Анастасия Мамонкина – Волкoff (страница 9)

Конечно, я задумывалась, что это была постановка специально для наивных провинциалок. И первое время, когда Мирослав, представившись, пригласил перекусить в кафе неподалёку, относилась к нему с настороженностью. Но с каждой минутой неосознанно проникалась симпатией, настолько приятным и открытым оказался этот человек.

Заметил он меня случайно, но намётанным профессиональным взглядом. Даже полицейскую корочку показал со смешной бритой армейской фотографией. Оказалось, заглянул в выходной день встретить знакомого, но разминулся. Зато встретил меня.

Он всегда называл нашу встречу судьбой. Роком, предрешённостью. Во всех остальных вопросах Мирослав тот ещё прагматик и реалист, но стоило заговорить о том, что касалось нашей встречи, как в нём просыпался закоренелый романтик, истинно верящий в фатум и любовь с первого взгляда. Я с ним не спорила. Зачем? Тем более, что встретиться в многомиллионном городе двум людям действительно не так-то просто.

Мы как-то быстро начали жить вместе – общежитие при университете Мирослав тихо ненавидел и почти в ультимативной форме перевёз меня к себе спустя месяц нашего знакомства. Я училась, Слава работал, уверенно идя на повышение, но со свадьбой не торопились. Не то, чтобы я совсем уж не хотела, но планировала сперва получить диплом, как следует встать на ноги, а уже потом задумываться о семье и детях. А без детей зачем нужен штамп в паспорте?

Мирослав тогда со мной согласился. Не препятствовал карьере, спокойно относился к командировкам и вообще радовал цивилизованным отношением без попыток загнать женщину на кухню.

А теперь оказывается, что он мне врал! Что домострой у него в крови, а сам он и не человек вовсе. Вот как, как я могла быть настолько слепой? Не замечала, что мой парень – оборотень! Ясно теперь, на какую охоту он с друзьями ездил. И ещё яснее, почему не ревновал на ровном месте, как некоторые – чуял, наверное, что никем «чужим» от меня не пахнет. И кошелёк мой тогда, при знакомстве, он тоже наверняка нашёл по запаху, рыкнув пару раз на ушлую цыганку для острастки.

– Марин, – тихо обратился ко мне Слава. Протянул руку, робко коснулся плеча. Виноватым себя чувствует, ну надо же! А нечего было обманывать столько лет! – Марина, ну я же не изменился. Я всё тот же, что и был с нашей первой встречи, – продолжал напирать Мирослав, стоя почти вплотную. Я от его близости, как обычно, «поплыла» и постаралась отодвинуться, но он не дал, удержал за руку, переплетя пальцы.

– Ты не человек, – обиженно прошептала я. Ну серьёзно, я обиделась. Мы столько лет вместе, душа в душу, а он и словом не обмолвился о такой важной детали!

– Это что-то меняет? – нахмурился Мирослав. И руку мою на миг сжал куда сильнее, чем стоило бы, я аж пискнула от боли.

– Я не знаю... – пробормотала в ответ, отводя глаза.

– Ты меня не любишь? – ровным тоном спросил Слава, и я вздрогнула. За нарочитым спокойствием явно скрывалась буря эмоций, да и сам вопрос... Как ему такое вообще в голову пришло?!

– Что?! С чего ты взял?! Я тебя люблю! Очень! А вот ты...

– И я тебя люблю, – с жаром выдохнул Мирослав, привлекая к себе. – Люблю больше жизни. Поэтому и боялся сказать.

– Боялся? Но чего?

– Твоей реакции... неприятия... как ты сказала, я не человек, Марина. И чувства мои... я влюбился в тебя сразу, как увидел. Раз и навсегда, понимаешь?

– Как по волшебству?

– Магия, рок, судьба... какая разница? Я люблю тебя. Всегда буду любить. И не отпущу – никогда, ни за что. Не хочу, чтобы к тебе опять приставали какие-то оборотни, понимаешь?

– Понимаю, – шепнула я, утопая в любимых глазах, задыхаясь любимым ароматом, с упоением касаясь кончиками пальцев любимого лица.

– Так ты согласна?

– Согласна, – отозвалась в ответ, даже на миг не задумываясь, с чем только что согласилась.

Впрочем, долго томить меня неведением не стали. Слава улыбнулся, мягко убрал мою ладонь со своей щеки и, чуть отстранившись, опустился на одно колено. Серьёзно? Вот на это я только что умудрилась согласиться?

– Ты чего? – ахнула я, изумлённо глядя на коленопреклонённого Мирослава.

– Давно надо было это сделать, но я всё ждал зачем-то, – невпопад хмыкнул волк, копаясь в карманах. Я затаила дыхание, сердце бешено стучало в груди, отдаваясь набатом в каждой клеточке моего тела... но вместо заветного кольца, к которому всё шло, Слава протянул мне какую-то позеленевшую медяшку на шнурке.

– Эээ, – взять эту вещицу я не решилась даже несмотря на одухотворённое выражение Славиного лица, будто он не кожаный шнурок мне протягивал, а ключи от новенького ауди. И вообще он в своём уме после стольких лет отношений дарить... такое?! Так ведь и обидеться можно, особенно после пережитого стресса и прессинга семьи Волковых.

– Надень, Марин, – попросил оборотень, но я упрямо замотала головой. Не надену. У этой медяшки вид, будто Слава её где-то на помойке подобрал или стянул у какого-то бомжа. Нет уж, спасибо, чужие бациллы мне не нужны, пусть даже из рук любимого человека.

– Марина, я серьёзно, надень, – Мирослав поднялся с коленей и попытался натянуть на меня подвеску силой. Я увернулась и отбежала на пару метров, начиная подозревать возлюбленного в самых нехороших вещах. Слишком многое о тайном обществе магов и волшебников я узнала за последние сутки, чтобы так спокойно принять чрезвычайно подозрительный подарок. Да, может, он и не заразный, но тогда стопроцентно магический, а такого добра мне тем более не надо. Простые человеческие отношения для меня куда ценнее каких-то там инстинктов и магических феромонов.

– Что ты пытаешься мне всучить? – нахмурилась я, выжидательно скрестив руки на груди.

– Это знак стаи, – признался Мирослав. – Моей стаи.

– И? Зачем он нужен?

– Чтобы все знали, кто ты такая.

– И кто же я такая, а?

– Моя пара, – спокойно ответил оборотень, подходя ближе. Обнял за плечи, притянул к твёрдой груди, заглянул в лицо. Взгляд разноцветных глаз был непривычно серьёзным, даже взволнованным, и я поняла, что конец признаниям ещё не наступил. – Моя женщина. Моя любовь.

От таких проникновенных слов растает любая женщина. Вот и я «поплыла», утонув в поцелуе, растворившись в крепких объятиях. Мирослав слишком хорошо меня знал, нежно массируя затылок и чувствительную зону между лопатками. И слишком хорошо целовался. Я потеряла счёт времени, опору под ногами и всякий стыд, столь откровенно целуясь посреди чужого дома, но останавливаться было смерти подобно.

– И что теперь? – прошептала я некоторое время спустя, греясь в горячих мужских руках. Короткое платье, из которого меня вытряхнули с каким-то остервенением, яркой тряпкой висело на спинке дивана, предавая ситуации изрядную долю пикантности, граничащей с откровенной пошлостью. Как будто того, что мы лежали абсолютно голые на чёрной коже, было мало. А ведь обычно я веду себя как хорошая девочка, но сегодня... сегодня во мне проснулась настоящая развратница. Наверное, это всё реакция на стресс – нужно было как-то выплеснуть скопившиеся эмоции. Или ответ на несдержанные, воистину звериные ласки Мирослава.

– Не знаю, – флегматично отозвался Слава, перебирая мои пряди. – Поженимся, наверное...

– Поженимся?!

– Ну да. Через месяц. Ты же не против скромной церемонии? Что-то серьёзное и масштабное за месяц не получится устроить...

– А почему тогда именно через месяц?

– Раньше нельзя, – вздохнул Мирослав как будто с сожалением. – Только по обстоятельствам, а у нас их пока нет. Но мы обязательно поработаем над этим.

– Поработаем над чем?

– Над детьми, – улыбнулся оборотень, крепче прижимая к груди. – Я хочу минимум двух. А ты? Только мне теперь, кажется, придётся переехать сюда, вряд ли обязанности вожака стаи можно исполнять удалённо.

– Переехать? Но...

– У тебя на работе же есть казанский филиал? Вот и отлично, мне тоже наверняка помогут устроить перевод. И родители твои теперь будут близко, не придётся летать дважды в месяц. Я дом могу купить где-нибудь неподалёку от них, за городом, поближе к лесу. Чтобы и я мог временами спокойно сменить ипостась, и дети, если родятся перевёртышами, быстрее привыкали к природе. Согласна?

– Ты что, всю жизнь нашу уже наперёд расписал?

– Не всю, – ухмыльнулся Мирослав, проведя обжигающе-горячей ладонью по бедру, – я ведь не могу предугадать, кто у нас родится первым – мальчик или девочка.

Я улыбнулась в ответ, прикасаясь губами к губам, рукой к руке, сердцем к сердцу. И даже не стала возмущаться, что в пылу страсти он-таки умудрился нацепить на меня украдкой свой знак стаи. Дешёвая медяшка на кожаном шнурке болталась на груди, приковывая потемневший взгляд разноцветных глаз, и я твёрдо решила не снимать украшение – пускай любуется. Ведь это тоже в каком-то смысле проявление любви – наплевать на эстетику и просто сделать ему приятное.

А я люблю. И он тоже. Значит, всё у нас будет хорошо.

ЭПИЛОГ

Свадьба и вправду состоялась ровно через месяц. Вот только камерной церемонии не вышло, одной только волчьей стаи набралось больше сотни хвостов! И ведь не скажешь ни слова против – это семья, пускай и не вполне привычная на мой взгляд.

Моих родителей наше со Славой решение узаконить отношения ничуть не удивило, а мама и вовсе не сдержала эмоционального: «Ну наконец-то!», – расцеловав и меня, и будущего зятя. А вот Ирка ревела, как белуга, то ли от счастья, то ли от пережитого волнения, и ещё пару дней после моего возвращения из «плена» не находила себе места. И снова закурила, хотя уже год, как бросила.