Анастасия Нехорошкина – Три тишины (страница 5)

– Вы утверждаете, что я – менталист, способный влезать к людям в мозг и перекраивать мысли, как чертова швея, просто об этом не догадываюсь? Мы что в фантастическом фильме? – удар одеревенелой ладонью по столешнице стал неожиданным для нас обоих. Каждому будущему студенту полагалась двадцатиминутная беседа с психологом наедине, именно это придало мне смелости. Здесь можно было выплеснуть негодование, копившееся с самого приезда и даже дольше.

Молодой, но чересчур серьезный парень сначала прощупывал почву. Он спрашивал, бывает ли у меня ощущение, что я могу видеть, чувствовать или делать что-то другим не всегда понятное.

На шутку о том, что я профессионально могу шевелить ушами, психолог даже бровью не повел.

Затем, принявшись расхаживать по кабинету своими подкачанными ногами в строгих брюках, он поведал мне, что Эквилибрум – необычная академия. Здесь обучают одаренных людей со способностями к телепатии, телекинезу, а также медиумов. Это совершенно необычный мир, скрытый от посторонних глаз и замаскированный под высшее учебное заведение. Психологи, разведчики и еще бог знает какие профессии – всего лишь тонкий слой льда, под которым скрывается глубина моря секретов и государственных тайн.

Сознание не могло решить, что делать прямо сейчас – смеяться, плакать или бежать со всех ног. Такого изумления вперемешку с тревогой я прежде не чувствовала. Информация, переворачивающая реальность, билась в голове о кирпичную стену недоверия. Потому что не первый человек здесь говорил странные вещи, будучи уверенным в их существовании.

Я никогда не отказывала себе в просмотре передач про потусторонние явления, призраков и экстрасенсов, но относилась к ним, как к увлекательным развлекательным шоу. Последнее слово являлось ключевым.

Наверное, Вахид – так звали психолога – прочитал все эмоции у меня на лице, потому что через минуту поставил на стол две чашки ароматного отрезвляющего кофе. Но не мог ли он…

– Вы умеете читать мысли? – тревогу в голове окутала тонкая пелена жажды. Жажды убедиться, что меня не обманывают. Что, возможно, в мире действительно существует немного магии, – вы можете прочитать мои мысли прямо сейчас? Или уже делали это сегодня?

– Нет, Кайли, я никогда не лезу к студентам в голову без веского на то повода, – парень смутился, аккуратно опускаясь обратно на стул напротив, – не положено. Но умею это делать.

– Докажи, – я дерзко вздернула подбородок, тревога сменилась ярким предвкушением. Легкий способ узнать, насколько малы мои представления об окружающем мире или убедиться, что королевская академия – лишь сборище повернутых фанатиков.

Вахид ничего не сказал о своевольном переходе на «ты», лишь слегка перегнулся через стол. Он долго всматривался в зеленые глаза, пытаясь прочитать эмоции. Понять, стоят ли усилия того. Я почувствовала легкий запах кофе и сощурилась в ответ.

– Такое своеволие совсем не входит в компетенцию психолога…– он замолчал, а золотисто-карие глаза наконец зацепились за что-то в моих. Спустя секунду я это заметила. На его висках, будто от напряжения, рябью мелькнула паутинка тонких чёрных вен, – но мне необходимо тебя убедить. Как насчет того, что ты много думаешь о большой рыжей собаке с висячими ушами? О том, как вы играли во фрисби в большом парке и возвращались домой затемно, все перепачканные грязью?

– Информация, которую узнает любой, кто залезет в мои социальные сети, – я фыркнула, при этом заметно занервничав; дыхание сбилось.

Собака еще не являлась доказательством. Черри – любимый золотистый лабрадор – правда красовался на доброй половине фотографий в моих аккаунтах. Он прожил с нами пятнадцать лет и умер совсем недавно, туманным мартовским утром. Я безумно скучала.

– Эта информация плавает на поверхности. Ты буквально вытолкнула её на первый план, значит, часто думаешь о Черри, – на мои округлившиеся глаза Вахид улыбнулся лишь уголками губ, – а имя прямо сейчас кричишь в голове, – последовала секундная пауза и сведенные на переносице густые брови, – Глубже, чем сломанное в шестом классе запястье, я уже не полезу. С тобой и так пришлось пренебречь обязанностями психолога. Но, видимо, впечатление на неординарных личностей производит только шоковая терапия.

– Это…действительно впечатляет. И все равно, я никогда не замечала за собой необычных способностей. Такое трудно забыть, – у меня больше не нашлось внятных аргументов, а мозг устал бороться с ситуацией. Вахид правда смог залезть в мою голову. Уж про сломанное в детстве запястье информацию точно нигде не откопать. Даже в мою медкарту этот инцидент предпочли не заносить, не говоря уже об интернете. Значит, мне придется расширять горизонты видимого и существующего. Это все еще не укладывалось в голове. Теперь сумасшедшими стали казаться не только окружающие, но и я сама.

– Мы отбирали людей с определенным мышлением, количеством баллов, и даже ошибки в тестах проверяли на прогнозируемую схожесть с мыслительными процессами менталистов. Ты не единственная, кто раньше не чувствовал своих сил. Им нужны долгие и кропотливые тренировки, чтобы раскрыться. – Вахид заметно расслабил плечи, довольный, что смог до меня достучаться, – Если ты захочешь, мы сможем вместе исследовать, что это значит для тебя. Сила – не что-то, что нужно сразу понять и принять. Четыре года вместе с другими вы будете её осваивать.

– Я научусь читать чужие мысли? – глупость это или принятие, можно будет разобраться потом. Но Вахид точно заметил мой по-детски восхищенный блеск в глазах и переходящие на писк интонации.

– И не только, Кайли. Главное – верить и прилагать усилия, – парень вновь тепло улыбнулся. Он и правда весьма симпатичный.

***

Я спускалась по винтовой лестнице, передвигая ногами лишь на автомате. Гонимая масштабной волной смешавшихся чувств, каждое из которых стремилось догнать предыдущее, накатываясь сверху и превращая разум в сумасшедший шторм. Мне срочно нужно было проветриться.

Но в Эквилибруме, как оказалось, вряд ли можно найти место, чтобы отдохнуть головой, раскладывая новую информацию по полочкам. Потому что все здесь хотелось рассматривать, медленно изучая. Стараясь понять.

Даже во внутреннем дворе, куда я попала, обстановка показалась нелепо-необычной: как когда хочешь многое спрятать, но просто кладешь все это на видные места.

В центре площади размером с просторную баскетбольную площадку, покрытой сочной зеленой травой вперемешку с цветочными кустарниками, расположился вычурный фонтан. В его сердцевине, слегка посеревшая от времени, высилась каменная фигура женщины в развеянных одеяниях. При свете дня её каменное лицо с завязанными глазами и тонкой линией губ даже не смотрелось жутко. Величественно – да.

Неживая женщина будто знала, что стоит в самом центре магического поля, подпитывая его и подпитываясь сама. Двумя руками статуя держала чаши весов, и здесь, как на гербе академии, их было три, лишь центральная висела в воздухе. От самой головы статуи в чаши лилась прозрачная вода, но, будто касаясь сосудов, жидкость окрашивалась и стекала с их краев уже разными цветами – фиолетовым, желтым и бирюзовым. На дне фонтана эта какофония перемешивалась, плескаясь серым озером. Наверняка все это связано с факультетами.

– Художники, блин, – я невесомо фыркнула, стараясь не крутить лишние мысли в голове, если кто-то может в них влезть так же легко, как это сделал психолог. Но не только фонтан был странным. Здания, расположившиеся по периметру и примыкающие друг к другу, показались еще необычнее в своем сочетании.

Если главный корпус был представительным и внушающим немое восхищение замком, то Северный – противоположный основному – выглядел темной неприступной крепостью. Он казался угловатым переплетением каменных плит и металла самых мрачных оттенков, с узкими бойницами вместо окон и факелами на крыше. Вдоль всего здания, между первым и вторым этажами, по стене тянулась выпуклая надпись, будто налепленная из глины вручную и застывшая навечно: «Корпус охраны и тренировок».

Просканировав здание медленнее, я будто ненадолго погрузилась в его внушительную темноту, но быстро помотала головой. На воспаленный мозг любые сколь необычные вещи произведут острое впечатление.

У левого угла крепость обрывалась, перпендикулярно ей высилось новое сооружение. Несомненно, оно являлось образовательным и единственным здесь похожим на нормальный университет. Белое, с большими мраморными колоннами у входа и цветочными горшками за стеклами арочных окон.

Губы сжались сами собой. Эквилибрум – место, в котором старалось ужиться несколько миров. Совершенно близких друг к другу физически, но разительно отличавшихся даже внешне, не говоря уже о внутренних составляющих. Забавно, ведь в перспективе вид напомнил мне картину собственной квартиры: куча нескладных объектов, вместе образующих почти уютную картину.

Единственным зданием, не вызвавшим в душе новых вопросов, оказался Восточный корпус: это было уютное строение из красного кирпича, с большими окнами и покатой черепичной крышей. Среднестатистический жилой дом в совершенно неподходящей атмосфере.

Я не увидела ни балконов, ни террас, но заметила, что деревянная дверь в центре открывалась чаще, чем в остальных корпусах. Люди выходили и заходили безостановочно, как муравьи: кто-то неспешно, весело переговариваясь между собой, кто-то – еле-еле, с чемоданом наперевес.