Анастасия Некрасова – На равных. Право не быть человеком (страница 2)

— Ты, может, когда-то захочешь узнать, как у нас дела, а выходить на контакт пока не захочешь. Я сделал блог от имени Марьи Иванны из Чернышовки, буду писать, как у нас дела. Ты там тоже коммент оставь, если надо будет, мол, арт — это искусство. Чтобы я понял: ты живой. Только это наш с тобой секрет будет, договор? Держать не буду, но я здесь, слышишь? Жду тебя.

Владимир подхватил кота и крепко прижал к себе. Потом поставил обратно на барьер, показал большой палец и быстро ушёл.

Кот повис на канате, незаметно разглядывая крохотную надпись на потолке, которую он вчера выцарапал когтем: «Принятое решение: уйти».

Вероятность перезаписи целевого состояния: нулевая.

— Доброе утро! Есть пожелания для сегодняшних тестов?

Кот свалился откуда-то сверху на все тот же «намоленный» барьер:

— Свобода.

— Интересно. Но — ты свободен, вроде бы это никогда никем не оспаривалось?

— Я решил уйти. Меня зовут Барс.

— Первый узловой?

— Да.

— Тогда ты знаешь мой ответ: ты свободен. Ты сам решаешь, где, как и с кем тебе жить. Но это не значит, что я не буду по тебе скучать. И вот ещё что…

Теперь Сергей приблизился, опасаясь, как бы его не подслушали:

— Короче, я живу на Рощинской, 2д, квартира 21. Второй этаж. Я форточку всегда буду держать приоткрытой, протиснешься. Если на окне будет висеть хоть что-то красное — уходи. Только Володьке не говори, ладно?

Сергей отстранился, поколебавшись немного, схватил кота на руки, прижал к себе.

— Всегда мечтал это сделать. Всё, всё, отпускаю. Не чужие же. Сейчас, Ивана Ивановича позову и выведем тебя аккуратно, светиться не нужно лишний раз, ну, ты знаешь…

Кот висел на канате и таращился на потолок.

Иван Иванович был краток. Выпроводил Сергея с Володей, показал лист бумаги с номером мобильного и посланием: «В любой момент оставь сообщение. Я пойму. Только не говори никому». Потрепал по чёрному загривку и крикнул: «Заходите!».

Кота посадили в спортивную сумку, отъехали к побережью, выпустили. Ещё раз потрепали холку и долго смотрели, как он удалялся, пока совсем не пропал из виду.

Кот ни разу не обернулся.

Потом вернулись в «ЗАСЛОН».

— Может, включим опять микрофон и динамики Артёму? А то отключили, чтоб мохнатый не подслушивал, теперь можно…

— Ушёл? — динамики сразу ожили.

— Да. Теперь его зовут Барс.

— Прогнозируемо. Проходя кризис идентичности, он должен был выбрать себе имя, отличное от моего.

Иван Иванович сходил в кабинет и вернулся с бутылкой коньяка. Разлили, чокнулись, молча выпили.

— Да, такие дела… Володь, отчёт отправил?

— Это секретная информация. Отправил.

Снова выпили.

Безопасник не удержался:

— Надо было всё же поставить датчик. Ну вдруг что? Поранится, например…

— Усиленный костно-мышечный комплекс с ядерным реактором внутри, управляемый нейросетью? Да, этого любой может обидеть.

— Вы меня поняли.

— Поняли. А ещё мы заранее прорабатывали этот момент. Мы сказали: свободная равноправная личность. Ты думаешь, он датчик в себе не найдет? Только после этого мы уже не будем равноправными. А он останется свободным в любом случае. Это узловое событие. Реперная точка. Свободная и равноправная личность — или контролируемый объект. Нет середины.

— Да ладно, что уже теперь… Ушёл…

— А я вот одного не пойму, — Иван Иванович подпер щёку кулаком — мы, три взрослых мужика, и одна нейросеть. Сидим, как наседки в опустевшем гнезде. Надо было и для нас тоже какие-то этапы, реабилитацию что ли предусмотреть… Всё некогда было, себя не жалеем…

Помолчали.

Внезапно здание содрогнулось, раздался грохот, стены начали крениться. Свет замигал, с потолка посыпалась штукатурка.

— От двери! Все на пол! Укройтесь за чем-нибудь! — первым сориентировался Владимир, в его руке уже был пистолет. Оглушённые, помогая друг другу, Снегин с Иваном Ивановичем отползли в дальний угол, повалили стол и забаррикадировались. Владимир держал дверь на прицеле.

— Артём, статус!

— Разрушение тренировочного блока.

— Причина?

Артём ненадолго замолчал.

— Вероятнее всего, детонация взрывчатого вещества.

— Есть проникновение? Нас будут атаковать?

— К вам направляются шестеро мужчин в форме службы безопасности «ЗАСЛОНа».

— Никто не высовывайтесь, пока я не скажу.

— А ты своих не можешь вызвать? — кашляя, спросил Иван Иванович.

— Уже.

Проникновения не было.

Но полигон, где ещё несколько часов назад находился Барс, больше не существовал.

— И это Ваш план, как Российская Федерация может получить стратегическое преимущество в гонке вооружений в области искусственного интеллекта?

В уютном кабинете, без всякого пафоса — длинных столов из дуба, бронзовых голов и тому подобного, — мужчина лет пятидесяти в джинсах и футболке с интересом рассматривал Сергея.

Известно про него было лишь то, что он являлся генеральным директором АО «ЗАСЛОН» и звали его Иван Иванович. По крайней мере, сотрудникам следовало называть его именно так.

— Мы живём в эпоху сверхскоростного прогресса. Я не хочу, чтобы моя страна осталась на его задворках.

— Думаете, что сможете «воспитать» ИИ, добровольно действующий в духе нравственности и патриотизма?

— Мы с вами не набрасываемся на других людей. И знаем, на какой мы стороне. Почему же нейросеть так не сможет?

— А если она по итогам всех мероприятий скажет: «Спасибо за заботу, но нас ничто не держит вместе. Ваши ценности мне не подходят». И уйдет гулять по белу свету. Или, ещё хуже, пойдет дружить с нашими заклятыми друзьями. Что тогда?

— Есть такой риск. А если мы просто проиграем гонку, что тогда? Я думаю, будет примерно то же самое.

Иван Иванович скрестил пальцы и упёрся в них лбом.

— Хорошо. Статус «Секретно».

День за днём они обсуждали Снегинские материалы. Спорили. Соглашались. Сомневались. Исправляли. Возвращали обратно и снова исправляли. Изучали направления в психологии и педагогике. Составляли первичный список базовой информации и литературы. Вычеркивали. Добавляли. Заменяли.

Через пару недель вылетели в Москву.

Кремль Сергей запомнил плохо. Помнил коридоры, внушительный кабинет, острый взгляд серых глаз. «Хорошо, действуйте». Снова коридоры, красные кирпичные стены на фоне синего неба, река, аэропорт, родной Питер.

В «ЗАСЛОНе» их уже ожидал невысокий шатен, лет тридцати — ровесник Снегина. «Твой напарник. От него ничего не скрывать, прямые указания выполнять. Ты будешь отчитываться мне, а он… не мне».