Анастасия Мандрова – Гори (страница 38)
– Ты пригласила Ваню на ужин в пятницу?
Вот так просто, посреди раннего и очень спокойного утра, нарушилось наше с папой молчание за завтраком, появлением мамы в дверном проеме кухни. Ложка с безвкусной овсянкой со звоном упала из моей руки обратно в тарелку, и очень сильно захотелось там ее и оставить. Папа, сидящий рядом со мной, на секунду отвлекся от чтения газеты и бросил короткий, полный удивления, взгляд на маму. Семь часов утра, а она на ногах. Что-то пошло в этом мире не так. Рак на горе свистнул, а Земля стала вращаться с востока на запад. Это действительно удивляло. Я не могла припомнить, чтобы мама вставала раньше десяти утра.
– Да, мама, пригласила. А чего это ты так рано встала?
– Мне нужно распаковать оставшиеся коробки.
Я уставилась на маму так, будто впервые ее видела
– А кроме того, кое-кто закончил работать вчера слишком поздно и не разбудил меня. – Мама поджала губы и кинула обиженный взгляд на папу.
Теперь все стало понятно. Рак оказался в реке, Земля крутилась вокруг своей оси, как ей и полагалось. Передо мной разыгрывался спектакль, в заключении которого папа просто обязан был подарить маме новое кольцо, сумку или что-то в этом роде. Что-то, что ей приглянулось в очередном модном журнале.
– Прости. Не хотел тебя будить, – мягко сказал папа, но по глазам мамы я поняла, что так просто он от нее не отделается.
Я решила уйти в начале пьесы, чтобы не застать причитания на тему “как я скучала и как хочется вон те сережки”. Да и овсянка на воде была настолько невкусной после всех моих пиршеств с Ваней, что уйти было совсем не жалко.
– Я в школу. А вы наслаждайтесь обществом друг друга.
– Удачного дня, дорогая. Приду за тобой к одиннадцати. И закрой за собой дверь.
Направляясь к входной двери, я сделала вид, что не заметила, как мама села на колени к папе, отбросив его газету в сторону. Ого! Я недооценила маму. Не знала, что мой совет наслаждаться обществом они воспримут так буквально. Вроде уже взрослые, а ведут себя как, действующие под гормонами, подростки.
Я поскорее захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней спиной. До начала урока оставалось чуть больше часа. Странно, что родители не обратили на это внимание. Похоже, они действительно были слишком увлечены друг другом. Но одновременно это было и хорошим знаком, потому что я знала, куда мне можно пойти. Звоня в знакомую дверь, я мучилась вопросами. А вдруг он еще спит? А вдруг я ему помешаю или совсем надоела своим постоянным присутствием?
Но когда дверь, наконец, открылась, все, что было в моей голове улетучилось. Ваня стоял передо мной голым. То есть почти голым, потому что белое полотенце все-таки было обернуто вокруг его стройных бедер. Но это почти не считалось на фоне его мускулистой груди, на которой блестели капли воды, влажных волос, к которым моя рука уже невольно потянулась, чтобы пригладить их.
– Какой приятный сюрприз!
Да, да! Подтверждаю! Сюрприз вышел что надо. На моих губах появилась смущенная улыбка. Я была так заворожена этим зрелищем, что была не в состоянии что-либо сказать.
– Ты зайдешь или будешь стоять в дверях? – ухмыльнулся Ваня и притянул меня к себе.
– Зайду, – прошептала я.
От него веяло теплом и расслабленностью, что мне тут же захотелось оказаться в душе рядом с ним. Хотела пахнуть тем же гелем для душа, тем же шампунем, что и он. Хотела касаться его влажной горячей кожи… Ох! Это уже какое-то помешательство!
–Похоже, я выиграл пари, да? – проговорил мне в ухо Ваня и нежно поцеловал в шею.
Пари? Какое пари? Сколько песен нужно спеть, чтобы иметь возможность целовать этого парня вечно?
– Ты выиграл, – хрипло произнесла я, пробегая пальцами по его груди. А он теплый, как я и предполагала.
И тут зазвонил телефон. В просторной комнате, наполненной нашим взаимным притяжением, вибрациями наших совпавших частот, раздалась банальная мелодия городского телефона. Ваня нехотя оторвался от меня. Похоже, он произнес какое-то ругательство, прежде, чем подойти к телефону. Но мне было все равно, я разглядывала на его мускулистой спине татуировку, как будто никогда не видела идеально прорисованных черных фениксов на идеальных мужских спинах. Хотя если подумать, то таких, конечно, не видела.
– Представляешь, ошиблись номером. Именно сейчас…
– У тебя есть татуировка? – По части глупых вопросов, ответы на которые всегда находились передо мной, мне не было равных.
– Да. Сделал этим летом перед тем, как уехать в Америку.
– Можно посмотреть?
Еще до его ответа я провела пальцами по распахнутым крыльям феникса. Птица стремилась вверх, как будто только что восстала из пепла. Феникс так подходил Ване, как будто был частью его самого.
– Хмм, Аня… я пойду оденусь. Подожди здесь, ладно?
Его спонтанное бегство заставило улыбнуться и в некотором роде ухмыльнуться про себя. Я его волновала точно так же, как и он меня.
– Так что, тебя выгнали из дома? – поинтересовался Ваня, через несколько минут спускаясь с лестницы в белой футболке и чёрных джинсах. Теперь-то я знала, как он выглядел без футболки, и это вызывало далеко не легкое волнение внутри.
– Можно и так сказать. Меня выгнала вспыхнувшая на кухне страсть между моими родителями.
Надо же, как получилось! От одной страсти пришла к другой.
– Это же здорово, когда в таком возрасте люди все еще способны на такие чувства.
– Да, наверное, – сказала я.
Как-то странно было думать об этом, когда передо мной до сих пор проносились, будоражащие кровь, картины развития наших отношений с Ваней.
– Что хочешь на завтрак? Круассанов нет, я же не знал, что ты зайдешь. Есть мюсли, фрукты…
Серьезно? Какие-то фрукты? Тебе сказать, чего я хочу?
– Да, было бы здорово, – хрипло произнесла я. – Можно я дойду до ванной комнаты?
– Конечно. Помнишь, где находится?
Я кивнула и направилась к источнику спасительной холодной воды. Она освежила, но не остудила мой пыл. Позволительно ли испытывать такие сильные чувства к парню, которого знаешь всего месяц? Как можно уже так сильно влюбиться? Это все гормоны!
Я села на его, застеленную синим покрывалом, кровать и обхватила свою голову. Что если я всю жизнь ждала именно его? Что если правда существует любовь с первого взгляда, с первого глотка воздуха рядом с ним, с первого касания наших рук? Значит, в мире не все так плохо, если такие чувства бывают. Неужели влюбленные люди тоже ходят по земле, сверкая от счастья, и почему раньше я этого не замечала? Как здорово окунуться в этот светящийся источник счастья, и как трудно не сойти с ума, окунаясь туда с головой.
Дверь открылась, и на пороге показался Ваня. Несколько секунд – и он оказался на коленях у моих ног.
– Я тут подумал, – начал он бархатистым голосом и взглянул своими серо-зелеными глазами в мои. – Моя квартира находится на самом верхнем этаже. – Он провел руками по моим ногам снизу вверх. – Как думаешь, она на достаточной высоте, чтобы забыть о пари?
– Ох, да, – выдохнула я и не успела сделать вздох, потому что губы Вани перехватили мои губы.
Мы откинулись на кровать. Из нежного и трепетного наш поцелуй сразу перешел в стадию ненасытного и всепоглощающего. Наши руки блуждали по нашим телам, изучая каждый миллиметр кожи друг друга. Я горела в этом огне. Я была совсем не против сгореть в нем дотла.
Первым отступил Ваня. Он с глухим стоном сполз на пол и сел, облокотившись спиной о кровать. Мне ничего не оставалось, как последовать его примеру.
– Что ты со мной делаешь? – спросил он хриплым голосом и откинул свои волосы с лица. – Еще чуть-чуть и твоя юбка оказалась бы где-то далеко.
Поверь, она была совсем не против такой участи. И от этих мыслей юбка покраснела еще на полтона.
– Это какое-то странное утро… – произнесла я, проводя рукой по шее, где только что чувствовала губы Вани.
– Аня, можно задать вопрос? – Ваня серьезно посмотрел на меня из-под своих длинных черных ресниц.
Я кивнула. Сбитое дыхание восстанавливалось, сердце успокоилось, но какое-то неведомое до этого момента чувство томления уже поселилось внутри и не хотело покидать меня.
– Ты девственница?
О! Цвет моего лица стал точь-в-точь как у моей юбки, и чтобы побороть чувство робости, я кинула взгляд на свои ноги.
– Ты умеешь быть романтичным в нужный момент.
– А то, – подтвердил он, не отводя от меня проницательного взгляда. – Так как?
– Да…
Я нашла в себе силы посмотреть на него. Ваня застыл во внимании, ожидая ответа, и не сразу догадался, что ответ уже прозвучал. По выражению его лица я никак не могла определить, о чем он думал.
– Не молчи.
– Ой, извини. Я слегка ошарашен. Но это так здорово.
Его глаза смотрели на меня с восхищением. Без иронии. Без его обычной ухмылки. Восхищенно.
– Здорово?
– Конечно!
– Почему?