Анастасия Мандрова – Гори (страница 80)

Через полчаса мы вышли из торгового центра, громко смеясь, и в руках Риты был пакет с этим самым платьем, похожим на одуванчик, и так подходящим ей по фигуре. Я старалась забыть о неприятной встрече с Елисеем, будто ничего важного не произошло. Так на самом деле и было. Словом "прощай" я закончила эту историю раз и навсегда и надеялась никогда к ней не возвращаться.

Я пришла к Ване с хорошим настроением и легким сожалением, что платье я так и не купила. Он встретил меня горячим ужином, заказанным из итальянского ресторанчика и бутылкой вина. Мы сидели прямо на полу в его гостиной, расположив всю еду на журнальном столике. В колонках играло что-то ненавязчивое и легкое.

– Ты меня хочешь напоить и соблазнить?

Я спокойно могла говорить на такие темы, потому что Сотников-старший был в клубе с приятелями и не собирался появляться дома раньше утра.

– Хочу узнать, какая ты, когда выпьешь вина… Мне правда очень интересно, – с улыбкой, которая могла меня соблазнить и без вина, сказал Ваня.

– Я погуглила, что такое маленькая смерть, – без тени смущения произнесла я, наблюдая, как Ваня разливает вино по бокалам. – Теперь я стала совсем взрослой, Ваня. Одинокая Я исчезает в возникнувшем Мы…

– Ты ж моя деточка! – Ваня ласково, как ребенка, потрепал меня по щеке. – Тебе еще расти и расти.

– Эй! Не смешно!

– Думаешь? – Ваня насмешливо посмотрел на меня и поднял свой бокал. – За взросление!

– За твою группу! – отсалютовала я ему.

Эту радостную новость я узнала еще с порога, когда только пришла. И я действительно была счастлива, что мой парень шагает к воплощению своей мечты. То, что в его группу вошла Лена, которую Ваня описал словами “яркая и талантливая”, меня не тревожило.

– За любовь!

Наши взгляды встретились, и мои губы расплылись в улыбке. Ваня внимательно следил, как я делала глоток. На вкус вино было терпкое, не слишком сладкое и пахло спелыми фруктами.

– Да, это не какао… – сказала я, смотря, как Ваня ухмыляется. Да, да, я все еще ребенок в некоторых вещах. – Но мне нравится. Интересный вкус.

– Знаешь, что мне нравится в тебе? – спросил Ваня и тут же сам ответил. – Все. Еще никогда человек мне не нравился на все сто процентов. А ты нравишься.

– Нет, идеальный среди нас ты, – возразила я.

– Идеальных нет, ты в курсе?

– Вот уж не знаю…

Когда в человеке красива не только душа, но и внешность, – это редкость. Я смотрела на Ваню и его идеальной красоты лицо. Я тоже была красива, но я знала, что мой лоб слишком высок, а нос слишком маленький в сравнении с полными губами. Вот у Вани все черты лица пропорциональные. И даже ресницы, что мне, как девушке, было особенно обидно, длиннее и чернее, чем у меня.

– Что это ты так на меня смотришь? – спросил Ваня, отрезая кусочек мяса.

Я пожала плечами. Потому что голодна. И дело не в аппетитном запахе горячей еды. Ваня понял мой взгляд и лишь сказал:

– Еда остынет…

– К черту еду!

Ваня одним движением отодвинул столик. Он притянул меня к себе, и я первой поцеловала его. Руками я уперлась в его грудь, и Ване ничего не оставалось делать, как отклониться на пол. Сегодня я хотела рулить всем. Быть проводником в мир чудес и волшебства. Мне не хотелось забыться. Все, что произошло со мной сегодня, я приняла, как должное. Черное – не всегда просто черное. Просто в нем не видно других цветов, а они точно есть. А сейчас я видела перед собой лишь серый цвет его глаз, красивый, свободный ото всех страхов и твердый, как скала.

После нам пришлось подогревать еду. Набросились мы на нее с небывалым аппетитом.

– Не знал, что ты и вино вместе вытворяют такие штуки. В следующий раз ты попробуешь розовое…

Я замерла с вилкой в руке. Упоминание этого цвета привело меня к идее, которую подсказала мне Софи.

– Ваня, а поблизости есть где-нибудь магазин стройматериалов?

– Я уже боюсь спрашивать, но все-таки… Зачем тебе он?

– Мне нужно купить краску.

Ваня поперхнулся, закашлялся и засмеялся одновременно, говоря, что больше пить мне нельзя. Но через некоторое время мы выходили из магазина с банками краски приятного серого и белого цвета. Мы почти вышли из торгового центра, как вдруг я заметила витрину магазина с вечерними платьями.

– Давай, на минуточку зайдем, – обратилась я к Ване и зашла в магазин.

Окинув быстрым взглядом ряды платьев и ни на чем не заострив свое внимание, я уже хотела уйти, как вдруг мое плечо зацепилась за краешек вешалки, и платье моей мечты само упало мне в руки. Это было кружевное, пудрового оттенка платье с высоким воротом и приталенного силуэта. Оно даже пахло по особенному: свежестью и еле уловимым ароматом первых цветов. И размер оказался моим, и длина была до колена. Все, как я и хотела.

– Видимо, ты хочешь его примерить, – сказал Ваня, тепло улыбнувшись.

– Очень хочу, – согласилась я.

Когда я надела на себя платье, я поняла, что это моя вещь, та, которая ждет своего хозяина, а когда находит, то не отпускает. Ваня отдернул шторку примерочной, и втянул в себя воздух. Он любовался мной. А я смотрела на него и видела наш выпускной. Теплоход, громкая музыка, счастливые мы. Счастье витает в воздухе, парит вместе с нами, подобно птицам. Мы свободны. Солнце освещает нас, и в его лучах мы светимся. Моя рука в его руке, а больше ничего и не нужно.

***

Елисей был опустошен. Сколько сил он потратил на вот эту мимолетную встречу… Деньги, затраченные на человека, следящего за Аней повсюду, он даже не считал. Елисей был человеком искусства. И деньги, так восхваляемые многими людьми, его сильно не волновали. Волновал статус. Он был на вершине Олимпа. Самый крутой фотограф России, востребованный на Западе, самый популярный, самый красивый и стильный. А то, что ему было нужно, каждый раз ускользало, как вода. Елисей злился, даже пнул со всей силы стоявшую около его машины пустую тележку. Та с противным дребезжащим звуком проехала по накатанной и врезалась в стену.

Как эта девчонка могла так разговаривать с ним? Он сменил тактику, решил добиваться ее, как любят сейчас все девушки ее возраста. Никто бы не устоял, когда перед ними кидают всего себя и все, что у него есть. А уж он повидал столько девушек! Аня устояла. И хуже того, откровенно издевалась над ним. Кто мог предположить, что из той девчонки, которая крутилась в розовой юбчонке перед его камерой, вырастет вот эта надменная, ироничная стервочка? Раньше она выглядела, как барби, а сейчас… А что сейчас? Она все такая же. Вот только внутри нее появился какой-то стержень, благодаря которому Аня живет уверенно и легко. Убрать этот стержень, и она опять вернется к бесцельному существованию.

Подумать только, он сам, дурак, потерял целый год, потому что боялся подходить к ней. Не кривя душой, Елисей долго злился на Аню за то, что породила в нем такие чувства, за то, что тогда отвергла его. О, как он тогда злился! Разнес всю студию, и лишь потом понял, что конкретно влип. Что же нужно этой девушке? Елисей сел в машину. Он подумает об этом чуть позже, когда вернется из Европы. Он столько ждал, подождет еще чуть-чуть.

Глава 24

Январь закончился очень быстро. И не успела я понять, как укомплектовать в одних сутках школу, подготовку к тестам и личную жизнь, как февраль тоже подходил к концу. С каждым днем в воздухе отчетливо чувствовался запах весны. Солнце все чаще появлялось из-за облаков, ветер стал добрее и не дул в лицо, так, что нельзя было вдохнуть. Снег уже не падал белыми хлопьями с неба, а лишь лежал на земле, смиренно ожидая окончания своей службы. Вскоре он растает, и на его месте появится яркая зеленая травка и первые цветы. Я предвкушала их появление, сидя на подоконнике и делая наброски рисунков. Это были спонтанные картины из моего воображения, где я нахожусь с Ваней, а над нашими головами салют в честь выпускного. Все экзамены позади. Мы свободны от условностей. После мы поедем вместе на какой-нибудь средиземноморский остров, будем купаться на диком пляже, искать красивые места для фотографий, объедаться морепродуктами и вместе встречать рассветы. Эти картины вставали у меня перед глазами, когда я отчаивалась, когда казалось, что нет сил, чтобы учить все новые темы, когда непонятно, зачем мне нужно набрать столько баллов на экзаменах. Ведь не в этом суть. Не думаю, что мне пригодятся суждения о социальной стратификации или гипотетические истории о государстве Z. Я забуду об этом и о многом другом сразу, после того, как выйду из кабинета, где следят за каждым твоим шагом. Но я не забуду о том, что такое настоящая литература и любой другой предмет, который мне нравится, не забуду хороших учителей, дающих так много для тех, кто этого действительно хочет, не забуду своих друзей, наши бесконечные разговоры и споры о сути вещей, наши идеалы и стремления. Мы хотим изменить мир к лучшему, мы хотим уверенно идти по земле, зная, что это совсем не сложно. Мы хотим верить. Мы хотим мечтать о столь многом, что все это пока не укладывается в нашей голове. Но уложится. Когда-нибудь.

– Можно к тебе? – Папа заглянул в приоткрытую дверь.

– Заходи, – кивнула я ему, глядя на футболку с изображением известной рок группы.

С тех пор, как папа вернулся из своего одиночного похода в горы (я называла это паломничеством), он изменился. В его речи появились странные молодежные словечки, которые я никогда раньше от него не слышала, да и сама редко такие употребляла. И если слово “ламповый” я еще могла принять, то “крипота” или “хайп” слышать от своего папы было как-то неловко. Его прическа тоже переменилась. Обычный и привычный мне полубокс превратился в модную сейчас канадку с выбритыми висками. А на место классических костюмов, в которые он до сих пор, скрипя сердцем, облачался на работу с понедельника по пятницу, пришли рваные джинсы и футболки с забавными надписями из подростковых магазинов. Меня это забавляло и тревожило одновременно. Мама крутила пальцем у виска, бурча про кризис среднего возраста. А Ваня лишь хмуро улыбался, глядя на внешние преобразования моего отца. Когда я заводила разговор об этом, мой парень отвлекал меня всяческими способами, многие из которых были слишком приятны, чтобы я могла потом говорить хоть о чем-то.