Анастасия Мандрова – Гори (страница 27)
– Разумеется, – Ваня открыл дверцу шкафа, снял с вешалки рубашку и кинул мне ее. – Она длинная, будет как платье.
– Благодарю! – улыбнулась я, глядя на летящее к моим ногам пушистое полотенце.
Возникла неловкая пауза. Я не желала вылезать из под одеяла в одних трусах при нем и теребила краешек одеяла. А он, стоя босиком в одном халате, доставал из шкафа одежду себе. Наконец, почувствовав мою неловкость, Ваня проговорил:
– Чувствуй себя, как дома! Ванная находится слева. И если хочешь застать булочки и какао еще теплыми, поторопись!
С этими словами он вышел за дверь. А я нехотя вылезла из уютной кровати и, вдыхая запах свежести от его рубашки, прошла к ванной комнате. Смыть с себя все дурные воспоминания – вот что мне было нужно.
После душа, теплого и оживляющего, как ничто в мире, тревога оставила меня. Выглядела я не слишком страшно, утренний макияж напоминал модный смоки айс, который впоследствии благополучно смылся водой. Я позвонила вначале папе, чтобы узнать, во сколько он вернется с работы, затем маме, чтобы та не беспокоилась, что я не отвечаю на домашний телефон. Родителям я сказала, что с одноклассницами гуляю по торговому центру, а затем мы идем в кино. В общем, врала по полной. Спускаясь по лестнице под звуки легкой музыки, льющейся с первого этажа, я прихрамывала. Моя лодыжка опухла, и каждое движение ноги мне причиняло боль.
– Ты хромаешь? – удивленно спросил Ваня, когда я доползла до кухни, наполненной ароматом свежей выпечки.
– Кажется, да. Но ничего страшного.
– Что случилось с ногой?
– Неудачно упала вчера.
– Дай взглянуть! Где болит?
Ваня одним рывком усадил меня на табурет. Я протянула ему правую ногу, указывая на лодыжку. Было непривычно сидеть перед Ваней, в его рубашке, пахнущей свежестью, и смотреть, как он нежно, стараясь не сделать мне больно, осматривал ногу.
– Похоже на растяжение, – тихо проговорил он, – Но, может, стоит обратиться к врачу?
– Нет! – Я не хотела никого видеть сегодня. – Это растяжение. Я же могу шевелить ногой. Если будет хуже, обязательно доковыляю до врача.
Ваня неуверенно окинул меня взглядом и просто кивнул, соглашаясь. Что-то в его глазах было сейчас настораживающее. Я увидела вспыхнувшую злость к тому, кто был причиной моей хромоты, поэтому я захотела тут же перевести разговор на другую тему.
– А что означает иероглиф? – я указывала на его белую, безупречно выглаженную, футболку с черным иероглифов посередине.
– По-японски – музыка. – Ваня сел рядом со мной, придвинув ко мне чашку горячего какао. – Пей.
– А откуда ты знаешь, что я люблю какао?
– Я посмотрел твою страничку, и много что подчеркнул для себя.
Я вдохнула любимый с детства запах какао, а затем с огромным удовольствием отпила большой глоток горячей жидкости. Только сейчас я поняла, насколько была голодна, и с жадностью взглянула на булочки. Сколько калорий, и как много моих усилий, чтобы соблюдать диету, пойдут насмарку.
– Может, ты хочешь что-нибудь другое на завтрак? Могу приготовить омлет или… – спросил Ваня, видя мое замешательство.
– О, нет! Это то, что мне сейчас нужно, – перебила я его, беря аппетитную булочку с корицей. – А когда ты успел все это купить?
– Я сбегал рано утром в пекарню неподалеку. На случай, если ты бы проснулась, я оставил тебе записку.
– Ты такой заботливый, – сказала я, еще не доев первую булку, но уже поглядывая на вторую.
Ваня ласково улыбнулся и сделал глоток из своей чашки. Я ела свежие и наивкуснейшие булочки, пила восхитительное какао, слушала легкую, как бриз, музыку, а рядом был парень, о котором я не смела и мечтать. Прошлый вечер стал похож всего лишь на очередной кошмар, о котором не хотелось и вспоминать.
– Чем бы ты хотела заняться? – спросил Ваня, когда мы закончили с завтраком.
– Не знаю… может, у тебя есть какие-то планы, и я тебя отвлекаю от них?
– Аня, все дела подождут, когда ты рядом со мной. Кроме того, сегодня суббота, за окном льет дождь. Можно весь день лениться и ничего не делать.
Я посмотрела в окно впервые за это странное и ни на что не похожее утро. Действительно лил дождь, и мне показалось, что вчерашним вечером, когда мы спаслись из застрявшего лифта и вышли на улицу к такси, тоже был дождь. Но окончательно убедиться в этом я не хотела, потому что не хотела разговоров о вчерашнем, кроме одного.
– Я ведь даже не спросила, как прошла у тебя вчерашняя съемка, – виновато сказала я.
– Все было хорошо, – ответил Ваня, но по его глазам я поняла, что вспоминает он уже не об этом. – Почему вчера я не заметил твою хромоту?
– Кажется, на тот момент болело не так сильно. И потом приключился лифт. – Я поежилась, вспоминая, как в истерике барабанила руками и ногами по закрытым дверям лифта.
– В этом нет ничего страшного. Фобии есть у всех. Например, я боюсь летать на самолетах.
– Правда что ли?
– Да. Перед каждым полетом я много раз проговариваю про себя, что все пройдет отлично, – он ободряюще улыбнулся мне. – А еще, всегда надеваю белую футболку на удачу.
– Помогает?
Ваня кивнул и помог мне слезть с табурета, аккуратно поставив меня на пол, как будто я была фарфоровой куклой, которая могла разбиться.
– Может, посмотрим кино? – предложил он, отодвигаясь от меня, быстрее, чем мне бы хотелось.
– Давай. Только что-нибудь хорошее и доброе.
Я захромала к дивану, чувствуя взгляд Вани позади себя. “Только не говори, ничего не говори о вчерашнем!” – мысленно молила я его. Мне нравилось то, что он старался делать вид, что ничего не произошло, мне хотелось, чтобы так было и дальше.
– Как насчет “Унесенных призраками”? – поинтересовался Ваня, просматривая диски.
– Да, отличный выбор, – облегченно вздохнула я, устраиваясь поудобнее на диване.
Я хотела прямо сейчас быть унесенной в сказку, в волшебную атмосферу добра и искренности. Мы смотрели мультфильм вместе, переглядываясь и смеясь, переживая и сочувствуя. И где-то в конце, после пронзительно грустного эпизода с поездом, проносящимся мимо бескрайнего моря и огромного синего неба, я неожиданно заснула на плече Вани.