Анастасия Мандрова – Гори (страница 63)

– Ребята, ну что? Что вам будет?

– Ничего не будет, – сказал Ваня, держа меня за талию и ведя к выходу.

– Постой! – остановилась я. – Мы куда? Нам же нужно ждать…

– Мой папа все уладил по телефону.

Алекс посмотрел на Ваню уничтожающим взглядом и поинтересовался:

– И когда ты собирался сказать мне об этом?

Я тоже удивленно посмотрела на своего парня. Когда Сотников-старший успел провернуть это дело?

– Сейчас и говорю, – улыбаясь, произнес Ваня. – Ты же не спрашивал.

– А что, так можно было? – укоризненно спросил Алекс, явно раздражаясь, но в его взгляде чувствовалось облегчение.

– Можно. Павел Юрьевич – дальний друг моего отца.

– И ты мне не говорил?

Ваня лишь лениво пожал плечами, а потом серьезным тоном сказал:

– Спасибо за то, что помог. Я в долгу.

– Чувак, ты в вечном долгу. Особенно после сегодняшнего… Пойду залатывать раны к себе. Лиза, комон.

Мы с Ваней шли по обледеневшей дороге. Еще вчера была оттепель, но сегодня был небольшой морозец, и изо рта шел пар, а дорога покрылась льдом. Когда я прямо спросила Ваню, из-за чего началась драка, он лишь отшутился, сказав, что все войны начинаются из-за женщин, и сменил тему. Я помахивала рюкзаком, который мне заботливо передала Лиза, забрав его из класса, откуда я, сломя голову, выбежала. Ваня придерживал меня за локоть, потому что несколько раз я уже чуть не упала. Его дорогие ботинки на толстой подошве одной известной фирмы не скользили, и он уверенно вел меня за собой. Как всегда. Где-то недалеко взорвалась петарда, и от неожиданно громкого звука я вздрогнула. Ваня с улыбкой поцеловал меня в нос и произнес:

– Аня, ты меня опять удивляешь. Как ты вообще могла ввязаться в драку?

– Так получилось, – скромно сказала я.

– Признайся, что тебе понравилось драться.

– Да, мне понравилось, – вынуждена была признать я.

– Но ты же понимаешь, что так нельзя. Хотя я рад, что ты заступилась за то, что тебе дорого.

– Ваня, у меня к тебе очень неожиданное предложение…

– Твое предложение заключается в том, чтобы оказаться наедине и быть голыми? – с надеждой в голосе спросил Ваня.

– Нет. В смысле, этого я тоже хочу. Но сейчас нам негде оказаться дома наедине. Я хочу сделать татуировку.

– Мм?

– Прямо сейчас! – нетерпеливо сказала я.

– А что скажут твои родители?

– Они не узнают.

Ваня остановился и задумчиво потер подбородок.

– Когда девушка требует чего-то прямо сейчас, нужно исполнять… Но сделай одолжение, не делай тату с моим изображением. Выбери что-нибудь свое.

Я попыталась возразить. Ведь есть же у него тату со мной. На что Ваня напомнил, что делать татуировку больно, и неизвестно, каков порог моей боли. Я согласилась. Моя решимость чуть угасла от произнесенного слова “боль”, но я все равно это сделаю. А если переживу эту татуировку, то следующей будет изображение Вани.

Через несколько часов после пары звонков и вкусного обеда в кафе мы оказались у Ваниного знакомого татуировщика Коли. Это был высокий брутальный молодой человек лет двадцати пяти, на черной футболке которого были вышиты белые черепа. Ваня поздоровался с Колей так, будто они были хорошими приятелями. Я лишь удивленно подняла бровь, сколько же таких необычных знакомых у Вани.

– Коля, я привел новую кровь. Это Аня.

– Я всегда рад новичкам! И я тебя уже знаю, девушка, набитая, на руке моего приятеля, – Коля пожал мне руку. Я слабо улыбнулась. Так вот, кто был автором моей татуировки, на руке Вани. – Что хочешь?

Уверенность покидала меня с каждой минутой, когда я вглядывалась в разрисованные руки моего татуировщика. Казалось, за цветными чернилами я не видела настоящего цвета его кожи.

– Я хочу маленького феникса. – Я несмело посмотрела на Ваню, а тот лишь тепло улыбнулся. Он все понял.

Я начинала новую жизнь и подобно пернатой птице возрождалась из пепла. Точно так же, как в свое время, перерождался Ваня.

– Окей, детка! Где?

– На спине. На правой лопатке.

Далее начались не самые приятные минуты моего времяпровождения. Вначале под хэви-металл Коля показал несколько набросков феникса. И это было не самое страшное. Страшно было спускать рубашку, чтобы обнажить спину перед незнакомым мне мужчиной, но я переборола этот страх. А дальше началось самое ужасное. Делать татуировку оказалось действительно больно. Я сжимала руку бедного Вани все время, пока Коля занимался моей спиной. Я кусала губы, пыталась поддержать разговор с Ваней, отвечать на его шутки, но я все равно чувствовала, как чудовищная машина вбивает в мою кожу черную птицу с поднятыми вверх крыльями и пышным хвостом. И она будет лететь ввысь на моей спине все мои жизни. Сколько бы я не падала вниз, я должна была подняться и взлететь.

Когда все закончилось и мне наклеили на место татуировки заживляющую пленку, которую несколько дней нельзя было снимать, я сделала то, на что раньше не была способна. Я засмеялась. Засмеялась, как в детстве, простым естественным смехом, который вырывался из меня подобно извергающемуся вулкану.

– Ванек, береги эту девушку. За ее смех я готов отдать многое, – сказал Коля, провожая нас на пороге своей квартиры.

– Оставь при себе это многое. И спасибо.

Ваня крепко пожал руку своему приятелю, я еще раз поблагодарила Колю за проделанную работу. Это то, что я хотела, да еще и за счет заведения, как выразился хозяин квартиры, когда я хотела заплатить. Мы вошли в кабинку лифта и медленно начали спускаться вниз. Дом был старым, а лифт казался очень древним.

– Ваня, спасибо тебе! – начала я, но не успела продолжить.

Его лицо оказалось очень близко ко мне, наши кончики носов соприкасались. Я поняла, что сейчас нам будет не до разговоров. И хотя на наших телах было миллион слоев одежды, я еще никогда не чувствовала себя такой нагой перед ним, даже в ту ночь, когда сама разделась перед ним. Ваня знал меня настолько близко, насколько я сама не знала себя. Он понимал мои желания, мои мысли без слов.

– Скажи, что ты хочешь сейчас оказаться в моей спальне. Просто скажи мне это! – Серые глаза горели ярким светом..

– Да, хочу!

– Тогда поехали?

– А твой отец?

Ваня одарил меня таким взглядом, что казалось, сейчас он спросит у меня, кто такой отец.

– Мне плевать. После того, как я весь день чувствую свой адреналин, твой адреналин, после того, как я видел тебя больше часа со спущенной рубашкой, мне плевать. Моя комната закрывается на ключ…

Я взвешивала в голове эту радужную перспективу. С одной стороны мне было стыдно, хотя чего мне стыдиться? Я всего лишь хочу переспать со своим любимым человеком. Я же не вожу сотни парней к себе домой! С другой стороны, стыд очень быстро исчезал, потому что близко стоящий Ваня в тесном лифте навевал очень интересные, будоражащие кровь, фантазии. Его глаза так сверкали, что способны были зажечь меня в два счета. Они обещали очень многое. И от этого я сходила с ума, а ведь, мы даже не целовались сейчас.

– Поехали!

Ваня очень быстро нашел такси, хотя из этого квартала до его дома идти было минут пятнадцать. Всю дорогу он гладил мою коленку, и, хотя его глаза светились странным, не очень понятным мне огнем, большего так и не позволял. К своей квартире Ваня почти бежал, крепко держа меня за руку. Его волнение передалось и мне. Я перестала бояться. Мне хотелось всего того, что хотел сделать со мной Ваня. Но в его доме нас ждал сюрприз. В гостиной на диване сидели мои родители и оживленно вели беседу с Сотниковым-старшим. Ваня беззвучно выругался и откинул свои ботинки в сторону. Я опешила и стояла с открытым ртом, пока Ванин папа первым не заметил нас около двери.

– О, ребята, вы пришли! А я тут пригласил Аниных родителей поболтать. Мы как раз о вас говорили…

– Добрый вечер! – вежливо сказал Ваня.

Он успел перестроиться, а в моей голове все еще пульсировала мысль о его закрытой на ключ комнате. Перспектива – штука опасная. Я тоже поздоровалась с Сотниковым-старшим и как раз снимала с шеи шарф, когда увидела в руке моей мамы бокал вина. Я долго смотрела на маму, а та старательно отводила глаза. Пожалуй, такое было впервые. И это я не про бокал.

– А ребятам могу предложить лишь лимонад. Хотите? – с сарказмом спросил Дмитрий.

– Не откажемся, но мы сами найдем, где его взять. – Ваня увлек меня за собой на кухню.

Он накинулся на меня с жадным поцелуем, прежде, чем я промолвила хоть слово. Его руки тут же оказались под моей рубашкой, гладя поясницу, а губы умело распаляли фантазии, с которыми я только что попрощалась. За ширмой, скрывающей нас от наших родителей, слышался громкий голос Сотникова-старшего, а мы целовались и не могли остановиться. Я отвечала Ване так, как могла, и, кажется, я была хорошей ученицей. Ваня оторвался от меня, тяжело дыша и тут же включил холодную воду и подставил туда руки. Я подошла к нему сзади и обняла. Мои руки сами собой поползли вниз.

– Стоп! – прошептал Ваня, чуть наклоняясь вперед и брызгая водой себе на лицо.

Я лишь тихо засмеялась и запрыгнула на столешницу рядом с ним. Раньше я никогда себе такого не позволяла. Но сегодня я открыла в себе новую Аню, способную вести себя очень непринужденно. Хотя нет, я просто была честна сама с собой и делала то, что хотела. Ваня вытирался полотенцем и с легкой улыбкой на губах наблюдал за мной.

– Ты же понимаешь, что если я сейчас закроюсь с тобой в моей комнате, твои родители меня никогда не простят?