Анастасия Миллюр – Сбежать от судьбы или верните нам прошлого ректора! (страница 57)

– Мне совсем не нравится Ада, в ресторан я ее повел только за тем, чтобы нормально пообщаться без посторонних глаз и ушей, а нигде не гарантируют такую гарантию личного пространства в ресторане.

Он серьезно смотрел на меня, и я понимала, что Даринер ждет ответного откровения. А я... я запуталась. Еще двадцать минут назад, я все уложила в своей голове, но судьба, эта капризная дама, просто не дает мне осознать действительность и кидает меня в новую и новую гущу событий.

Усмехнулась.

– Все было так просто... – сказала я. – Академия, друзья, Аля, мои змеечки, никакого контроля, никакой опеки, только необходимость отлично учится, но и это было просто, а тут ты...

Я поджала замерзшие пальцы на ногах, аморт, заметив это, подхватил меня на руки и понес вниз. На кухне усадил меня на стул, а сам пошел ставить чайник.

Чувствовала я себя, как на исповеди... даже еще хуже... Даже бабушке я никогда не рассказывала подоплеку своих поступков, а тут... И главное все это время в голове билась мысль: «А может не надо?».

– В общем, мне это было совсем не нужно, и нет способа сместить ректора, кроме как уличить его в романе со студенткой. Ну, вот в общем, и все, – пожала я плечами.

Он повернулся ко мне.

– Коварная ты дама, Мира, – криво усмехнулся. – Но я одного не понимаю, у тебя было гораздо больше шансов соблазнить меня, но ты выбрала Адонику, почему?

Скрипнула зубами.

– Потому что ты мне не нравился, ясно? И интрижки мне не нужны!

– А сейчас, значит, нравлюсь? – подловил он меня. – Нравлюсь, но ты все равно не оставила своих попыток свести меня с воздушницей, что это было?

– Упертость и принципиальность, – буркнула я.

Он тихо рассмеялся, а затем, подцепив ногой стул, поставил его прямо напротив моего и сел.

– Нет, Ари. Я бы сказал, что это неуверенность и нерешительность.

– Ты что психолог, чтобы у меня в душе копаться? – огрызнулась я.

Даринер покачал головой и нежно погладил меня по щеке, невольно потянулась за лаской.

– Кажешься такой сильной, самоуверенной, решительной, всезнающей. Ты будто рождена, чтобы быть лидером, у тебя для этого есть все: гибкий живой ум, харизма, почти магическая способность очаровывать людей, и этот гордый вид. Внешность и лежащие на поверхности качества сбивают всех с толку, но я вижу, что внутри тебя прячется совершенно другое существо: маленький, нежный, фырчащий и ворчащий неуверенный ежик. Он прячется, когда ты спокойна и имеешь четкую цель, но стоит чему-то пойти не по плану, и наш ежик вылезает из норы, а ты теряешься, потому что не принимаешь его как часть себя. Я уверен, что ты знаешь, зачем все это начинала, но на вопрос: «Зачем продолжила, когда поняла, что ситуация обречена на провал?» – ты не ответишь. Потому что ты держалась за рушащийся план, стараясь не выпустить своего ежика.

Все это время я смотрела на него огромными глазами, не понимая, когда он успел проникнуть так далеко.

– Зачем же ты спрашивал меня «Зачем?», раз и так все якобы знаешь? – спросила я немного зло.

Он пожал плечами.

– Мне было интересно осознаешь ли ты сама это.

Бац, удар ниже пояса.

– И что получается, я была для тебя что-то вроде головоломки, которую нужно разгадать? – спросила я, стараясь скрыть обиду.

– Эй, не придумывай себе ничего, – улыбнулся он нежно. – Ты ведь знаешь, что значишь для меня гораздо больше.

– А ты мне ни капельки не нравишься, так что не обольщайся, – отрезала я, но почему-то чуть наклонилась вперед.

– Да неужели? – вскинул он бровь и тоже чуть подался ко мне.

Усмехнулась, и хотела было что-то сказать, как вдруг дверь в кухню распахнулась. Я вскочила со стула, посмотрела на входящих и замерла. Эту форму нельзя спутать ни с одной другой. Полиция Нравов.

– Так-так-так, – протянула дама, стоящая впереди. – Значит, информация оказалась верной. Студентка Ваир и ректор Самитрэн, надо же какая парочка! Именем морали, я арестовываю вас!

– По какому праву?! – спросила я, вперив в нее взгляд. – Без четкого озвучивания обвинений вы не имеете права ни именем морали, ни именем самих богов, нас арестовывать!

Она зло сверкнула глазами.

– Обвинения? Пожалуйста: пребывание незамужней студентки в позднее время в доме неженатого ректора с явными романтическими намерениями, наказывается по нормам Морального Кодекса. Студентка и ректор подлежат заключению под стражу и будут ожидать решения суда в камере.

Сложила руки на груди. Слова покинули мой рот прежде, чем я закончила размышлять. Все сложилось в голове за одно мгновение. Вроде бы вот оно, мой план удался, и в принципе даже суд мне не страшен, бабуля или братья, в крайнем случае, вытащат, но... Ректор действительно на своем месте, благодаря ему ведьмочки могут раскрыть свой потенциал, достичь того о чем раньше и мечтать не смели. Благодаря введенной дисциплине улучшилась успеваемость и теперь некоторые бесхребетные студенты буквально вынуждены учиться, а ведь только когда упускаешь возможность, понимаешь, насколько это было важно! И кроме этого, работа в академии – мечта Даринера, которую я просто не могу вот так разрушить. Мгновение и роковые слова, решающие мою судьбу, вылетели изо горла.

– А если студентка замужняя и романтических намерений не было?

– Тогда бы и претензий не было, но дело в том, что и то, и то – неправда, – пожала плечами дама.

Я насмешливо усмехнулась.

– Спешу вас обломать, но я помолвлена!

И только когда я это сказала, пришло осознание содеянного. Боги, что я наделала?! Ноги внезапно налились такой тяжестью, что я не выдержала и села на стул. Боги, как же так?! Нет, нет. Нет. Нет. Не может быть. Зачем я это признала?! Зачем?! Ректор что-то говорил Полиции, они отчаянно спорили, но мне было все равно. В горле стоял ком.

– Ари? – услышала я.

Подняла ошалелые глаза.

– Ари, – он присел передо мной и спросил: – Это правда, ты помолвлена?!

В носу запершило, а глаза начало жечь. Хотелось крикнуть на весь мир: «Нет! Это не считается!». Но я понимала, что это бесполезно. Хмырь бы побрал эти магические контракты!

– Ари? Что такое? Скажи мне, – настойчиво и вместе с тем невероятно нежно спрашивал он.

Последней каплей стало то, как он нежно коснулся моей щеки. Я всхлипнула. Ком в горле разрастался.

– Да, – выдавила я и встретилась с серьезным и внимательным взглядом.

Что-то горячее потекло по щекам. Хотелось кричать, пинаться, бить все вокруг от безысходности. Как же так?!

– Да! – крикнула я. – Помолвлена! Помолвлена!

И разрыдалась. Аморт поднял меня на руки и прижал к груди. Я цеплялась за него рукой и не могла успокоиться. Это конец! Весь наш тщательно разработанный с бабушкой план пошел псу под хвост! Прощай, свобода!

– Тише, тише, девочка моя, – он поцеловал меня в макушку, от этого я разрыдалась еще сильнее.

Теперь я не смогу быть с этим вредным амортом, и все из-за меня же самой!

Когда я немного успокоилась, он обнял мое лицо ладонями, большими пальцами стер слезы и прошептал:

– Объяснишь?

– Моей семье предложили очень выгодный брачный контракт, который они, разумеется, подписали, а я не согласна... была. А теперь подтвердила то, что действительно являюсь невестой, контракт вступил в силу, и я обязана выйти замуж.

Невероятным усилием загнала слезы назад. Хватит, поплакала уже, у ректора вон вся рубашка мокрая.

– Ты ведь совершеннолетняя, никто не вправе вынуждать тебя выходить замуж. Ты так хорошо подкована в знании законов, не может быть, чтобы ты забыла такую ерунду.

Прикусила губу.

– Я несовершеннолетняя.

– Что?! – спросил аморт.

– Мне восемнадцать, – тихо сказала я.

– Этого не может быть, – пробормотал он. – Я проверял.

Еще бы, все мои фальшивые документы были в полном порядке.

Мозг отказывался воспринимать происходящее, все это происходит будто не со мной. Пожала плечами. Он посмотрел на меня.

– Ари, только не волнуйся, хорошо? Я не дам тебе выйти замуж ни за кого, кроме меня.

Удивленно смотрю на него.

– А вдруг я против?! – возмутилась вполне обоснованно.