Анастасия Мандрова – Гори (страница 37)

– Аня, я…

Раздался звонок на урок и я не расслышала последние слова, произнесенные им. Раздосадованная таким совпадением, я переспросила:

– Что?

Ваня только молча покачал головой и, поцеловав меня в лоб, встал и потянул меня за собой. Момент был упущен.

– Пойдем. И так опоздали.

Пытаясь отгадать, что же он хотел мне сказать, я пошла за ним. Как всегда. Кажется, следовать за ним – это мой путь. А то, что по этому пути следуют завистливые взгляды.... Что ж, я привыкну.

Когда прозвенел звонок на перемену на последнем сегодняшнем уроке, мое сердце затрепетало. Еще чуть-чуть и я увижу маму, успею насладиться ее вопросами, советами и стопроцентно верными точками зрения на все. Какой бы она ни была, я все равно всегда скучала по ней.

Ваня остался играть в футбол. И я шла, а точнее, неслась на всех парах, к дому. Наполненный спешащими людьми проспект, залитый ослепительно-желтым солнцем, подъезд, лифт, входная дверь – и я в объятиях мамы. Мы стояли в помпезной гостиной под огромной люстрой на потолке и тонули в объятиях друг друга.

– Дорогая, ты перестала так сильно краситься. Тебе идет! Но цвет этого свитера тебе совсем не к лицу. И ты поправилась, у тебя появились щечки, – произнесла мама, когда первой отошла от меня и разглядывала со стороны.

Дорогая, как я соскучилась! Дорогая, ты выглядишь такой счастливой! Все это могла бы сказать любая другая мать, но не моя. В этом была она вся.

– Я не поправилась. Тебе показалось, – отозвалась я, поправляя светлые кудри.

– Аня, нам надо поговорить, – произнесла моя мама, присаживаясь в своем дорогом дизайнерском платье на диван.

Но, к счастью, из магазина с полными пакетами продуктов пришел папа, тем самым не давая ни единого шанса моей маме на то, чтобы что-то добавить, пока мы не останемся с ней наедине. Уже вечером, после семейного ужина, мама добралась до меня в моей спальне. Я как раз лежала на своей кровати и переписывалась с Ваней, когда она вошла ко мне без стука, как будто хотела застать за чем-то непристойным. Я захлопнула ноутбук и отодвинула на край кровати.

– Ты долго будешь избегать меня? – спросила она, застыв в дверях в голубом шелковом халате.

– Я не избегаю тебя. Просто делала уроки.

Мама плавной походкой подошла к кровати и села на краешек. Ее спина была настолько ровной, что создалось впечатление, что она находится на каком-то королевском приеме, а не в спальне собственной дочери.

– Ты по мне не скучала? – вкрадчивым голосом спросила она, глядя мне в глаза.

– Мама, ну что ты такое говоришь?

– Ты отдалилась от меня.

– Нет. Просто все эти недели мы были далеко друг от друга.

Я пристально вглядывалась в такое знакомое и любимое лицо. Оно не изменилось. Все такие же проницательные серые глаза, полные губы, чуть вздернутый подбородок и заплетенные в косу светлые волосы, выступающие обрамлением всей этой красоты, как достойная рама для картины. Мама всегда на ночь заплетала волосы в косу, перед этим расчесывая их не менее пятидесяти раз.

– Почему ты мне не рассказала о новом мальчике? Вы уже занимались сексом?

– Мама! – я покраснела, как рак.

Если бы я знала, о чем пойдет наш разговор, я бы закрыла дверь своей комнаты на замок, забаррикадировалась этим ужасным узорчатым шкафом, и не стала бы вести разговор на тему секса с мамой.

– Видимо, еще нет, – сделала вывод она, и ее поза заметно расслабилась. – Мне нужно вновь говорить тебе о контрацепции?

– Нет!

Моя мама начала говорить о мальчиках, когда мне было лет десять. В двенадцать она рассказала мне все (буквально все!) о том, откуда берутся дети и как сделать так, чтобы их не было в ближайшем будущем.

– Хорошо, – она погладила меня по ноге и добавила. – Не понимаю, почему вы расстались с Антоном. Он такой хороший парень. Может, еще не поздно вернуть его? У вас была бы любовь на расстоянии. Так романтично!

– Мама, уже поздно все возвращать.

Особенно я понимала это сейчас, когда мои чувства к Ване не помещались в сердце. Они были настолько сильными, что готовы были выплескиваться на все, что меня окружало. Теперь-то я понимала Ромео и Джульетту,

– Ты изменилась, дорогая.

– Поправилась? – усмехнулась я.

– И это тоже, – мама улыбнулась такой теплой улыбкой, что я сразу почувствовала себя маленькой девочкой. Тогда у меня была именно такая мама, с такой улыбкой и с нежными руками.

– Я скучала по тебе. Правда. – Слова вылетели из моих губ, как бабочки, перелетающие с цветка на цветок.

– Моя девочка…

Мама потянулась ко мне, я потянулась к ней. И все обретает смысл, когда я нахожусь у нее в объятиях. Мне так спокойно и хорошо. Как в детстве. Куда же оно ушло? И когда?

– Завтра заберу тебя с третьего урока. Мы едем на кастинг. Захвачу тебе одежду, переоденешься в машине, – шепнула она мне, как будто и не было этих мгновений радости. – На завтрак можешь себе позволить только овсянку на воде.

Я отстранилась. Ты поправилась. У тебя слишком большая грудь для модели. Твой лоб слишком высокий. У тебя маленький рост. Все эти мамины фразы, сказанные за последние несколько лет, перемешались в моем сознании, пока я, наконец, не поняла, что мир остался тем же самым, что и был год назад. Моей мамы из детства больше нет. А, может, никогда и не было. В воздухе витал аромат ностальгии. И кое-чего еще.

– Ты что пила? – вырвалось у меня.

– Всего пару бокалов вина… Ждать, когда твой папа закончит совещание по скайпу, а дочь сделает все уроки, очень скучно, знаешь ли.

– Да ну? – с плохо сдерживаемой тревогой в голосе произнесла я.

– Это всего лишь вино, дорогая. Итальянское. Хочешь? Хотя нет, тебе нельзя. С завтрашнего дня ты на диете.

Всего два бокала вина помогли ей забыть тот факт, что я вообще не пью. Всего лишь несколько взглядов на меня помогли ей понять, что мне вновь пора на диету. А где-то есть мамы, которые разрешают есть пиццу и мороженое на ночь. А где-то есть мамы, которые любят своих дочерей такими, какие они есть.

– Уже десять часов. Мне пора спать.

– Спокойной ночи, дорогая, – промурлыкала мама, сделав вид, что не заметила изменившейся атмосферы в комнате.

– Спокойной, – прошептала я и с облегчением вздохнула, когда дверь за мамой затворилась до конца.

Итак, моя мама вновь стала употреблять алкоголь. Два года назад, когда счет выпитых ею бутылок измерялся от двух и больше, мама слезно обещала, что не возьмет в рот ни капли алкоголя. И слово свое держала. До недавнего времени. Нужно будет спросить у бабушки про алкоголь, но так, чтобы и она ни о чем не заподозрила. Беспокоить ее было ни к чему.

Я дошла до шкафа и открыла дверцу с зеркалом в полный рост. Оценивающе оглядев себя, я не заметила никаких изменений. Все то же тело, стройное и подтянутое. Может быть, я слегка поправилась в бедрах, а может, это просто так кажется из-за пижамных шорт с оборками. Я раздраженно захлопнула шкаф. Как так получилось, что ожидая улыбок и радости от приезда мамы, в первый же день получаешь упреки и сухие фразы вроде “тебе пора на диету”?

Было только одно средство, которое могло сейчас успокоить. Я села на кровать, положила на колени ноутбук и нажала на клавиши так, что кончики пальцев начали болеть. Ваня ответил сразу же, и мне стало легче. Мне не хотелось писать ему ни о моей маме, ни о всяких кастингах и диетах. Мне хотелось просто общаться, обитать с ним в мире, существующем лишь для нас двоих. Ваня – мой проводник в этот мир. Он – мой спаситель, мой талисман, защищающий ото всех бед в прошлом, настоящем и будущем.

***

Андрей сидел за ноутбуком слишком долго. Давно закончилась конференция с иностранными коллегами, глаза слипались. Но лечь в кровать он не мог. Не давали покоя мысли, роившиеся подобно пчелам, в его голове. Если посмотреть со стороны на него самого, то он, человек из ниоткуда, из детского дома, откуда выходят не совсем нормальными, добился очень многого. Можно сказать, прыгнул выше своей головы, аж до самых облаков. Никто ему не помогал, кроме некоторых счастливых жизненных обстоятельств. Теперь у Андрея была работа, хорошая и высокооплачиваемая, красавица-жена и красавица-дочка. Он сейчас намеренно не вспоминал о старшей дочери, потому что ни к чему бередить старые раны. Теперь у него есть только Аня, его так внезапно повзрослевшая девочка. Андрей лишь надеялся, что то, что он видел и делал в свои семнадцать лет, обойдет ее стороной, потому что лезть в жизнь почти взрослого ребенка, как это делала его жена, он не хотел. Должна быть свобода в жизни человека. Не сидеть же все время в клетке… Андрей тяжело вздохнул. Когда он сам ощущал эту свободу? Когда мог просто взять и уехать на край света, взойти на какую-нибудь гору и улыбаться рассветным лучам нового дня? Нет, он хотел семью, хотел детей от любимой женщины. Вот только все обернулось совсем не той стороной. А какая сторона была верной, самой правильной? Та, где нет денег в семье, и ты перебиваешься от зарплаты до зарплаты, но ценишь каждое мгновение, проведенное в семье, или та, где ты стал рабом системы, рабом денег, но теперь у тебя нет времени проводить время с семьей, и, что самое страшное, не стало и желания? Ему ничего не стоило отменить конференцию, провести время с женой. Вон как Вика ждала этого! Вот только ему не хотелось. А хотелось забраться в свою крутую, для кого-то пижонскую, машину и уехать далеко-далеко. Вместо этого Андрей дошел до своей кровати и осторожно лег на краешек, так, чтобы не разбудить жену. В этой огромной квартире, в кровати, достойной короля, он не чувствовал себя уютно. Не та сторона медали. Совсем не та.