пустыню или сначала найти подземное озеро, а потом улететь в земли джиннов.

– Зачем?

– За тобой, – ответил Тристан, и я заметила, что ответ дался ему нелегко.

– Как считаешь, что будет с Муринорусом? – спросила я, решив обратить внимание на более существенные сейчас вопросы.

– Честно? – переспросил Тристан и посмотрел на меня. – Я думаю, твой отец отпустит его в Люпопротагорию.

– Даже после того как узнает, что Мириада заодно с джиннами? И причастна к похищению дяди Мнемния?

– Гирада… Я думаю, твой отец все знает. И ищет способ извлечь выгоду.

Он обеспокоенно смотрел на меня, как будто боясь реакции на свои слова. Но я понимала, что, скорее всего, он прав. И то, что Мириада связалась с джиннами, не новость для моего отца. Иногда я даже думала, что он и стоял за всем, а сестра была лишь частью его плана.

– И что тогда ждет тебя? – спросила я.

– О чем ты?

– Тебя обвиняют в измене. То, что дядя Мнемний жив и находится в темнице джиннов, никому больше не известно.

– Надеюсь, он и правда жив. В любом случае сначала нужно придумать, что делать с джиннами. Может быть, завтра все разрешится, и тогда я смогу вернуться домой, не опасаясь заточения в темницу.

– Вернешься в Люрские земли?

– Я бы хотел.

– В Нагорье больше переезжать не планируешь? – спросила я, чувствуя себя немного разочарованной.

– Ммм?

– Ты ведь собирался перебраться в Нагорье. Разве нет?

– Мне кажется, это было так давно… Еще до того как Карангу наводнили полчища драконолюдей, – ответил он, и мне послышались едкие нотки в его голосе.

– Драконолюдей?

– Ты меня поняла. Это не те кровожадные драконы, которых мы видели раньше и которых, судя по всему, послали джинны.

– Ты поэтому переживаешь? Потому что драконы оказались не теми, кем мы их считали?

Он не ответил, и какое-то время мы шли молча. Я следила за узором на стенах, пытаясь понять, что в действительности беспокоило моего друга. Сейчас как никогда раньше я нуждалась в его поддержке. С Лемегиусом и Амелией было связано слишком много противоречий, и я не могла безоговорочно на них положиться. Только в Тристане я не сомневалась, мне нужен был его совет, и я хотела, чтобы он стоял рядом, когда явятся джинны. От остальных я не ждала ни понимания, ни помощи.

– Кстати о джиннах, – сказал Тристан. – Они явно хотят забрать лампу себе.

– А что, если не себе? – спросила я, а он непонимающе на меня посмотрел. – Они ведь отправили Муриноруса. Что, если они желали, чтобы лампа оказалась у Мириады, а кольцо Амелиуса у меня? Может, я вообще была нужна не для поисков лампы, а чтобы забрать перстень Амелиуса?

– Если так, – рассуждал он, – то для возвращения старейшины, по их плану, Мириада должна призвать его из Хаоса, ведь кольцо пока что у нее, а потом… – он задумался. – Я много размышлял о том, что случилось с твоей матерью. Действительно ли джиннам нужна обитель в мире людей? Я о том, что раньше их связь с лампами помогала найти пристанище в них. Но, когда Амелиус разрушил связь, джинны нашли новый способ возвращаться в мир людей.

– Может, джинны и хотят забрать лампу, чтобы старейшина не оказался в ней снова? Они жаждут его возвращения, но не планируют вновь становиться рабами лампы.

– Но для чего тогда лампа?

– Или для кого?

– Что ты хочешь сказать?

– Джинны томятся в заточении шестьсот лет. Они ничего не забыли и не простили. Вспомни хотя бы их единственное правило. Из узнанного я поняла, что они всегда найдут способ достичь желаемого, даже если плата дорога. Веками они существовали в Ибигурии и не могли покинуть ее границы. Я думаю, старейшина стремится вернуть Амелиуса из Хаоса и заточить его в лампе.

– Как назидание потомкам? – ухмыльнулся Тристан, хотя я заметила, что мои слова заставили его задуматься.

– Тогда его месть за падение Ибигурии будет полной, – продолжила я свою мысль.

– Ты забыла о том, какую обитель избрал сам старейшина, – сказал Тристан и посмотрел на меня.

– Я не забыла, просто… Мне страшно об этом думать. Я помню, какой стала моя мать. И понимаю, что старейшина, видимо, собирается со мной сделать то же самое. Потому что возвращаться в лампу он, судя по всему, не намерен.

– А если у тебя будет два кольца? – спросил Тристан. – Тогда он не сможет занять твое тело? Джинны хотят, чтобы у Мириады оказались и кольцо, и лампа. Думаю, именно перстень старейшины защищает владельца.

– И, обладая кольцом старейшины и лампой, я смогу отправить властителя джиннов в лампу? – предположила я. – И восстановить разрушенную связь?

– Думаю, да. Ведь если Мириада, обладая реликвиями, может заточить Амелиуса, то и ты сумеешь сделать то же самое со старейшиной.