Анастасия Мамзер – Белый Дракон. Пепел Идеалов (страница 8)

Он резко отвернулся, пытаясь спрятать внезапную вспышку боли, но уже через мгновение ослепительно улыбнулся на прощание. Дав Лире темно-коричневый сушёный фрукт, он подхватил сумку и направился к дворцу.

— Ух ты, а это что? — спросила Лира, вовсю жуя.

— Это финики. В Пиросе не растёт пшеница, зато растут они. Землю там увлажняют с помощью норий и тогда она даёт плоды. Там финики заменяют хлеб.

— Совсем нет хлеба? И они едят это круглый год? — поразилась девочка.

— Да. Там слишком жарко и мало пригодной для посева земли.

Они неуклонно приближались к дворцу. Стража заметила их ещё издалека. Стоило Малкиэлю откинуть капюшон, как массивные ворота тут же распахнулись. Внутри крепость оказалась не такой кричаще-яркой, как рынок. Сочетание темного дерева и тяжёлых тканей создавало атмосферу строгого уюта. Когда они вошли в главный зал, стражники уже замерли в приветствии. У длинного стола, заставленного яствами, сидела женщина. При виде гостей она тут же отставила кубок.

Стройная, изящная, но казавшаяся очень сильной из-за чеканных стальных наплечников. Сначала она шла быстрым шагом, но затем сорвалась на бег, подлетела к Малкиэлю и порывисто обняла его. Из-за её доспехов Лире не было видно лица женщины, но она заметила, как Малкиэль выпустил её руку, чтобы обнять незнакомку в ответ. В этот момент девочка почувствовала острый укол ревности: этот скрытный, ворчливый человек стал ей почти родным, и она не была готова делить его внимание с какой-то «плечистой» госпожой.

Наконец Равиэль отстранилась и обратила взор на маленькую спутницу. Она опустилась на корточки, чтобы оказаться с девочкой на одном уровне, и мягким, почти кошачьим тоном произнесла, поправляя выбившийся локон Лиры:

— Белый, ты не представишь мне эту юную леди?

— Это Лираэль. Лира, знакомься — это Равиэль, — ответил Малкиэль.

Лира вспыхнула от неожиданной нежности, прозвучавшей в голосе незнакомки.

— Здравствуйте — быстро пролепетала она, делая шаг назад и прячась за Малкиэля.

— Не бойся, милая, здесь тебя никто не обидит. Давай-ка отправим тебя в купальню, нужно хорошенько смыть дорожную пыль. А после — пообедаем. Белому тоже не мешало бы помыться, — со смехом добавила Равиэль, лукаво взглянув на мужчину.

Лира не успела и слова вставить: подоспевшие служанки подхватили её и повели прочь. Малкиэль лишь успел крикнуть вслед:

— Всё будет хорошо, не переживай! Я буду ждать тебя здесь.

Равиэль была женщиной необычайной красоты. Власть, которой она обладала, не испортила её характера, лишь добавив взгляду уверенности. Она провела Малкиэля в отдельную мужскую купальню и коротким жестом велела банщицам удалиться.

— Мне что, раздеваться прямо при тебе? — в его голосе прозвучал шутливый протест.

— Именно. И я буду смотреть очень внимательно, — парировала Равиэль.

Малкиэль не стал спорить. Он знал, что это бесполезно, да и ложная скромность давно покинула его. Ему до боли хотелось смыть с себя тяжесть этого пути.

— Ты слишком долго не подавал вестей, — начала Равиэль после недолгого молчания. — Что случилось?

Мужчина уже начал стягивать через голову рубаху, но вдруг замер. Рави подошла ближе и помогла ему освободиться от одежды. Когда ткань упала на пол, Малкиэль, не скрывая гримасы страдания, бессильно опустился на холодные камни пола.

— Она... она ушла, — выдавил он.

— Кто ушла, дорогой? — Рави попыталась подхватить его, но под тяжестью его тела сама опустилась рядом. Малкиэль дышал тяжело, его кожа буквально пылала. Казалось, он был на грани эмоционального взрыва.

— Она... моя жена. Она покинула меня, Рави, — голос Малкиэля сорвался, превратившись в глухой, почти животный стон.

— Как покинула? Неужели её больше нет? — Равиэль взяла тяжелый кувшин и начала медленно лить теплую воду ему на волосы, стараясь этим размеренным движением успокоить друга.

— Я не знаю. Она просто ушла. Оставила письмо.

— И что же было в том письме?

— Что она уходит навсегда. Просит не искать её. — Малкиэль говорил отрывисто, жадно глотая воздух. — Написала, что должна искупить старые грехи до того, как придет смерть. И что не хочет обременять меня своей старостью. Хочет остаться в моей памяти вечно молодой и прекрасной, а не дряхлой старухой, за которой нужен уход.

— Милый мой, — Равиэль осторожно повернула его лицо к себе, её пальцы на мгновение задержались на его щеке дольше, чем того требовало утешение. — Ты сам выбрал женщину, которая всегда знала свою цену. Она вошла в твою жизнь на своих условиях и ушла так же. Она не могла цвести вечно, Малкиэль. А дети? Как они это приняли?

— Они в порядке. Она оставила им название храма, где теперь живет. Я сам отвозил их туда для встречи.

— А с тобой? Неужели она не захотела поговорить?

— Нет. Я видел её лишь издалека. Как она смеется, обнимая их. Но передо мной двери всегда были заперты. Она не проронила ни слова.

Равиэль утешала его как могла, но сердце воина было не так просто исцелить. Малкиэль, всегда казавшийся окружающим незыблемой скалой, сейчас выглядел беззащитным перед собственной болью. Постепенно он пришел в себя. Тихо прошептав «спасибо», он поднялся, чтобы сбросить остатки одежды. Пока Рави отворачивалась к стеллажу с кувшинами, он нырнул в глубокую ванну и принялся яростно оттирать кожу, словно пытаясь смыть не только дорожную пыль, но и саму память о потере.

— А девочка? — спросила Равиэль, когда всплески воды стали тише.

— Что? — Малкиэль вынырнул, отбрасывая со лба мокрые пряди.

— Та малышка, которую ты привел. Кто она?

— Нашел её на обочине по пути в одну из южных деревень. Сидела в кустах, брошенная родителями.

— И ты хочешь оставить её здесь?

— Я хотел отдать её тебе на воспитание, Рави.

— Белый, ты же знаешь, как я тебя люблю, но почему именно мне? — Равиэль обернулась, в её глазах мелькнул интерес.

— Ты дашь ей то, чего лишили её родные. Я сейчас не справлюсь. К тому же, мне кажется, она сама меня призвала.

— В каком смысле — призвала?

— В Ауренде нас называют безбожниками, водящими дружбу с дьяволом. Мне почудилось, что в ней живет жажда мести. Она хотела наказать родителей и неосознанно потянулась к моей силе. — Он снова принялся энергично намыливать плечи. — Но я ведь не дух возмездия. И это меня беспокоит.

— Вечно ты находишь приключения даже в простом паломничестве, — Равиэль усмехнулась и, когда он вышел из воды, накинула ему на плечи одежду. — Сапоги у шкафчика. Жду тебя в обеденном зале.

Глава 9

Облаченный в привычные шелка, которые приятно холодили кожу, Малкиэль вошел в зал. Здесь его уже ждала шумная компания, явно обрадованная его возвращению. Фарн, муж Равиэль, крепко пожал ему руку, а затем по-братски обнял. Старший сын, Борн, был вылитой копией отца, тогда как средний, Рунар, унаследовал тонкие черты матери. Самой младшей была шестилетняя Маэлит.

Мальчики поприветствовали гостя сдержанными кивками, а Маэлит с восторженным писком бросилась к любимому дяде. Малкиэль никогда не мог устоять перед её искренностью и с готовностью закружил девочку на руках. Он занял место во главе стола, и Равиэль, воспользовавшись тем, что его руки заняты дочерью, ловко собрала его волосы и заколола их на восточный манер изящной шпилькой.

— Ты бы еще налысо побрился, — поддразнила она. — Как мне тогда усмирять твой нрав, если даже за волосы не ухватиться?

Малкиэль, подмигнув Маэлит, ответил:

— Если бы твоя мама контролировала всё на свете, я бы уже давно ходил с золотым венцом, как наследный принц! — и весело пощекотал пятки девчушке.

— Ну тебя, важный господин! — рассмеялась Равиэль.

В этот момент в зал ввели Лиру. В новом платье, с аккуратно уложенными волосами, она выглядела как настоящая маленькая госпожа. Малкиэль подошел к ней и подвел к столу.

— Знакомьтесь, это Лираэль.

Маэлит тут же соскользнула со стула и крепко обняла гостью. Для Лиры, привыкшей к суровости, этот жест был настолько неожиданным, что она замерла, не зная, как реагировать. «Странная семья, — подумала она. — Зачем они всё время обнимаются?»

— Мама, а Лираэль станет моей сестрой? Ну пожалуйста, давай её оставим! — взмолилась Маэлит.

— Мы обсудим это позже, — мягко ответила Равиэль, поправляя рукава.

Но Маэлит уже шептала Лире на ухо:

— Не бойся, я её уговорю. Мне просто нужно пару дней быть паинькой.

Когда подали угощения, привезенные Малкиэлем, дети с восторгом накинулись на сладости. Даже Лира, расслабившись, начала меняться кусочками фиников с Маэлит. Малкиэль отпил из чаши горький, обжигающий напиток из жареных бобов и тяжело вздохнул. Равиэль тут же уловила его настроение.

— Мой отец обожал этот вкус, — тихо произнес он. — Каждый раз, когда я пью этот настой, я вспоминаю его.

Равиэль взяла его чашу и сделала глоток, тут же сморщившись:

— Ох, ну и горечь! Как ты это пьешь?

Она вернула ему чашу, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Малкиэль лишь грустно улыбнулся.

После завтрака они отправились в сад — прекрасное место в самом сердце города, открытое для всех жителей. Бристальцы мирно гуляли по изумрудной траве среди цветущих клумб. Некоторые ходили босиком, стремясь ощутить связь со своей стихией. К сожалению, магический дар проявился пока только у Рунара. Маэлит была еще слишком мала, а старший Борн давно забросил уроки матери, предпочтя магии миры архитектуры и искусства. Сейчас он сидел на траве, завороженно изучая устройство центрального фонтана и что-то быстро набрасывая в своем блокноте.