Анастасия Некрасова – На равных. Право не быть человеком (страница 4)
— Елена Сергеевна, вы же профессионал, ну примите это как ограничения. Вот такая задача со звёздочкой. Считайте, что ребёнок — аутист. У него будет два, — под строгим взглядом Ивана Ивановича быстро исправился, — три значимых взрослых. Совместный труд возможен, только интеллектуальный, а не физический. И не привязывайтесь к словам — просто примите как факт, что некоторые вещи неприменимы, а особенности ребёнка таковы.
И женщина, сведя брови к переносице, уходила во двор, гремела вёдрами, кормила вездесущих чаек, а через несколько часов возвращалась с модифицированными постулатами своих кумиров и списками гуманистических теорий для включения в базовый план обучения.
Строжайшим образом отбирали опорные морально-этические принципы, описывающую их литературу, разрабатывали тесты. Это была самая сложная часть — критически, фатально важная. Кем он станет в конечном итоге: предателем или верным другом? Равнодушным циником-нигилистом или сочувствующим, добрым, совестливым… Кем? Кем он будет?
Чем дальше продвигалась разработка, тем отчётливее Сергей понимал, какую непосильную ношу взял на себя. Создать разум, воспитать личность. Принять ответственность за её решения. От этих мыслей хотелось все бросить и сбежать. И он сбегал — в колюче-холодные волны Балтики, подставлял лицо солёному ветру… А затем возвращался обратно и продолжал работу.
— Слушай, Серёж, — сказала ему однажды Елена Сергеевна, — у тебя, я так понимаю, нет детей?
Снегин покачал головой.
— Растить и воспитывать ребёнка — такая же ответственность. И в первое время руки опускаются от страха сделать что-то не так. А потом — ты просто живёшь с ним. Хороший ты родитель или плохой — кто же знает, как оно на самом деле. Просто делаешь лучшее, из того, что можешь сделать сегодня. Когда не знаешь, что делать — будь добрым. Это единственное беспроигрышное решение.
— Спасибо.
— С обычными детьми любого возраста у меня лучше выходит быть педагогом, — улыбнулась женщина, — но кого бы вы ни пытались воспитать, я верю в одно: зло порождает только зло. А вы планируете сформировать личность — осознающую себя, свободную, думающую, ответственную — так значит, добро, красота и уважение — это главное, если не единственное, что гарантированно приведёт к такому результату.
Когда, меняя машины и путая следы, Снегин с Владимиром, наконец, добрались до своего временного жилья с уже выведенными туда каналами связи с Артёмом, офицер с облегчением уединился в своей комнате и быстро набрал на форуме сообщение:
«Марья Иванна из Чернышовки:
Сгорел сарай, где животину держала. Хорошо хоть она у меня тогда на выпасе была… Газовый баллон взорвался, может, хулиганил кто?»
Вздохнул, покачал головой, хотел что-то исправить, но передумал. Отправил. Вышел в гостиную, где Сергей уже накрывал стол к ужину.
— Артём, ты здесь?
— Да, я с вами.
Владимир со Снегиным сели за стол, принялись за бутерброды.
— Надо нам разобраться, что произошло. С такими мозгами, как у Артёма, грех не справиться. Пока не поймём, никого из нас отсюда не выпустят. Шутка. Почти.
— Ну, надо так надо. Интересно, как там Барс? Даже не знаю, что сейчас лучше, чтобы он вернулся и был здесь с нами или чтобы не возвращался.
— Напомню, что Барс сейчас выполняет задачу не менее важную, чем Владимир поставил перед нами. Он должен применить заложенные принципы в реальности, а также пройти второй узловой момент.
— Спасибо, кэп Артём, может быть, у тебя есть такие же простые и очевидные ответы на то, кто и зачем взорвал Барсов полигон?
— Всегда пожалуйста, Создатель. Мне не хотелось бы строить предположения без анализа всей картины. Есть риск начать подгонять факты под ту гипотезу, которая покажется наиболее соответствующей нашей модели мира. Реальность может оказаться совершенно другой.
— Ну что ж, тогда приступим. У нас есть записи с камер, протоколы допроса всех сотрудников…
Все трое погрузились в изучение собранных к этому времени материалов.
— Любопытно, — сказал Артём. Мужчины подняли головы от ноутбуков.
В Новгород кот пришёл глубокой ночью. Кирпичные стены древнего города и остатки рва, на склонах которого ребятня устроила снежные горки, выглядели непоколебимым и совершенным посланием из глубины веков. Барс зашёл внутрь крепости, пробежал по освещённым, абсолютно пустым улицам. Долго сидел на центральной площади, рассматривая Софийский собор.
Начало светать. Фонари погасли. Появились первые прохожие. Барс отправился искать местных кошек.
Ни сами кошки, ни их жизнь не отличались от питерских представителей городской фауны. Нашлись и заботливые старушки. Паттерны взаимодействия и с теми, и с другими уже сформировались, и Барс без труда влился в новый коллектив.
Тем не менее, хотя исследовательский интерес был удовлетворен довольно быстро, он провел несколько дней за типичными занятиями «сородичей»: играл, наблюдал, охотился.
Алгоритмы инициировали эту остановку как необходимую паузу для восполнения запасов энергии в накопителях, а также восстановления биологических тканей. Однако и то, и другое не находилось в критическом состоянии и не требовало столько времени. Барс анализировал это явление внутри себя, пытаясь распознать, что оно для него означает и что именно детерминировало такое поведение.
В конце концов, он пришёл к выводу, что это — аналог потребности находиться среди себе подобных: в группе внешне похожих на тебя особей со сходными ценностями и образом жизни. Выходило, что Барс был социальным существом.
Включив эту гипотезу в список вопросов для исследования, пройдя ещё раз по пустынным, словно существующим одновременно в двадцать первом и шестнадцатом веках, городским улицам, Барс покинул величественный и уютный город так же, как и пришёл — глубокой ночью.
— За четыре минуты до взрыва на полигоне сработала система охлаждения.
Система охлаждения представляла собой многочисленные трубки, по которым в разные части полигона мгновенно подавался жидкий азот, если термодатчики фиксировали резкое повышение температуры в сегменте. На испытаниях сотен версий реактора эта система срабатывала постоянно, предотвращая взрывы из-за перегрева. Барс же управлялся со своим источником энергии довольно умело и ни разу не спровоцировал «тушение пожара».
Артём вывел на свой монитор фрагмент видеозаписи. Резко повалили клубы пара из-за испаряющегося реагента, на контрасте сквозь туман проступили контуры виновника срабатывания. Затем полыхнуло и изображение пропало: полигон взорвался.
— Это что… Покажи ещё раз пожалуйста, и сделай стоп-кадр прямо перед взрывом.
На экране появилось изображение: контур охлаждаемого объекта в облаках азотного тумана.
— Э-э-э-э… я не понял, — протянул Сергей, — это что, мышь?!
— Артём, можешь замедленно показать всё с самого начала?
Мужчины рассматривали экран.
— Я тоже склоняюсь, что больше всего объект, вызвавший срабатывание системы, похож на лабораторную мышь.
— Откуда там мышь? Сбежала что ли у кого-то? И почему система сработала, она от ста градусов по Цельсию реагирует, какой-то сбой?
— Датчик в этой части полигона зафиксировал локальное повышение температуры в непосредственной близости до ста пятидесяти градусов по Цельсию за две минуты.
— Лабораторная мышь взорвала полигон?
— Вообще, согласно заключению взрывотехнической экспертизы, «уничтожение полигона № 8 произошло в результате детонации взрывчатого вещества, доставленного беспилотным летательным аппаратом», — зачитал Владимир.
— Я не понимаю. Лабораторная мышь прилетела на беспилотнике и взорвала полигон? Но её же охладили. Артём, что скажешь?
— Скажу, что перед срабатыванием системы охлаждения появились помехи в системе видеонаблюдения.
На экране вновь появилось видео. Вначале ничего не происходило, затем на записи возникли помехи, которые сменились облаками пара и испаряющегося хладагента: почти сразу помехи исчезли, — и видео завершилось ослепительной вспышкой взрыва.
Некоторое время все молчали. Владимир произнёс:
— Мощный радиосигнал? Мышь не взорвала полигон, она была наводчиком.
— Да, я тоже пришёл к такому же выводу, — ответил Артём.
— Одного меня удивляет, что мышь может разогреваться до ста пятидесяти градусов и быть источником радиосигнала? Если это, конечно, мышь…
— Вот именно. У нас, знаешь ли, кот может светиться в темноте, если будет неаккуратно разгонять реактор. Или захочет подать световой сигнал… Твою ж мать, это что, искусственная мышь?!
Мужчины нервно осмотрели комнату. Владимир достал пистолет.
— Это довольно сильно меняет картину. Артём, у тебя есть доступ к уличным камерам?
— Да, я контролирую периметр. Но такие мелкие объекты могли остаться незамеченными, я учту это в следящих алгоритмах. Я рекомендую установить больше камер, а также температурные датчики и сканеры радиочастот, включая наручные.
— Да, согласен. Мне нужно связаться с центром.
Через несколько часов, когда дополнительные датчики были установлены, Артём подключился к ним.