Анастасия Мельникова – Калимба. Запертые. Эксперимент вышел из-под контроля (страница 25)
– Я с Андреем согласен.
– И я, – тихо произнес Нурлан.
Татьяна вопросительно посмотрела на Рому:
– Ну?
Рома скрестил руки на груди:
– Стул гну. Не знаю. Ничего уже не знаю.
Рома пнул стул.
– А я ей не доверяю, – заявила Татьяна. – Никому из вас не доверяю. Поняли?
– Пойдемте со мной, кое-что покажу, – спокойно сказал Андрей.
Все, кроме Кати и Платона, собрались в кладовой.
Андрей перешагнул через клочья обоев на полу и подошел к потайной двери:
– Это старый проход. Видимо, закрыли за ненадобностью.
Рома посмотрел в замочную скважину:
– Ничего не видно.
– Возможно, это путь наверх, – обнадежил Андрей.
Рома дернул дверь, но развернуться в узком пространстве мешал стеллаж. Втроем они его отодвинули.
– Ржавые, сука… – Рома осмотрел дверные петли. – Подцепить – не вариант.
– Выбить можно, – сказал Андрей, – нужен рычаг. А у нас ничего подходящего нет.
– Есть, – Нурлан достал из кармана ключ для сборки мебели. – В спальне нашел, – объяснил он Роме, не взглянув на Татьяну.
Синдром отмены давал о себе знать. Тахикардия, потливость, тревожность – десять из десяти.
– Не ври, с собой принес. Убить меня хотел, сволочь? Я тебя за яйца держу, помнишь? – прошипела Татьяна.
– Таня, блин! – начал заводиться Андрей. – Это ключ для сборки мебели! Этим не убьешь, даже если очень захочешь. Успокойся!
– Обыщите его! Может, у него нож! – не унималась Татьяна.
Рома не выдержал и вытолкал ее в коридор. Татьяна на секунду пришла в себя, посмотрела на свои трясущиеся руки. Плохо дело.
– Слушайте, – заговорил Сергей Аркадьевич, – что будет с Катериной? Мы же не оставим ее одну?
Повисла пауза.
– Не оставим, – ответил Андрей. – Я с ней поговорю.
– Лучше я, – Татьяна вернулась в кладовку и пыталась показать, что с ней все в порядке.
– Не думаю, что это хорошая идея.
– Успокойся, ничего я ей не сделаю. Она на стрессе сейчас. Лучше, если с ней женщина поговорит. Ломайте дверь.
Не дожидаясь ответа, вышла.
Татьяна вошла в спальню. Девчонка была сильно напугана. Татьяна села рядом, изобразила улыбку:
– Значит, родителей у тебя нет?
Катя кивнула.
– Тебя никто не обидит, обещаю. В обиду не дам. Но вот что я тебе скажу. У меня там остался племянник, ждет меня. Если ты врешь, если ты заодно с Профессором, знай – я до вас доберусь. Поняла меня?
Катя кивнула. Татьяна смягчилась:
– Молодец. Можешь выйти.
Катя поднялась и вышла из комнаты. Татьяна посидела в тишине, но собраться с мыслями не удалось.
Татьяна зашла в ванную. Лед в ванне начал таять, оставляя темные пятна на пледе. Включила воду, зашумела струя. Так намного лучше. Вода всегда ее успокаивала.
Татьяна посмотрела в зеркало и увидела за своей спиной, как ткань, покрывающая мертвое тело, плавится по краям. Татьяна медленно обернулась и, борясь с ужасом, сдернула плед. Лицо Наташи, ее тело, руки и ноги покрылись нарывами и плавились, словно ее топили в кислоте. Кожа сползала с костей, плоть растекалась в ванне. Татьяна почувствовала, что теряет сознание. Она закричала и, перебирая руками, попятилась назад, пока не уперлась в стену.
Андрей распахнул дверь ванной. Татьяна, сидя на полу, кричала, закрывая лицо руками. Андрей встряхнул ее за плечи:
– Что случилось?!
Татьяна, не отнимая рук от лица, показала рукой на ванну. Андрей осторожно снял с лица Наташи плед. С телом все было так же, как раньше.
Татьяна пришла в себя, ей стало очень стыдно.
Из кладовки вынесли всю мебель. Рома и Андрей возились с дверью. Верхний штырек им уже удалось выбить из петли, оставался нижний.
Андрей сидел на корточках и держал ключ для сборки мебели под нижней петлей, Рома бил по нему ножкой стула.
– Ровнее держи!
Андрей поправил ключ, Рома ударил, но промазал и попал брату по пальцам. Андрей скорчился от боли.
– Сорян, я случайно, – сухо извинился Рома и присмотрелся к петле. – Вроде пошла, стервятина!
Андрей вырвал у Ромы ножку стула:
– Все у тебя случайно.
– Чего ты? Аж покраснел! Я же извинился.
– Да потому что сначала херню делаешь, а потом извиняешься, когда уже поздно.
Рома ощутил резкий укол вины. Рядом с братом он всегда ощущал себя глупее и слабее, хотя это было не так.
Роме было одиннадцать, когда его привели в новую семью и познакомили со сводным братом. Воротник рубашки этого мальчика был белее снега, комната увешана почетными грамотами, а полки ломились от книг. Рома сразу понял, что здесь он всегда будет на вторых ролях.
С Андреем они совсем не ладили, чем без конца расстраивали мать. Андрей всегда и во всем получал от родителей поддержку. Даже самое незначительное его достижение воспринималось как нечто, о чем стоит говорить за ужином и чем можно похвастать перед соседями.
Рома ни в чем не преуспевал. Его навыки выживания в детском доме, то, как он мастерски умел прятать вещи, попадать ножичком в дерево с пяти метров и сливать бензин с легковушек, были совершенно бесполезны в этой благополучной семье.
Первое время он, правда, старался. Прилежно учился, вел себя хорошо, пытался соответствовать стандартам семьи, которая его приютила. Но на фоне Андрея всегда проигрывал. Отец с матерью любили Рому, тут их упрекнуть не в чем. Но они так и не нашли способ выражать эту любовь, не сравнивая его с родным сыном.
Когда мальчишки выросли и покинули родительский дом, их отношения не изменились: Андрей был все так же высокомерен по отношению к недалекому брату, а Рома считал Андрея скучным и заносчивым говнюком.
Унылая офисная работа с девяти до шести никогда не была для Ромы привлекательной целью. Он стремился к независимости, хорошо ладил с людьми и умел выживать. Поэтому легко обрел популярность среди барыг и мошенников.
Рома чувствовал себя свободным и счастливым, живя вне системы. Но все же завидовал брату. Красивый мальчик с белым воротничком уверенно шел по намеченному пути.
Поэтому, когда Андрей и Лиза после очередной журналистской премии появились у него на пороге и попросили продать им травки, у Ромы появился шанс. Возможность показать родителям и всему миру, кем был их золотой мальчик на самом деле.
С марихуаны Рома пересадил Андрея и Лизу сначала на кокаин, затем на амфетамин. Как профессиональный сомелье, знакомил их с новыми наркотиками, бережно сопровождая в мир удовольствий.