Анастасия Мандрова – Гори (страница 29)

Мы сели в кресла и какое-то время молчали. Я смотрела на огонь, пусть и ненастоящий, но так на него похожий. Ваня терпеливо ждал, когда я заговорю.

– Весь последний год мне снится один и тот же кошмар, – начала я, глядя на огонь, и не в силах теперь поднять взор на Ваню. – Иногда какие-то действия меняются, но чаще всего сон все тот же. Мне снится то, что случилось со мной почти год назад, в последний день ноября.

Я сделала паузу. Было слышно, как за окном лил дождь, а в камине ярким пламенем горел иллюзорный огонь, согревая небольшую комнату. Я забралась с ногами в кресло и, стараясь, чтобы мой голос не дрожал, просто пересказала тот день. Я сосредоточенно смотрела на огонь, просто не могла перевести взгляд на Ваню, не хотела видеть его эмоций, и не хотела, чтобы он видел мои.

– Чаще всего мне снится, что я не спасаюсь от него, что не могу открыть дверь…

– Но ты спаслась? – поспешно перебил меня Ваня с явной надеждой в голосе.

Я впервые после своего рассказа заглянула ему в глаза. В них была буря эмоций, которую при всем его усилии невозможно было скрыть. Я видела, как он закусил себе губу с такой силой, как будто хотел прокусить до крови. Я видела в его глазах то же самое, что было в глазах моего отца, мужскую первобытную ярость, а еще безысходность, громкое отчаяние, кричащее на разрыв аорты. Я и сама готова была кричать. Рассказать Ване свою историю было страшно, это было сродни падению в бездну, в которую я сама решила прыгнуть.

– Да, я смогла открыть дверь. Я помню, как выбежала в холодный, почти зимний вечер. Я так боялась, что он настигнет меня, что бежала изо всех сил, пока не слилась с толпой людей, а они смотрели на меня, как на ненормальную, выбежавшую на мороз в легкой одежде. И никто не спросил, что случилось. Но мне было все равно. Главное, я спаслась. Шел первый снег. И я… никогда еще так не радовалась первому снегу.

По моей щеке скатилась предательская слеза. Не реветь! Только не при нем. Ему и так хватило моей вчерашней истерики. Ваня оказался у моих ног, осторожно вытер слезу и тихо произнес:

– Анечка, девочка моя. Ты такая умница. Я горжусь тобой.

В ответ я лишь слабо улыбнулась. Несколько минут мы смотрели то в окно, то на камин. После своего рассказа я чувствовала облегчение. С груди отвалилась здоровенная глыба, стало легче дышать. И Ваня все еще был рядом со мной. Он гладил мою руку, о чем-то думая.

– Его посадили? – не выдержав молчания, спросил Ваня.

– Нет, он до сих пор работает фотографом. И все так же популярен.

– Морозов Елисей?

– Да. Знаешь его?

– Смотрел его работы и… – Ваня задержал дыхание и процедил сквозь зубы. – И восхищался ими. Прости!

– Тебе не за что извиняться. Ты же не знал. Как часто в жизни гении оказываются уродами, правда?

– Почему его не посадили?

– Не хватило улик. Он же меня не… – Я не могла произнести вслух это слово, но, судя по всему, Ваня понял и так.

– Но было же домогательство. Я не понимаю! – Ваня внезапно встал и заходил из стороны в сторону.

– У него были связи, как он и говорил. А моему рассказу просто напросто не поверили. Мне уже и самой кажется порой, что я все это выдумала.

Ваня остановился у окна, забарабанив пальцами по стеклу. Он о чем-то думал, глядя на серебристо-черное небо.

– Прошел почти год, а твои кошмары не проходят. Твои родители пробовали найти хорошего психолога для тебя? – наконец, заговорил он.

– Я ходила к психологу первый месяц после случившегося. Потом перестала, – произнесла я, подойдя к окну и встав рядом с Ваней. – В январе было много съемок, и мы решили, что будет лучше перестать тратить время понапрасну.

– Это было трудно, после произошедшего, встать перед камерой?

– Очень, – призналась я, глядя прямо в глаза Вани. – Казалось, что через объектив на меня смотрит он. Я убегала, мама меня возвращала, потому что у нас был контракт.

Ваня грустно на меня посмотрел. Он понимал.

– Тебе не помогали сеансы у психолога?

– Не знаю. Может, требовалось больше времени для них. – Я смотрела, как капли стекают ручейками по окну.

– А как тебе помогали твои родители?

– Папа, наверное, больше чем я, переживал об этом, но по-своему. – Я дыхнула на стекло и начала выводить пальцем узоры. – Особенно когда не получилось наказать его. Папа увез меня на весенние каникулы в Италию, чтобы сменить декорации. После этой поездки я и начала учить итальянский. А мама… – я растерянно покачала головой, – она решила, что ничего страшного не произошло, и я раздуваю из мухи слона. Может, это действительно так. По сути, ничего страшного не произошло…

– Не говори так! Это страшно. Настоящие мужчины не должны так поступать! И вчерашний парень тоже, пусть он и был невменяемым, но это его не оправдывает. – Ваня стукнул кулаком по подоконнику. – Я хотел его прибить! За то, что он хотел прикоснуться к тебе…

– Но ты не прибил? – испуганно спросила я.

– Нет, – выдохнул он и после недолгого молчания неожиданно спросил. – Вчера ты не хотела вызвать полицию, потому что боялась повторения той ситуации?

– Да. Я знаю, что так нельзя. Но это ужасно, когда тебе приходится рассказывать в деталях много-много раз о случившемся. Но тогда у меня была цель. Я хотела посадить его за решетку, чтобы ни одна девушка… – У меня задрожал голос, но я взяла себя в руки. – Чтобы никто не пострадал от него. Моя затея не увенчалась успехом. И я не хочу больше всего этого. Я боялась возвращения кошмара, и вот он все равно вернулся.

Мой голос вновь предательски дрогнул, и я закусила губу, чтобы не расплакаться. Ваня повернулся ко мне и взял мои руки в свои. От тепла его ладоней шло спокойствие, которое постепенно передавалось и мне.

– Аня, ты очень сильная и смелая девушка. И ты справишься с этим. Должно пройти время, но ты это преодолеешь, я верю. И постараюсь помочь тебе в этом. – Ваня успокаивающе улыбнулся. – Звони мне, когда тебе вновь приснится кошмар. Хоть среди ночи, я всегда готов поддержать тебя. Говори со мной. Я с тобой.

– Спасибо, – еле смогла выговорить я, чувствуя, как по щекам текут слезы.

Ваня притянул меня к себе, и в его теплых объятиях я поняла, насколько приятно знать, что есть человек, который тебя оберегает не смотря ни на что.

– Ты действительно хочешь быть со мной рядом? – для полной уверенности спросила я, когда мои слезы иссушились.

– И в горе, и в радости, – улыбаясь, произнес Ваня и, слегка отстраняясь от меня, спросил, – А если серьезно, почему ты так не уверена во мне? Это слегка обижает.

– Извини, – поспешно сказала я, не желая его обидеть. – Просто я никому из парней об этом не рассказывала. Кроме Антона. Я с ним встречалась тогда. А он, как и моя мама, считал, что я сама себе все накручиваю от безделья. Ничего же не произошло, по их словам.

– Мне жаль. Хотя нет, все же не жаль, – признался Ваня, глядя в мои глаза. – Иначе ты не была бы здесь, рядом со мной. Да, да… Я знаю, что пока мы будем просто дружить, но просто знай, что ты мне очень нравишься.

Я не верила своим ушам. Парень, мечта очень многих девчонок в этом огромном многомиллионном городе, признает, что я ему нравлюсь, несмотря на все мои проблемы. В порыве нахлынувших эмоций я поцеловала его в щеку, чувствуя, как сердце забилось быстрее от такого простого прикосновения.

– Спасибо тебе, – прошептала я, встав на кончики пальцев, чтобы произнести это ему на ухо.

– Ну а теперь, давай что-нибудь приготовим для нашего позднего обеда?

Ваня одарил меня широкой улыбкой и потянул вниз на кухню.Мы готовили вместе бок о бок обед, слушая легкую ненавязчивую музыку, ели, обжигающую язык, еду, сидя на высоких табуретах за барной стойкой, играли в дартс, болтали о школе, фильмах и музыке, вспоминали смешные эпизоды нашего детства, и казалось, что знали друг друга очень давно. Мне было беспечно и свободно рядом с Ваней, а самое главное, он мог меня рассмешить, тем самым отгоняя прочь дурные воспоминания. И даже в этот день, после нашего сложного разговора и после вчерашнего кошмарного вечера, мне стало намного легче. Я поверила, что можно жить дальше, легко и безмятежно, не оглядываясь назад. И пусть это было еще в теории, но я знала, кто мне поможет это осуществить на практике.

***

Диана, готовая рвать и метать все, что встретится ей на пути, смотрела в свое отражение в зеркале лифта, спускающего ее на первый этаж. Вот же, засранец, этот ее братик. Она пришла к нему, в дождливый день, и добиралась на метро, между прочим, потому что ее машина после небольшого столкновения со столбиком, находилась в автосервисе! А ее братцу было плевать на это с высокой колокольни! Еще и эта девка! Понятно, чем они там занимались. Все парни придурки, только на одно и ловятся. А еще, говорят, у мужчин айкью высокий. Нифига он невысокий. И находится ниже пояса. Диана хмыкнула своей новой шутке и выскочила из лифта, тут же впечатавшись в коренастую бабульку. Диана в своей любимой манере совсем непечатно выругалась, на что бабушка, на мгновение опешив, заорала на весь подъезд:

– Ходят тут всякие! Задолбали! Толкают тебя и даже не извиняются!

– Я не всякая! – вкрадчивым голосом сообщила Диана, глядя сверху вниз на ругающуюся женщину. Ее голос был обманчиво спокойным. – Вы должны извиниться за оскорбление!

– Ты что, белены объелась? Ты кто такая? – заорала с новой силой бабулька. – Ходят тут и указывают, что делать…