Анастасия Мандрова – Гори (страница 40)

– Хмм. – Ваня задумчиво потер подбородок. – Почему ты мне раньше не рассказала?

– Ну я говорила, что она… была особенной. – Я стряхнула невидимые крошки со своих колен.

Мы сидели в полутьме, в его тесном кабинете, в который пробрались тайком от библиотекарши, и ели булочки с изюмом, купленные в столовой. Моя диета отправилась в длительное путешествие без обратного билета.

– Слово “особенная” подразумевает много значений.

– Ты сердишься?

– Нет.

Ваня взял меня за руку и по дружески сжал ее. В школе, не на высоте, мы все делали по дружески.

– Это сложно говорить людям, которые тебе не безразличны. Просто так получилось, что Женя родилась с аномальным набором хромосом. Она была очень хорошей и доброй.

– Жаль, что я не успел с ней познакомиться.

Я кивнула и тепло улыбнулась Ване:

– Мне тоже. Ты бы ей понравился.

– Я надеюсь. Тебе ее не хватает?

– Очень. Но я знаю, что дальше было бы только хуже. Последний год она подхватывала любую инфекцию, часто лежала в больницах. Было нелегко на это смотреть. Наверное иногда лучше, когда жизнь близкого человека обрывается внезапно, чем смотреть, как с каждым днем человек угасает, мучается.

Ваня напрягся. Я поняла это по тому, как он сжал ладони в кулаки.

– Ты права. Чудес не бывает.

В неярком свете было невозможно разглядеть выражение его лица, но отчего-то мне казалось, что оно было печальным. Я хотела бы поинтересоваться, из-за чего он стал таким, но не могла произнести и звука, боясь нарушить эту странную тишину.

– Так значит, я тебе небезразличен?

– Что?

– Ты сама так сказала.

– Да! Вот только не надо гордиться этим.

Я шутливо пихнула его локтем, а Ваня набросился на меня с щекоткой. Я так хорошо защищалась, что в результате, мы со смехом оба оказались на полу. Ваня поправил мою задравшуюся блузку и спросил:

– Как ты думаешь, я понравлюсь твоим родителям?

И после этого вопроса я растаяла и окончательно поняла, что полюбила его. Полюбила всем сердцем и всей душой. И если моя мама смогла бы держать себя в руках весь этот вечер, то у меня был бы шанс когда-нибудь признаться Ване об этом вслух.

– Ты нервничаешь? – шепотом спросил папа, подойдя ко мне поближе и в шутку подергав локон моих волос.

– Немного, – честно призналась я. – Боюсь, что он сбежит отсюда, как только увидит все это безобразие, начиная с безумной гостиной Шляпника и кончая допросом с пристрастиями самой Королевы.

– Не переживай. Я буду рядом.

– О чем вы шепчетесь?

Мама закончила приготовления на кухне и прошла к столу с бутылкой охлажденного вина. Папа без объяснений подошел танцующей походкой к ней и закружил под какую-то веселую джазовую мелодию. Как хорошо быть счастливыми несмотря ни на что. Если мои родители, начав встречаться с восемнадцати лет, сохранили свои чувства до сих пор, то такая любовь действительно существует. И как бы я хотела, чтобы эта любовь была и у нас с Ваней. Иногда мне казалось, что и он, и я это ощущали – родство душ, ощущение, будто знаем друг друга уже много-много лет. Но, может, это только казалось.

Раздался звонок в дверь, и я подпрыгнула, как ужаленная. Веселый вечер знакомства с моей семьей начинался.

Я первой направилась к двери, чтобы самой нырнуть и успокоиться в знакомых серо-зеленых глазах. Ваня стоял на пороге с букетом роз в каждой руке. Весь в цветах, в пальто и брюках, которые хоть и придавали серьезности и были как нельзя кстати для знакомства с родителями, но так не подходили Ване, которого знала я. Он мило улыбнулся мне и выглядел таким трогательным, что мне тут же захотелось его обнять.

– Привет, – прошептала я одними губами, чувствуя благоухание цветов около Вани.

– Добрый вечер, мисс, – прошелестело у моего уха, и букет из белых роз оказался у меня в руках, а я уткнулась в него, как будто никогда раньше мне не доводилось видеть цветы.

Я смотрела, как Ваня здоровался с родителями, как вот так просто он обменялся парой шуток с папой, почтительно подарил букет моей маме, не забывая сказать лестный комплимент о ее внешности. И вся эта необычность ситуации сменилась спокойствием и легкостью, когда я увидела в глазах родителей одобрение.

– Ваня, а как ты учишься? – прозвучал первый вопрос от мамы, когда все мы расселись за овальным столом в гостиной и приступили к закуске.

– Хорошо, в основном пятерки. Но на медаль не претендую.

– Почему не претендуешь?

Мама бросила короткий взгляд на меня, говорящий, или даже кричащий: “А вот Антон закончил школу с золотой медалью, и сейчас идет на красный диплом. Ну и на кого ты его променяла?”

– Медаль не сделает меня счастливым. Это просто формальность, ради которой необходимо придерживаться каких-то школьных правил, и шаг в сторону – расстрел. Я хочу идти своей дорогой, той, которая подходит мне.

– А не рано ли хотеть своей личной дороги, когда ты еще школьник, и учишься в коллективе? Ведь не зря аттестаты у вас будут по одинаковым предметам…

Я застыла с вилкой салата в руке. Ну вот оно, началось. Я взглянула на Ваню, который задумчиво теребил край салфетки, готовясь сказать то, что может навсегда отвратить мою маму от него, или то, что, наоборот, может способствовать признанию.

– Вика, а что плохого в том, что парень уже выбрал свой путь? Если бы я заранее знал, что стану заниматься торговлей, неужели бы мы мотались по стране так долго? – встрял папа, пытаясь сгладить ситуацию.

– Тем более, Ваня уже отличный фотограф, – добавила я.

Ваня многозначительно посмотрел на меня и мягко произнес:

– Я не считаю, что это плохо, знать, чего хочешь добиться в жизни. Даже если это ошибочно, но ты знаешь, что ты старался и прикладывал все силы для того, чтобы что-то получилось в итоге. Я люблю фотографию, люблю музыку. Но это не значит, что в какой-то момент я не захочу заниматься чем-то другим.

– Это правильно. Вот есть еще молодые люди, которые могут по-настоящему жить, а не просто плыть по течению, – закивал мой отец в то время, как моя мама молча ела и пристально смотрела на Ваню, как будто он оказался совсем не тем, о ком она думала в самом начале. Хотя, наверное, так и было.

Я тоже смотрела на Ваню и гордилась им. Я знала, что бы он ни сказал в этот вечер, я буду воспринимать это, как истину не потому, что я слепо верила его словам, а потому, что его слова не могли идти вразрез с моими мыслями. Мы уже смотрели в одном направлении, мы уже чувствовали друг друга, как будто давно были вместе.

А мама все так же молчала, глядя то на меня, то на Ваню, разговаривающего с папой о школьной жизни. Это было странно и совсем не похоже на нее. Это настораживало.

– Аня, помоги мне с горячим, – сказала мама и направилась на кухню, ожидая, что я последую за ней.

Как только я оказалась у дверного проема, мама схватила меня за руку и прошептала:

– Дорогая, почему ты не сказала, что ты по уши влюбилась?

– Мама! – Кроме этого слова, мне было больше нечего сказать.

– Ты стала такой скрытной! Не могу поверить, что это моя дочь, – мама всплеснула руками и отвернулась от меня к духовке, чтобы достать рыбу.

– Придется поверить, – хмуро пробормотала я, глядя на мерцающие огни за окном.

– Ты сильно изменилась, Аня. Помнишь, мы раньше всем делились?

Я с грустью усмехнулась. Мне не хватало наших вечерних посиделок за обсуждением прочитанных книг, просмотренных фильмов и концертов. Мы могли говорить про все на свете. Эти теплые и нежные моменты были одними из самых счастливых в моей жизни. Но все ушло. Кто-то повзрослел, кому-то надоело или захотелось тратить время на что-то более важное. Я не могла сказать точно, почему и когда, но это случилось. И точки возврата не было.

– Вроде бы этот твой Ваня неплохой парень, – произнесла моя мама, перекладывая горячее с противня на большое блюдо.

– Это так, – согласилась я, понимая, что со стороны моей мамы действительно большая жертва, сказать что-то приятное, пусть даже в не слишком приятном тоне, о том, кого выбрала ее дочь, а не она сама.

– Только не теряй бдительность, – сказала она мне, передавая блюдо в мои руки. – За хорошим с виду мальчиком может прятаться плохой. Ты же знаешь…

Мама продолжила говорить что-то еще, копошась у холодильника. А я смотрела на нее, застыв на пороге. Это она серьезно? Та, которая не распознала за фотографом насильника и спокойно оставила свою дочь в его студии? Та, которая до сих пор души не чаяла в прекрасном молодом человеке по имени Антон, не зная, что он самый мерзкий человек из всех, что я встречала, за исключением еще одного, о котором подумала прежде него? Как она смела намекать о Ване такое? Когда же моя мама сможет принять мой выбор, а не выбирать за меня?

Ничего не сказав, я развернулась и направилась к столу. Там была идеальная картинка семейного вечера. Ваня рассказывал папе что-то очень смешное. Папа смеялся так, будто только что услышал самую лучшую шутку в мире. Я тоже хотела присоединиться к ним, как вдруг обнаружила, что по моим щекам побежали слезы. А я даже их вытереть не могла, потому что держала блюдо с ароматной рыбой, которую еще несколько минут назад очень хотела попробовать, но сейчас ее запах вызывал лишь тошноту.

– Аня? – Ваня поднялся из-за стола и в несколько шагов преодолел расстояние между нами. – Ты чего?

Я бросила взгляд на папу, который был занят открытием бутылки вина. Он ничего не заметил.